Оказавшись на улице,Джеймс закурил,сел в машину и в очередной раз погрузился в раздумья. Как и квартирную хозяйку Макхаузена,его также сильно удивили описанные ею странности последнего.Этот комок использованной жевательной резинки—ссылки Макхаузена на некое объявление некой фирмы,принимающей от населения за приличное вознаграждение использованную жевательную резинку,он тоже бы принял за достоверные,если бы не было другого случая,когда Макхаузен перевел изрядное количество специально купленной им на свои кровные деньги жевательной резинки для получения комка использованной.Ибо,действительно,налицо полнейший абсурд:получается,что за использованную—изжеванную—резинку некая фирма решила заплатить больше,чем если бы ей предложили эту же самую резинку,но еще не изжеванную.Ну а потому нет никаких сомнений,что комок использованной жевательной резинки Макхаузену понадобился для чего-то другого---и тут его квартирная хозяйка совершенно права,--о чем он не захотел ей говорить. Далее.Эта возня Макхаузена с газовыми баллончиками.И тут неясно,с какой целью,как выразилась его квартирная хозяйка,он обкуривал себя данным газом. Как, впрочем,неясно и то,для чего ему понадобились аптекарьские весы и противогаз. Какая может быть связь между всеми ними и всем произошедшим с Макхаузеном впоследствии? И тут Джеймса вдруг осенило:а что,если на Макхаузена никто не нападал? Что,если он инсценировал нападение на себя? Причем сделал он это в одиночку, для чего ему и понадобились все эти вещи и эксперименты с ними. Джеймс почувствовал в груди сильное сердцебиение.Ему не верилось,что удача может так легко его посетить. Он взволнованно заерзал на сиденье.Но уже через несколько секунд перестал ерзать,уселся поудобнее,немного успокоился и попытался развить новую версию относительно всего произошедшего с Макхаузеном,опираясь на все то,что ему только что рассказала его квартирная хозяйка и на уже известное ему. Итак,Роберт Макхаузен,молодой парень двадцати пяти лет от роду,страстно желает разбогатеть.Причем любой ценой и как можно скорее и сильнее, что независимо друг от друга подтвердили хорошо знавшие его люди—его отец ювелир Роберт Боратиус и квартирная хозяйка Раймонда Беатрисс.С этой целью,вполне возможно,по вечерам и выходным он еще где-то подрабатывает.Вполне возможно также,при этом занимаясь вполне законными делами.К примеру,устроившись в какой-нибудь ресторан,кафе,на бензоколонку,автомойку либо куда -то еще. Но,несмотря на это,денег ему все равно не хватает.Ему хочется их как можно больше и сразу.Тут его шеф ювелир Боратиус получает заказ на изготовление двух очень дорогих перстеней.И у него,постоянно думающего о больших деньгах,ну просто не могла не возникнуть завистливая мысль: вот бы ему заиметь такие же перстени!Если их продать,а вырученные деньги выгодно вложить в какое-нибудь дело либо положить в банк под хорошие проценты,то можно было бы до конца жизни забыть о работе,жить в свое удовольствие.В какой-то момент,возможно,он вспоминает об орудующем в их городе исключительно по ночам грабителе по кличке Фантомас.И тут его мозг посещает еще одна мысль:а мог бы этот Фантомас совершить свое нападение не поздней ночью,а вечером,да к тому же еще не поздним,если бы он узнал,что некий прохожий будет иметь при себе ценности на три лимона баксов? Рискнул бы он его ограбить? Да наверняка! Все-таки,как-никак, целых три лимона баксов! Шутка ли! После этого можно было бы вообще завязать с грабежами прохожих,не рисковать больше.Ну а раз так,то почему бы ему,Роберту Макхаузену,самому,причем в одиночку,не организовать нападение на себя с тем, чтобы потом его свалить на Фантомаса,а перстени забрать себе? Газовый баллончик—непременный атрибут всех нападений Фантомаса на прохожих—купить не проблема.Сделать так,чтобы заказчик не приехал за своими перстенями с тем, чтобы с ними к нему послали его,Роберта Макхаузена,проще простого.Вряд ли Боратиус данные о своих клиентах—а это фамилии,адреса и номера телефонов—держит в голове.Наверняка он их куда-то записывает.И если Макхаузен не присутствовал в эти минуты,то наверняка знал об этих записях и где они находятся. Вряд ли Боратиус их держит в сейфе за семью замками.Тут будет достаточно и его костюма,в котором он принимает клиентов,а когда работает,то определенно его снимает и вряд.ли прячет в сейф вместе с записями.Так что за две недели,пока ими изготавливались перстени,узнать данные их заказчика Макхаузену не составило бы труда.После чего дожидаешься дня изготовления перстеней и,улучив момент,когда Боратиуса не будет поблизости,звонишь их заказчику и,конечно же,не своим,а измененным голосом как можно вежливо сообщаешь ему,что возникли непредвиденные обстоятельства,из-за которых изготовление ваших перстеней несколько задерживается.Но вы не волнуйтесь! Как только они будут изготовлены,то тут же будут вам доставлены нашими силами.Все предельно вежливо,корректно.Для большей убедительности своим словам заказчику перстеней можно будет назваться своим настоящим именем.Более того,не только можно будет,а будет просто необходимо это сделать.А иначе впоследствии у прорабатывавшей версию об участии в нападении на него Фантомаса полиции могли бы возникнуть подозрения относительно того,почему звонивший заказчику перстеней Фантомас никак ему не назвался—для большей убедительности своим словам.Все-таки чего ему было бы бояться,будь он им на самом деле,то есть Фантомасом? А если уж называться,то только фамилией одного из непосредственных изготовителей перстеней как наиболее осведомленных людей в этом и других вопросах,если бы они возникли у встревоженного задержкой изготовления его перстеней заказчика.То есть в данном случае своей фамилией,ибо маленькая ложь,всплыви она,--а кто знает,насколько осведомлен заказчик перстеней относительно того,что касается ювелира и его окружения,--может вызвать у того большое недоверие.А потому надо будет всеми силами постараться его избежать.Тем более,что звонившему—по версии—Фантомасу это абсолютно ничем бы не грозило. Только вот как сделать так,чтобы на баллончике не оказалось его отпечатков пальцев? Не будешь же его держать в перчатках,ибо даже если и успеешь их потом снять прежде,чем отключишься,что,впрочем,весьма и весьма маловероятно,то куда девать?Положить в карман?Вряд ли успеешь.Да и вопросы могут у полиции впоследствии возникнуть:для чего ему понадобилось брать их с собой? Далее:куда девать сам баллончик? Сунуть его обратно в карман,чтобы потом попытаться выдать за свой? Ведь может же он также иметь при себе газовый баллончик.Мало ли что! Ведь,как- никак,имеет дело с немалыми ценностями! В этом случае и перчатки бы ему не понадобились.Только вот опять же:успеешь ли его сунуть в карман:действие-то газа мгновенное.Да и желательно будет,чтобы самого его обнаружили отключенным,дабы потом у полиции в отношении него не возникло никаких подозрений.А вот заранее надежно спрятать перстени с тем,чтобы,когда дело выгорело бы,воспользоваться ими,не проблема. Итак,самые слабые звенья в данной версии—это наличие на месте ,,нападения,, на него газового баллончика и отпечатки на нем. А теперь предположим,стал дальше увлеченно размышлять Джеймс,что находившийся на месте преступления пустой,без единого отпечатка пальца газовый баллончик в самом деле принадлежал бы Макхаузену.Установить же это точно при расследовании нападения на него было бы очень трудно,ибо Фантомас,будь он на самом деле,наверняка и в этот раз был бы в перчатках:вот тебе и объяснение отсутствия на баллончике отпечатков пальцев.А вот почему баллончик оказался на месте нападения на него,почему Фантомас не забрал его с собой—так объяснить это было бы совсем не трудно:увидел,что он пустой,и бросил его либо нечаянно выронил,а поднимать его,пустой,не стал,так как при этом он ничем не рисковал, будучи,как всегда,в перчатках. Итак,что получается в итоге? Баллончик пустой—а для более убедительного объяснения его нахождения на месте ,,нападения,, на него все же будет лучше,если он будет пустым,--и именно так и должен был бы рассуждать Макхаузен,замышляя свое самонападение на себя,если,разумеется,придерживаться данной версии,--значит,газа в нем должно было быть самая малость.И вот тут-то,чтобы из полного баллончика сделать баллончик с одной-единственной порцией газа—раз пшикнул,и он пуст!—и понадобятся сверхчуткие аптекарьские весы.Немного эксперимента—и баллончик с одной-единственной порцией газа у него,так сказать,в кармане.Теперь надо сделать так,чтобы на баллончике не осталось его отпечатков пальцев.А для этого можно использовать—Джеймс максимально напряг свой мозг—то,что всегда находится под рукой и наличие чего потом не вызвало бы ни у кого подозрений.И снимать это нечто с рук,как те же перчатки,не надо было бы.А для этих целей—Джеймс еще больше напряг свой мозг,лихорадочно припоминая Макхаузена,--больше всего подходит…костюм! Он аж вздрогнул,радостно вспомнив,что на Макхаузене вчера вечером,когда его нашли без сознания,несмотря на жару,был надет костюм,что его тогда сильно удивило. А вот теперь получается,если продолжать придерживаться версии о самонападении Макхаузена на себя,что он его специально надел,так как он ему был просто необходим для осуществления задуманного им.Его пола идеально заменила ему перчатку:когда,самоотключенный струей газа,он стал падать,баллончик,уже пустой,выпал из его вмиг ослабевшей руки,пола костюма распрямилась—и никаких тебе улик относительно того,что он сам себя отключил.А если потом,придя в сознание,а будет еще лучше,если это произошло бы в присутствии полицейских, сказать им,что на него напал Фантомас,когда полиция еще установила бы пропажу перстеней,то это только подтвердило бы его слова.А каким образом Фантомасу стало известно о бывших у него в тот момент очень дорогих перстенях и обо всем остальном—так спросите об этом у него самого.А чтобы у Фантомаса можно было что-то спросить,его сначала надо было поймать-задержать.Но даже если бы его все же и поймали-задержали и он,что вполне естественно,стал бы категорически отрицать свое нападение на Макхаузена,то причину его данного отрицания можно было бы легко объяснить его желанием во что бы то ни стало оставить у себя перстени.Все-таки,как-никак,на кону целых три лимона баксов.Мысль о них явно согрела бы ему душу во время его ,,отсидки,,, которой ему в любом случае было бы не избежать,а после нее—помогли бы неплохо обустроиться на воле.При этом Макхаузен явно понимал,--да в этом просто нет никаких сомнений,ибо это напрашивается само собой,--что полиция параллельно с версией о причастности к нападению на него Фантомаса будет прорабатывать другую версию—об инсценировании нападения на него,когда напавшим мог быть не Фантомас,а его, Макхаузена,сообщник.Но тут он мог быть совершенно спокоен,ибо нельзя найти то, чего,а точнее,кого,то есть сообщника,нет.А раз нет сообщника,то нет и инсценирования.А раз нет исценирования,значит,он,Роберт Макхаузен,вне всяких подозрений.А раз он вне всяких подозрений,то его словам можно безоговорочно верить.Ну кому бы пришла в голову мысль,что инсценирование нападения на себя кем-то можно осуществить без посторонней помощи,исключительно одними своими,так сказать,силами. А не проще ли Макхаузену было,вдруг подумалось Джеймсу,вырубить себя газом,а полиции потом сказать,что,нос в нос столкнувшись с Фантомасом и узнав его,он решил его задержать,обезвредить газом.Для этого он выхватил из кармана газовый баллончик,да только воспользоваться им не успел.Фантомас его опередил. И не надо было бы ему в этом случае заморачиваться получением баллончика без отпечатков и с одной-единственной порцией газа,из-за чего,мол,Фантомас,не иначе как всегда бывший в перчатках,и оставил-то его на месте своего нападения на него,увидев,что он пуст. Но тут же он с сомнением покачал головой.В действительности такое,конечно, могло произойти.Но и соврать,что произошло,как могли решить в полиции,ему не составило бы труда.Ведь данная версия лежит буквально на поверхности.И полиция первым делом стала бы прорабатывать ее,что грозило бы Макхаузену разоблачением,прояви она дотошность.А тут--попробуй докопайся.Ни за что не докопаешься.Это хорошо,что квартирная хозяйка Макхаузена рассказала ему про весы,противогаз и коробку с газовыми баллончиками,обнаруженные ею под его кроватью,и про его опыты с ними.А не обнаружь она их и не расскажи о них ему,то он бы его,возможно,ни за что не раскусил. Джеймс снова покачал головой,но уже восхищенно.Да,ловко же Макхаузен придумал,если,конечно,придерживаться данной версии.При этом не исключено,что он мог предусмотреть и наличие у настоящего Фантомаса твердого алиби на момент его ,,нападения,, на него,что,впрочем,и произошло.В этом случае он наверняка стал бы потом,на следствии,останься в живых,утверждать,что раз так,то,выходит,что это был некто,ну очень похожий на Фантомаса.Ищи-свищи его потом.И полиция бы его искала.Особенно после того,как лопнула бы—а она обязательно лопнула бы—версия о наличии у Макхаузена сообщника,изображавшего Фантомаса.Когда не нашла бы его.Когда не было бы ни одной существенной зацепки,способной уличить Макхаузена во лжи.Как,впрочем,нет их и сейчас,если не считать голословного рассказа квартирной хозяйки Макхаузена о его так называемых странностях.Правда, можно было бы выяснить все,что касается аптекарьских весов—ведь где-то он их взял и куда-то дел.Только вот что бы это ему дало? Не настолько,если придерживаться данной версии,Макхаузен был глуп,чтобы на этот случай не придумать вполне убедительное объяснение тому,для чего еще они могли бы ему понадобиться.На худой конец,сказал бы,что взял их,к примеру,из чистого любопытства—захотелось-де узнать,насколько они точные.Ну или что-то в этом роде. Нечто подобное можно было бы придумать и относительно противогаза и баллончиков с газом—захотелось,к примеру,узнать,—тоже из чистого любопытства,—спасает ли обычный противогаз от данного газа? Что же касается использованной жевательной резинки,то еще неизвестно,для чего она Макхаузену в действительности понадобилась,имела ли она вообще какое-либо отношение к случившемуся с ним.Если да,имела,то в этом случае было бы нетрудно заранее придумать какое-нибудь достаточно убедительное объяснение и ей,тому,для чего еще она могла бы ему понадобиться,всплыви она в ходе расследования нападения на него. Но Макхаузен мертв.И до всего ему теперь придется доходить собственным умом. Джеймс в раздумье прикусил нижнюю губу.Если придерживаться данной версии относительно всего произошедшего с Макхаузеном,то он,кажется, предусмотрел все.Не предусмотрел,пожалуй,лишь самую малость—что при падении его светлая—в прямом и переносном смысле слова---головушка придется на камень, затерявшийся в густой,высокой траве,ставшей таковой из-за продолжительных обильных дождей,что его смертельно ранит.Так сказать,в самый последний ,в самый ответственный момент осуществления всего задуманного им вдруг нарисовалось уж совсем непредвиденное обстоятельство.Прямо-таки форс-мажор.Только вот оказался он для него смертельным.Ну кто же мог подумать,что там окажется камень! Да,складно все вроде бы получается.И у Макхаузена,если все так и было на самом деле,если,конечно,он не ошибается,и у его новой версии относительно всего произошедшего с ним.Остается сущий пустяк—подвести под нее надежное основание.А им могут стать только найденные перстени. 8 Найти…Джеймс с сомнением качнул головой.Легко сказать—найти! Но как,не имея существенной зацепки,опираясь на одни лишь голословные предположения? Ведь он даже не знает,насколько верна его новая версия.Впрочем,на то она и версия,чтобы в ней опираться на предположения,чутье,логику ну и,конечно же, имеющиеся факты.И только в случае,если доскональная проработка данной версии ничего ему не даст,придется ее оставить и приняться за проработку других версий.А таковых у него на данный момент имеется целых две,да только обе они,надо это признать,довольно хиленькие,в основе которых—существование лже-Фантомаса и сообщника Макхаузена. Джеймс решительно швырнул окурок сигареты в открытое окно машины.Но это потом.А сначала надо будет досконально проработать его новую версию—о самоинсценировании Макхаузеном нападения на себя как наиболее жизнеспособной на данный момент версии относительно всего произошедшего с ним.Надо будет попытаться—постараться—найти перстени,которые,если придерживаться данной версии,Макхаузен перед совершением самонападения на себя где-то спрятал,чтобы потом, когда все утихло бы,распорядиться ими по своему усмотрению. Итак,если верить ювелиру Боратиусу,Макхаузен,приняв от него перстени, спрятал их в тайники,что находятся в каблуках его ботинков.Правда,он не уточнил у Боратиуса,при нем Макхаузен спрятал их в эти самые тайники в каблуках своих ботинков или он просто обязан был в них спрятать.Но это,впрочем,нетрудно выяснить,позвонив Боратиусу.А пока предположим,что Макхаузен спрятал их в тайники в каблуках своих ботинков в присутствии последнего,что,впрочем,и должно было произойти,учитывая огромную ценность перстеней и зацикленный на быстром и как можно сильном обогащении и от того не совсем адекватный характер Макхаузена,о котором Боратиус был осведомлен как никто другой.Значит,если придерживаться его новой версии о самонападении Макхаузена на себя,то извлечь перстени из тайников в каблуках своих ботинков,чтобы затем их спрятать в каком-нибудь укромном,только ему известном,месте,он мог где-то по дороге к заказчику перстеней,разумеется,при этом сторонясь посторонних глаз.Причем спрятать их он мог не сразу,то есть не в районе того места,где он находился в момент их извлечения из тайников в каблуках своих ботинков.Более того,в поисках более подходящих для их извлечения из тайников в каблуках своих ботинков и для их последующего схрона мест он мог отклониться от главного маршрута следования к заказчику перстеней.И чтобы найти перстени,необходимо поминутно расписать,где и когда Макхаузен находился с того момента,как он покинул особняк ювелира Боратиуса,имея при себе два перстеня в три лимона баксов стоимостью,до того момента,как он упал,согласно его новой версии,отключив себя струей газа.И пройдясь по этому маршруту,прикинуть,где Макхаузен мог их спрятать в расчете на то,что,возможно,долгое время он не сможет их оттуда забрать и с полной гарантией того,что за это время их там никто не найдет и ничего с ними не случится. И тут одна мысль,которая возникла у него в самом начале его прорабатывания новой версии и которая все это время подспудно давила на его подсознание,как бы требуя,чтобы он наконец обратил на нее самое пристальное внимание,вырвалась наружу,мгновенно заполонив собой все его сознание:а не мог Макхаузен положить перстени в заранее выкопанный им схрон-ямку где-нибудь в парке? Тогда найти их будет делом почти безнадежным.Ну разве что очень сильно повезет.Ну или если воспользоваться металлоискателем.Но тогда придется обследовать значительную территорию парка.И в первую очередь ту,которой мало или вовсе не пользуются прохожие и которая почти или вовсе не посещается отдыхающими.А для этого потребуется немало сил и времени. Но это в самом крайнем случае.А сначала все же надо будет составить поминутное расписание следования Макхаузена к заказчику перстеней:где и когда? Ибо может случиться так,что обследование парка с металлоискателем и не понадобится.А если и понадобится,то наличие поминутного расписания следования Макхаузена к заказчику перстеней поможет существенно сократить обследуемую территорию,если,например,окажется,что в парк он вошел ровно за столько времени,сколько ему его понадобилось,чтобы обычным шагом дойти до места,где его обнаружили без сознания,так как бежать или просто к нему спешить ему,во-первых,было бы ни к чему,а во-вторых,таким образом он мог обратить на себя внимание случайных прохожих,что ему также было бы ни к чему.В этом случае вышло бы,что если он и спрятал перстени в парке,то только где-то недалеко от маршрута своего следования по нему,что,впрочем,все же маловероятно,ибо если уж где-то и прятать их,то где-нибудь подальше от него,в более укромном месте,с максимальной гарантией того,что его не увидят в момент их схрона и не наткнутся на место схрона потом. Так что,подытожил Джеймс,составление поминутного расписания следования Макхаузена к заказчику перстеней,начиная с того момента,как он покинул особняк Боратиуса,и до того момента,как упал без чувств,отключив себя струей газа,просто крайне необходимо. И начать его составлять следует с того,чтобы позвонить Боратиусу и узнать у него,во сколько Макхаузен покинул его особняк,имея при себе перстени,а также при нем ли Макхаузен прятал их в тайники в каблуках своих ботинков? Если же нет,не при нем,то тогда он мог их вообще туда не помещать,из чего может следовать,что на всем пути его следования к заказчику перстеней либо не было укромного места,где он мог их извлечь из тайников в каблуках своих ботинков,при этом не опасаясь посторонних глаз,либо он намеревался их спрятать где-то недалеко от особняка своего патрона,если,впрочем,не в нем самом.Либо же… либо же он просто не захотел себя утруждать лишними хлопотами по их извлечению из тайников в каблуках своих ботинков,при этом не боясь нарваться на грабителей, Только вот как он потом намеревался объяснить полиции и своему патрону Боратиусу,почему он не поместил перстени в тайники в своих ботинках,как ему было велено? А если он их поместил в них,то как могло произойти,что тайники оказались нетронутыми в то время как перстени из них исчезли? Одним словом,пришел к окончательному выводу Джеймс,если окажется,что Боратиус почему-то не проконтролировал помещение Макхаузеном перстеней в тайники в своих ботинках,а если проконтролировал,но после этого Макхаузен ненадолго куда-то отлучался,например,в туалет,сославшись на живот,где он мог их извлечь из тайников в своих ботинках,то в этом случае надо будет иметь в виду,что они могут быть спрятаны и в самом особняке Боратиуса,например,в том же туалете—много ли им надо места!--либо где-то вблизи него. И заведя машину,Джеймс отправился на поиски телефона-автомата и телефонной книги,так как не знал номер телефона Боратиуса. Их он нашел на соседней улице,через два дома.Рядом с фамилией Боратиуса стояли два номера:один—домашний,другой—его мастерской,которая,как следовало из отличия номеров друг от друга на одну единицу,как предположил Джеймс, находится в его особняке. Первым он набрал номер домашнего телефона Боратиуса.Трубку на другом конце провода подняла женщина,судя по голосу,молодая.Она ему сообщила,что в данный момент мистер Боратиус находится у себя в мастерской,работает в ней.Это несказанно удивило Джеймса:у него погиб сын,неизвестно что стало с его заказом стоимостью в три лимона баксов,а он как ни в чем не бывало работает вместо того, чтобы не находить себе места от горя,отложив все свои дела! Когда же он набрал номер телефона мастерской Боратиуса,трубку на другом конце провода на этот раз долго не поднимали.И он уже собрался положить свою, решив,что Боратиус к этому времени успел покинуть мастерскую,когда длинные гудки неожиданно прекратились,и вместо них в трубке послышался крайне усталый—это чувствовалось даже отсюда—голос Боратиуса. --Алло! Я вас слушаю! --Это мистер Боратиус?—спросил,больше из приличия,Джеймс. --Да,это я. А вы кто? --Меня зовут Джеймс Криг.Я детектив.Вчера поздно вечером я приходил к вам. --Это вы?!—в следующую секунду буквально захлебнулся в крике Боратиус.—Слава Богу! Простите меня,но вчера я настолько был убит,ошарашен известием о смерти моего мальчика,моего Робби,что забыл у вас спросить,куда его отвезли? Я имею в виду его тело.Где я могу его найти?Вы не знаете? --Знаю!—Джеймс назвал ему номер больницы,в морге которой в данный момент находилось тело его сына,и поспешил добавить,испугавшись,что тот сразу же кинется на ее поиски,если он не знает,где она находится,сначала не ответив на его вопросы,из-за которых он,собственно,и позвонил ему.—Простите,но я вам позвонил,чтобы задать вам несколько вопросов. --Да,да,я вас внимательно слушаю! Задавайте!—теперь голос Боратиуса от охватившего его сильного нетерпения был натянут как тетева лука.От его прежней усталости не осталось и следа. --Скажите,ваш сын при вас вчера вечером спрятал перстени в тайники в каблуках своих ботинков? --До этого он всегда это делал при мне.А вот вчера… --А что произошло вчера? --Вчера он взял свои ботинки с тайниками в каблуках—а их он держал в шкафчике вместе со своей рабочей одеждой,надевая их только тогда,когда требовалось отвезти заказчику его заказ,помещавшийся в тайниках в его ботинках-- и принялся выкручивать из каблуков шурупы,державшие пластины,скрывавшие тайники,чтобы положить в них перстени…Точнее,он попытался их выкрутить.Но, несмотря на все свои старания,ни один из них даже не стронулся с места,чего до этого никогда не было.Шурупы,все до единого,оказались словно намертво вклеенные хорошим клеем в отверстия.Тогда Робби,предположив,что они заржавели,--а ботинками он последний раз пользовался около года назад—до этого в них не было необходимости—предложил на сверлильном станке высверлить головки у шурупов,снять пластины,пассатижами осторожно выкрутить то,что осталось бы от шурупов,после чего на их место вкрутить новые шурупы.Я согласился.Мы прошли в мастерскую,где у нас находится сверлильный станок, закрепили в тисках один из ботинков каблуком вверх,вставили в цангу нужное сверло,примерились и включили станок.Но не успели мы коснуться сверлом головки шурупа,как из станка неожиданно повалил черный вонючий дым,и он тут же заглох. Как оказалось,перегорел двигатель.Ни запасного двигателя,ни уж тем более запасного сверлильного станка у нас не было.Я,признаюсь,оказался в сильном замешательстве: надо срочно доставить заказчику его заказ,а тут такое…Впрочем, выход из данного положения у нас все же был.И до этого мы им не раз пользовались. --И в чем он заключался? --В звонке в охранное агентство под названием ,,Пинкертон,,,с которым у меня заключен договор на охранные услуги при доставке заказчику его заказа,и в ожидании приезда его представителей.Дело в том,что до появления у меня помощником-посыльным Робби я особо ценные заказы,не желая ими рисковать, отсылал заказчикам не с его предшественником,а вызывал охранников из охранного агентства ,,Пинкертон,,.Каждый раз они приезжают со своим ювелиром-оценщиком. Он оценивает предоставляемый мною груз,из стоимости которого начисляется оплата их услуг.В зависимости от расстояния в пределах города она порой доходит до половины процента от стоимости груза.Разумеется,это не мало.Правда,при этом у меня с агентством имеется договоренность,что если при доставке заказа заказчику он по их вине будет утерян,то они должны будут полностью возместить мне его стоимость,чего,надо признать,до сих пор не случалось.Например,в этот раз,по нашим прикидкам,оплата их услуг составила бы примерно 15000 долларов.Как вы видите,сумма немалая.И когда пять лет назад Робби предложил мне мелкие заказы заказчикам доставлять своими силами,в тайниках в каблуках его ботинков,что сэкономило бы нам немало денег,я на радостях стал каждый раз отчислять ему десятую часть сэкономленных таким образом денег,будучи абсолютно уверенным, что в тайниках в каблуках его ботинков заказам,действительно,ничего не будет угрожать.Ну скажите,кому придет в голову мысль,что в каблуках тяжелых ботинков скрываются тайники с целым состоянием? Да никому! Вот и вчера обращение к услугам охранного агентства ,,Пинкертон,, моему сыну,моему Робби,грозило потерей полутора тысяч долларов,которые ему полагались,обойдись мы без них.Да и мне, разумеется,оставшиеся 13,5 тысяч не помешали бы. И тогда Робби предложил мне следующее:на первом этаже дома,где он снимает…снимал комнату,по его словам, имеется мастерская по ремонту обуви,в которой с его ботинками можно проделать все то,что нам не удалось с ними проделать у себя в мастерской.То есть рассверлить головки у шурупов,извлечь пассатижами то,что от них осталось бы,после чего вкрутить на их место новые.Я было удивился: мастерская работает так поздно! Но Робби мне сказал,что мастерская работает в две смены: с 8 утра до 10 вечера.И я согласился.А так как время поджимало,а дом,в котором Робби снимал комнату и в котором имеется мастерская по ремонту обуви,находится на пути его следования к заказчику перстеней,то Робби,чтобы ему потом не возвращаться за перстенями,не тратить время понапрасну,предложил мне отдать их ему.Имея перстени,он должен был в вышеназванной мастерской по ремонту обуви разобраться с шурупами у тайников в каблуках своих ботинков и положить в них перстени.Но сделать это,разумеется,он должен был уже не в мастерской,на виду у всех,а в своей комнате.Он мне это клятвенно пообещал.После чего он должен был на такси отправиться к заказчику перстеней.От меня до дома Робби минут 15 ходьбы по оживленной улице.Шансы,что он будет ограблен на ней в эти 15 минут,когда перстени будут находиться не в тайниках в каблуках его ботинков,а в кармане его одежды,крайне мизерны.И я согласился.Перстени,помещенные в бумажные пакетики,он положил во внутренний карман своего костюма,который застегивался на ,,молнию,,, захватил с собой горсть шурупов и ушел. --И во сколько это было? --Ровно в семь.Я тогда еще посмотрел на часы. --Значит,когда он отправился к заказчику перстеней,те должны были находиться в тайниках в каблуках его ботинков,но сами вы не видели,как он их прятал в них?—подытожил Джеймс. --Нет,не видел. --Мы проверили тайники в каблуках его ботинков..Перстеней в них не было.Нет их и у заказчика.Ваш сын не успел до него дойти. Боратиус на том конце провода ответил ему не сразу. --Ну это же естественно!—наконец глухо выдавил он.—За просто так не убивают. Джеймс не стал его вводить в курс своей новой версии,согласно которой выходило,что его сына никто не убивал и не грабил.Пока это всего лишь версия,до конца им еще не проработанная.Но как только это случится,то он тут же все узнает. Точнее,будет вынужден все узнать,чтобы впоследствии не иметь к ним,к полицейским,никаких претензий по поиску виновников смерти его сына. --Значит,после того,как ваш сын отправился,как вы выразились,разбираться с шурупами на тайниках в каблуках своих ботинков,вы его больше не видели? --Нет,не видел. --И он вам не звонил? --Нет,не звонил. Тут Джеймс вспомнил про звонок заказчику перстеней,который,если верить подруге Фантомаса,этой Норе,прозвучал примерно за полтора часа до того,как они с Фантомасом должны были бы отправиться к Боратиусу за своими перстенями.То есть где-то в районе половины четвертого.И если продолжать придерживаться версии о самонападении Макхаузена на себя,то звонить им должен был только он.Ну а что на это скажет Боратиус?Где в это время находился его сын? И мог ли он вообще физически кому-либо позвонить в данное время? --Вы случайно не знаете,вчера днем,примерно в половине четвертого,ваш сын никому не звонил? И вообще,мог он физически кому-либо позвонить в данное время? --В половине четвертого?—Боратиус на том конце провода ненадолго замолчал,не иначе припоминая.—Вчера мы с Робби с самого раннего утра работали без перерыва примерно часов до…трех…да,точно,до трех,торопясь выполнить заказ в срок.Около трех часов мы его выполнили и я отпустил Робби на обед.И он тут же ушел. --Домой? --Нет.У своей квартирной хозяйки Робби не столовался.Он у нее лишь ночевал.Столовался он в ближайшем к нам кафе.,,Цезарь и Клеопатра,, называется. По интонации голоса Боратиуса Джеймс чувствовал,что тому все больше не терпится поскорее закончить с ним разговор,а по сути—самый настоящий его допрос и отправиться на поиски своего сына.Своего мертвого сына.И он его отлично понимал.И тем не менее был вынужден его еще немного задержать,чтобы задать ему еще несколько вопросов. --Насколько я понимаю,таким образом его рабочая смена закончилась? --Да,закончилась. --А как же он тогда после обеда снова оказался у вас,в вашей мастерской,а не отправился по своим делам? --Дело в том,что с самого первого дня работы у нас с ним имелась договоренность,что до тех пор,пока заказчик не забрал свой заказ,он должен был находиться у меня,так сказать,под рукой,чтобы в случае необходимости доставить заказчику его заказ.Так было и вчера.Пообедав,Робби тут же вернулся ко мне.Также по договоренности с ним,за эти часы я ему платил по особым, несколько большим, чем за обычное—рабочее—время,расценкам.Тем более,что,как вы знаете,он был моим сыном,родным и единственным.Да,был,--Боратиус сдержанно вздохнул. --Спасибо! До свидания!—не стал его больше задерживать Джеймс. Повесив трубку,он вернулся в машину,закурил и в очередной раз погрузился в раздумья. А подумать ему было о чем.Как только что выяснилось,особняк своего патрона и отца Боратиуса Макхаузен покинул ровно в семь.Его путь лежал к дому его квартирной хозяйки,в котором,по его словам,находится мастерская по ремонту обуви,где он должен был высверлить головки у шурупов на тайниках в каблуках своих ботинков,чтобы затем спрятать в них перстени.Но сделать это ему уже следовало у себя в комнате.До дома квартирной хозяйки,по словам Боратиуса,минут 15 ходьбы.Когда Макхаузен покинул особняк Боратиуса,перстени были у него.Это точно.А вот когда он подходил к дому своей квартирной хозяйки,они все еще были у него? Не мог он их спрятать где-нибудь по дороге к нему? Имел ли он на это время? Ну а чтобы все это узнать,надо знать,во сколько он посетил мастерскую по ремонту обуви,а,главное,почему он не стал в ней разбираться с шурупами на тайниках в своих ботинках,как ему велел Боратиус? Какая тому была причина? А она должна была быть очень уважительной,чтобы не вызвать ни у полиции,ни у Боратиуса никаких подозрений в свой адрес,и она ему была заранее известна.А чтобы ее узнать,надо будет посетить эту мастерскую по ремонту обуви и пообщаться с ее персоналом.И уже на основе полученных результатов всех этих выяснений окончательно установить,было ли у Макхаузена достаточно времени,которое он мог потратить на надежный схрон перстеней по дороге к дому своей квартирной хозяйки. Если же окажется,что да,имел,то надо будет пройти по этому пути и попробовать определить,где Макхаузен мог спрятать перстени,нисколько не беспокоясь за них неопределенно долгое время.Что же касается звонка Фантомасу, точнее,его подружке Норе вчера,где-то в половине четвертого дня,то звонить ей должен был только Макхаузен,и никто больше.А сделать это он мог и из кафе ,,Цезарь и Клеопатра,, ,в котором он,как только что выяснилось,находился—или,по крайней мере,должен был находиться—в момент прозвучавшего фантомасовой подружке звонка. Джеймс понял,что прежде чем звонить квартирной хозяйке Макхаузена,он сначала должен посетить это кафе и расспросить его бармена.Может,он что-то знает или что-то слышал по интересующему его вопросу. Джеймс завел машину и снова отправился на поиски.На этот раз кафе ,,Цезарь и Клеопатра,,. Оно оказалось за первым буквально углом и было почти пустым.Лишь несколько человек,которым,по всей видимости,некуда было спешить,что-то лениво потягивали из высоких бокалов.В глубине кафе,за стойкой,скучал плотный,среднего роста молодой,лет 30,бармен. На появление в кафе Джеймса находившиеся в нем посетители никак не отреагировали.А вот бармен заметно оживился,несомненно,увидев в нем очередного клиента. Первоначально Джеймс не думал у него что-либо заказывать.Но за несколько шагов до стойки передумал и решил у него что-нибудь заказать,таким образом желая его несколько расположить к себе. После того,как бармен выполнил его заказ и отсчитал ему сдачу,Джеймс,не отходя от стойки и лениво потягивая свой любимый томатный сок,окинул зал равнодушно-скучающим взглядом,после чего снова повернулся к бармену,в это время решившему протереть полотенцем с десяток свежевымытых бокалов. --Послушай,приятель! Вчера днем ты был за стойкой?—спросил у него Джеймс между глотками. Тот,не поднимая головы,утвердительно кивнул ею,продолжая неторопливо протирать полотенцем бокалы. --А ты Роберта Макхаузена знаешь? Бармен,по-прежнему не поднимая головы,снова утвердительно кивнул ею. --Вчера,примерно в три—в половине четвертого он должен был мне позвонить домой,--Джеймс решил не говорить бармену,что он полицейский,а выдать себя за закадычного дружка Макхаузена,на собственном опыте давно убедившись,что порой последнее бывает куда лучше первого.Особенно когда имеешь дело с молодыми,как этот вот бармен.—Да я,к сожалению,задержался на работе,а автоответчик у моего телефона сломался.И вот теперь не знаю,звонил ли он мне? Его самого я с утра нигде не могу найти.Его квартирная хозяйка сказала мне,что сегодня он не ночевал дома,а его патрон,ювелир Боратиус,--что вчера,примерно в три—начале четвертого он ходил к вам обедать .Ты случайно не помнишь,в это время он никому от вас не звонил? Для меня это очень важно знать. В этот раз прежде чем ему ответить,бармен бросил на него изучающий взгляд, чуть помедлил и—о,удача!--в третий раз утвердительно кивнул головой. --Да,звонил.Но не от меня,а из того вон автомата,--он,не глядя,кивнул на окно слева от себя,в котором виднелась будка телефона-автомата,стоявшая рядом со входом в кафе.—Я еще удивился:зачем надо было тратиться,когда мог бесплатно позвонить от меня? Но тут же понял,что он не хочет,чтобы его разговор услышали посторонние. --Он звонил уже после того,как пообедал? --Да,после. --И во сколько это было? --Примерно в половине четвертого. --О кэй,приятель! Благодарю! Одним большим глотком допив томатный сок,Джеймс поставил на стойку пустой бокал,резко развернулся на месте и быстро направился к выходу. Оказавшись на улице,он почувствовал существенный прилив приподнятого настроения,что с ним происходило,когда,расследуя дело,он одерживал пусть и маленькую,но все же победу. Итак,его последняя версия получила существенное подкрепление своей живучести:вчера,примерно в половине четвертого Макхаузен,действительно,звонил, его разговор был сугубо конфиденциальным и,вполне возможно,что именно об этом его звонке и говорила ему фантомасова подружка Нора. ,,Теперь надо будет выяснить у квартирной хозяйки Макхаузена,во сколько он вчера вечером к ней приходил и во сколько от нее ушел?,,. Джеймс зашел в телефонную будку,стоявшую рядом со входом в кафе ..Цезарь и Клеопатра,, ,в ту самую,из которой вчера,примерно в половине четвертого,кому-то,предположительно,Фантомасу—точно пока неизвестно—звонил Макхаузен,нашел в телефонной книге,бывшей в ней,номер телефона квартирной хозяйки Макхаузена и тут же набрал его.И уже вскоре услышал в трубке ее голос. --Алло! Я вас слушаю! --Это вам звонит приходивший к вам час с небольшим назад детектив Джеймс Криг,--назвался ей Джеймс.—Извините,что беспокою вас.Но мне надо у вас еще кое о чем спросить. --Да,молодой человек,спрашивайте.Я вас внимательно слушаю. --Скажие,вчера вечером Макхаузен приходил к вам? --Да,приходил.Взял свой портфель и тут же ушел. --И во сколько это было? --В восьмом часу. --А поточнее не скажите? --Поточнее?—квартирная хозяйка Макхаузена ненадолго задумалась.—Я в это время по телевизору смотрела фильм и на часы не смотрела.Но думаю,что это было где-то минут двадцать восьмого,не больше. --А еще точнее? --Еще точнее? Ну фильм начался ровно десять минут восьмого,как и полагалось ему начаться.И к моменту прихода Роберта киношный инспектор полиции только-только начал расследование убийства пожилой семейной пары, произошедшее в самом начале фильма,в первую же его минуту.Так что где-то минут пятнадцать-семнадцать восьмого,не больше,он пришел,взял свой портфель и тут же ушел. --Больше он не приходил? --Нет,не приходил. --Вы это точно помните? --Молодой человек! Вы за кого меня принимаете?—судя по интонации голоса, слегка обиделась на другом конце провода квартирная хозяйка Макхаузена.—Находиться в собственной квартире—и не знать,что в ней происходит! --Но вы могли увлечься просмотром фильма и не заметить,что Макхаузен снова к вам приходил зачем-то. --Ну это если только он мог проходить сквозь стены! --Что вы хотите этим сказать?—не понял Джеймс. --Дело в том,молодой человек,что у меня на входной двери,если вы этого не заметили,когда были у меня,помимо замка,еще имеется засов.И если Роберт,уходя куда-нибудь,говорил,что вернется нескоро,я закрываюсь…закрывалась еще и на него. --А вчера Макхаузен не сказал вам,когда он вернется? --Сказал.Часов в десять.Обычно если к тому времени,когда я собиралась лечь спать,--а спать я ложусь строго в девять,--его еще не было,я убирала на входной двери засов,оставляя ее закрытой на замок.Ключ от него у Роберта был.Так вот, вчера после его ухода с моей стороны все так и было сделано. --Но когда я к вам приходил,на замок она не была закрыта.И на засов тоже. --Это я утром ходила выбрасывать мусор и забыла ее закрыть,будучи в своих мыслях. Джеймс задумался.От ювелира Боратиуса Макхаузен ушел ровно в семь. Домой же,где он снимал комнату,как только что выяснилось,он пришел где-то минут 15-17 восьмого.То есть ровно через столько времени,сколько ему его понадобилось на дорогу.Значит,в мастерскую по ремонту обуви он зашел и тут же из нее вышел, как бы узнав причину,не позволявшую ему в ней высверлить головки у шурупов на тайниках в своих ботинках,но которая на самом деле была ему заранее известна,а он сделал вид,будто не знал ее.А так как время поджимало,то он решил оставить перстени в кармане костюма,отправляясь к их заказчику.И в том,что он заранее не знал причину,не позволившую ему высверлить в мастерской по ремонту обуви головки у шурупов на тайниках в своих ботинках,он потом,несомненно,намеревался убедить и полицию,и Боратиуса,чтобы отвести от себя все подозрения в том,что тут дело не чисто.И ему это удалось бы,если бы не было доказательств того,что на самом деле он заранее знал причину,не позволившую ему в мастерской по ремонту обуви высверлить головки у шурупов на тайниках в своих ботинках.Ну а раз он пошел на это,то их,доказательств этих,в самом деле не было. -Скажите,а вот мастерская по ремонту обуви,что находится в вашем доме, сегодня,в субботу,работает? Или она у вас только в будни работает?—вдруг вспомнил он,что сегодня суббота,когда в мастерской может быть выходной.—Вы случайно не знаете? --Знаю!—вполне уверенно откликнулась на другом конце провода квартирная хозяйка Макхаузена.—Она уже с месяц как вообще не работает. --Как…она…уже…с месяц…как…вообще…не…работает?—едва не поперхнулся,пораженный услышанным,Джеймс. --А вот так! Умер ее владелец.Она и закрылась.Пока у нее новый владелец не появится. --А вы это точно знаете? --Да точнее,молодой человек,уже просто не бывает.В ней сын одной моей близкой подруги работал.Уже с месяц сидит без работы.Ищет ее с утра до вечера.Да только все никак не может найти.У него большая семья:жена и трое маленьких деток.Деньги им очень нужны. --Больше вопросов у меня к вам нет.Большое вам спасибо за помощь.До свидания! Джеймс повесил трубку,вышел из будки и почувствовал еще один прилив приподнятого настроения.Налицо очередная маленькая победа.Ведь что получается:если придерживаться версии,что Макхаузен сам у себя украл перстени, которые он доставлял заказчику,самоинсценировав свое ограбление,--а все услышанное им от его отца ювелира Боратиуса и его квартирной хозяйки только лишний раз ее подтверждает,--то единственным слабым звеном в ней до сих пор было то,как Макхаузен потом собирался объяснить полиции,почему он,как ему было велено,не спрятал перстени в тайники в своих ботинках,отправляясь к их заказчику: ведь они оказались нетронутыми предполагаемым грабителем в то время,как сами перстени бесследно исчезли.Теперь же все встало на свои места.Слабое звено становится сильным:тайники следовало,образно говоря,так замуровать,чтобы в них нельзя было попасть.А для этого следовало намертво заклинить шурупы, удерживающие пластины на них.Например,посадив их на хороший клей,после чего подстроить выход из строя сверлильного станка,например,смочив его двигатель водой,затем подать Боратиусу идею воспользоваться сверлильным станком мастерской по ремонту обуви,которая находится в доме,где он снимает комнату,и которая на самом деле уже с месяц как не работает—и ему это должно было быть заранее известно,а потом сделать вид,будто он этого не знал. А так как перстени необходимо было во что бы то ни стало доставить заказчику,а время поджимало,вот он и решил,оставив идею со сверлильным станком,рискнуть и обойтиться без тайников в каблуках своих ботинков,сунув перстени в карман,а точнее,оставив их в нем.Это—для полиции.А то,что его потом ограбили,так это дело случая.Несчастного случая.Да,он виноват,да,он сильно виноват,а потому готов понести за свою данную провинность любое наказание.Но не более того. Но тогда почему шурупы так легко выкрутились у него? Без всякого сверлильного станка.Что,при ходьбе расклинились? Например,если они были вклеены в пазы,то,возможно,при ходьбе пластины стронулись с места,а заодно стронули с места и шурупы,их удерживавшие.Возможно,Макхаузен рассчитывал на то,что полиция,проверяя тайники и тоже столкнувшись с невыкручивавшимися шурупами,тоже не нашла бы ничего иного,как высверлить головки у шурупов,при этом не стронув в пазах сами шурупы,тем самым не став выяснять,что именно их удерживало:ржавчина или что-то еще.Таким образом не раскусив его уловку,и в конечном итоге придя к выводу,что налицо самое обычное ограбление. А может,Макхаузен всего лишь сделал вид,что шурупы в пазах не выкручивались,а Боратиус не стал проверять,так ли это? Поверил ему на слово? Все-таки если бы выяснилось,что шурупы в пазах были вклеены,то сразу стало бы ясно,кто это сделал и для чего.Так что скорее всего Макхаузен просто сделал вид,что они не выкручивались,а Боратиус поверил ему на слово,не стал проверять, так ли это.Но Макхаузен мертв,из-за чего стал неподсуден,даже если он смухлевал при откручивании шурупов на тайниках в своих ботинках,задумав похищение перстеней,то есть преступление.А потому уже и не столь важно,почему именно шурупы не выкрутились у него.Главное сейчас—это найти перстени,спрятанные им. А для этого,опять же,необходимо поминутно расписать весь путь следования Макхаузена—когда и где?—до того момента,как он упал,согласно его новой версии,отключив себя струей газа. Но,по крайней мере,одно уже точно не вызывает никаких сомнений:что когда Макхаузен покинул квартиру своей квартирной хозяйки,перстени были не в тайниках его ботинков,а в одном из его карманов. Джеймс напрягся:в одном из его карманов? А в своей комнате он их не мог спрятать? Он припомнил виденную им комнату Макхаузена и прикинул,где их в ней можно было бы надежно спрятать?В тайниках в мебели? В стенах-полу? Хотя нет, комната отпадает:вдруг за то время,пока бы шло следствие и когда перстени из соображений безопасности нельзя было бы оттуда извлечь,ибо полиция, прорабатывая версию об инсценировании Макхаузеном нападения на себя с помощью сообщника,могла установить за ним слежку,его квартирной хозяйке вздумалось бы срочно избавиться от него,в целях своей безопасности больше не желая иметь дело с человеком,которого чуть было не убили,а потому могли бы убить в будущем.А с ним—и ее.Так,на всякий случай,как могло бы ей показаться. Что,кстати,и случилось,если вспомнить причину охватившего ее сильного страха при известии о смерти своего квартиранта.В общем,выкинула бы за дверь его пожитки, не дав ему возможность извлечь перстени из тайника в своей уже бывшей комнате.И Макхаузен наверняка это понимал.А раз он оказался в состоянии устроить нападение себя на себя,если,конечно,так можно назвать то,что он с собой проделал,то наверняка нашел для перстеней куда более надежное и безопасное для их длительного хранения убежище.Не такое уж это трудное дело. Нет,в конце концов размерено и в то же время твердо покачал головой Джеймс,спрятать перстени Макхаузен мог только вне квартиры своей квартирной хозяйки. И сам собой напрашивающийся вопрос:а когда Макхаузен садился в такси—и в такси ли?—перстени все еще были при нем? Чтобы ответить на этот и другие вопросы,продолжил увлеченно размышлять Джеймс,надо будет найти этого таксиста,если это было такси,или частника,если это была частная машина,и,сопоставив время,когда Макхаузен покинул квартиру своей квартирной хозяйки,со временем,когда и в каком месте он затем сел в машину, попробовать выяснить,мог ли он в этот промежуток времени надежно спрятать перстени.Правда,неизвестно,что из себя может представлять этот тайник,где он может находиться и сколько времени потребовалось Макхаузену,чтобы до него добраться и спрятать в нем перстени.И вот тут-то составление поминутного расписания следования Макхаузена до места своего нападения на себя будет просто крайне необходимо.Тогда останется пройти по этому пути и прикинуть, что может из себя представлять тайник,отвечающий всем вышеперечисленным требованиям. Конечно,задача не из легких.Но что поделать,если только найдя перстени,и можно будет доказать,что имеет место совершение Макхаузеном нападения на себя,причем исключительно им одним,без сообщника.В противном же случае дело рискует остаться нераскрытым. Вернувшись домой,Джеймс слегка перекусил,запил съеденное двумя банками холодного безалкогольного пива,после чего сел за письменный стол,пододвинул к себе старенькую пишущую машинку с уже вставленным в нее чистым листом бумаги,на минуту задумался и принялся быстро печатать следующее: ,,Убедительная просьба водителю такси или владельцу частной машины, подобравшему вчера,15 июля,примерно в половине восьмого вечера,пассажира в районе 61й улицы и отвезшего его к главному входу в Восточный парк,позвонить по номеру,--далее следовал номер телефона их ,,дежурки,, ,--в 3й полицейский участок детективу Джеймсу Кригу.Приметы пассажира:возраст—25 лет,среднего роста, худощавый,возможно,имел усы,бороду,темные или обычные очки.Особая примета:при себе имел большой черный старомодный портфель с блестящим замком посередине.Отличительная особенность пассажира:вышел,не заплатив, сказав,что скоро вернется.И не вернулся,,. Выдернув из машинки лист бумаги с напечатанным текстом,Джеймс прочитал, что у него получилось.И остался доволен.Может,несколько и сумбурно, нелитературно,но зато вполне понятно.Сложив лист бумаги вчетверо,он сунул его в левый внутренний карман костюма.Оставалось заверить его содержание у начальника их участка капитана Мартина Уоррена,после чего его секретарша Сьюзи,перепечатав его на форменный бланк и снова подписав его у него,должна была отослать его в какую-нибудь газету.Обычно в ,,Таймс,,,где его уже в вечернем номере должны были напечатать под заголовком ,,Полиция просит помочь,,.И уже поздно вечером-ночью,на худой конец—завтра утром-днем можно было надеяться, что подвозивший Макхаузена водитель откликнется. А до вечера,когда выйдет ,,Таймс,,,можно будет,пожалуй,и отдохнуть,решил Джеймс.Ничего,он это заслужил. И он быстро направился к выходу.
Оказавшись на улице,Джеймс закурил,сел в машину и в очередной раз погрузился в раздумья. Как и квартирную хозяйку Макхаузена,его также сильно удивили описанные ею странности последнего.Этот комок использованной жевательной резинки—ссылки Макхаузена на некое объявление некой фирмы,принимающей от населения за приличное вознаграждение использованную жевательную резинку,он тоже бы принял за достоверные,если бы не было другого случая,когда Макхаузен перевел изрядное количество специально купленной им на свои кровные деньги жевательной резинки для получения комка использованной.Ибо,действительно,налицо полнейший абсурд:получается,что за использованную—изжеванную—резинку некая фирма решила заплатить больше,чем если бы ей предложили эту же самую резинку,но еще не изжеванную.Ну а потому нет никаких сомнений,что комок использованной жевательной резинки Макхаузену понадобился для чего-то другого---и тут его квартирная хозяйка совершенно права,--о чем он не захотел ей говорить. Далее.Эта возня