"Нью-Йорк Таймс" опубликовала статью "Родион Щедрин, композитор, покоривший сердца россиян, скончался в возрасте 92 лет", написанную Джонатаном Кенделлом. Мне захотелось познакомить с ней вас, мои дорогие читатели, чтобы мы могли обсудить ее здесь в комментариях, поскольку, на мой взгляд, она этого заслуживает. Не могу не отметить, что в 2022 американские оркестры отказывались даже от музыки Чайковского на том основании, что он — русский. А теперь вот — "Скончался Родион Щедрин, ведущий российский композитор постсталинской эпохи, автор множества опер, балетов, концертов и симфоний, ставших неотъемлемой частью музыкальной жизни Москвы и Санкт-Петербурга. Ему было 92 года. Большой театр сообщил о его смерти в сообщении в своём Telegram-канале. Там не говорится, как и когда он умер. Он и его жена, великая балерина Майя Плисецкая, были символами русской культуры во второй половине XX века. На родине Щедрина поддерживали ведущие дирижёры, в том числе Валерий Гергиев, художественный руково
"Нью-Йорк Таймс" опубликовала статью "Родион Щедрин, композитор, покоривший сердца россиян, скончался в возрасте 92 лет", написанную Джонатаном Кенделлом. Мне захотелось познакомить с ней вас, мои дорогие читатели, чтобы мы могли обсудить ее здесь в комментариях, поскольку, на мой взгляд, она этого заслуживает.
Не могу не отметить, что в 2022 американские оркестры отказывались даже от музыки Чайковского на том основании, что он — русский.
А теперь вот —
"Скончался Родион Щедрин, ведущий российский композитор постсталинской эпохи, автор множества опер, балетов, концертов и симфоний, ставших неотъемлемой частью музыкальной жизни Москвы и Санкт-Петербурга. Ему было 92 года.
Большой театр сообщил о его смерти в сообщении в своём Telegram-канале. Там не говорится, как и когда он умер.
Он и его жена, великая балерина Майя Плисецкая, были символами русской культуры во второй половине XX века. На родине Щедрина поддерживали ведущие дирижёры, в том числе Валерий Гергиев, художественный руководитель Мариинского театра. За рубежом его произведения продвигали русский виолончелист в изгнании Мстислав Ростропович и дирижёр Лорин Маазель.
Западные критики неоднозначно отзывались о г-не Щедрине (шу-де-РИН), иногда восхищаясь его умением превращать русские классические романы в оперы и балеты, а иногда называя некоторые его произведения скучными и банальными.
На протяжении всей своей долгой карьеры г-н Щедрин стремился к экспериментам. Его ранние произведения, вдохновлённые любовью к русским народным сказкам, отличались красочной оркестровкой и тональностью, напоминающей о Сергее Прокофьеве, которым он глубоко восхищался. Русский православный мистицизм, мелодраматизм, задумчивые оркестровки, неоромантическая тональность и хроматизм — всё это нашло своё место в его звуковом мире.
В своих более поздних произведениях господин Щедрин иногда использовал серийную технику, напоминающую 12-тоновые композиции Арнольда Шёнберга.
Но господин Щедрин отказался от новизны ради самой новизны.
«Быть новым не так уж сложно, — сказал он в интервью The New York Times в 2002 году. — А вот быть долговечным и интересным для будущих поколений — это сложно».
Несмотря на свои достижения, в советское время господин Щедрин был вынужден балансировать на грани дозволенного. За ним и госпожой Плисецкой постоянно следил КГБ. В разгар её танцевальной карьеры его жене не разрешали выступать за границей. А чиновники из министерства культуры препятствовали постановке некоторых произведений господина Щедрина, считая их слишком необычными или противоречивыми.
В рамках этой политики он также был председателем Союза композиторов Российской Федерации, официального государственного органа, выдающего разрешения, с 1973 по 1990 год. Г-н Щедрин, который не был членом Коммунистической партии, утверждал, что эта должность была скорее почётной, чем административной, и говорил, что организация оказывала композиторам жизненно важную поддержку.
Но после падения советского режима репутация господина Щедрина на родине достигла новых высот. Интерес к его музыке за рубежом возрос, хотя многие критики за пределами России ставили его ниже двух великих современников — Софии Губайдулиной и Альфреда Шнитке.
Родион Константинович Щедрин родился в Москве 16 декабря 1932 года. Его отец Константин был композитором и преподавателем теории музыки, а мать Конкордия работала финансовым администратором в Большом театре. Выросший в Москве военного времени, их сын запоем читал произведения Льва Толстого, Николая Гоголя, Антона Чехова и Владимира Набокова, а позже использовал их в качестве основы для некоторых своих опер и балетов.
На молодого Щедрина также сильно повлияли его частые поездки в глубинку, расположенную в 100 милях к югу от Москвы, недалеко от родного села его отца, где его дед был православным священником. Крестьянские народные сказки легли в основу нескольких важнейших произведений господина Щедрина.
Родион был шумным, а иногда и агрессивным подростком. Его исключили из престижной Центральной музыкальной школы в Москве за то, что он порезал своего однокурсника — виолончелиста — лезвием бритвы. Его отцу удалось устроить его в другое ведущее музыкальное учебное заведение — Московский хоровой институт. Помимо занятий по вокалу, мальчик сочинял произведения, которые привлекли внимание Арама Хачатуряна, знаменитого композитора и пианиста, который помог ему поступить в Московскую консерваторию в 1950 году. Его единственной претензией было то, что ему приходилось посещать лекции коммунистического придурка по марксистской теории и её связи с музыкой. Господин Щедрин вспоминал слова преподавателя: «Музыку создаёт народ. Композитор лишь аранжирует её».
Наиболее талантливые студенты, такие как господин Щедрин, тяготели к двум великим русским композиторам — Прокофьеву и Дмитрию Шостаковичу, — которые впали в немилость у многолетнего диктатора Иосифа Сталина и его преемников. «Каждая новая нота, вышедшая из-под их пера, вызывала интерес, — писал господин Щедрин в своих «Автобиографических воспоминаниях», опубликованных в 2012 году. — Никакие грозные порывы критики не могли хоть на йоту ослабить наш энтузиазм».
Он гордился тем, что никто в его семье не вступил в Коммунистическую партию. Действительно, его отцу, пианисту, на несколько месяцев запретили выступать на публике за высказывания о музыке, противоречащие партийной ортодоксии.
Молодой Щедрин, уже ставший восходящей звездой московской классической музыки, влюбился в Плисецкую, но партийный чиновник предупредил его, что эти отношения могут поставить под угрозу его карьеру. Балерина происходила из семьи диссидентов. Её отца казнили по приказу Сталина, а мать отправили в ссылку в Сибирь.
Пара всё равно поженилась, и им пришлось терпеть постоянную слежку со стороны КГБ, в том числе прослушку в их квартире. В советской газете была опубликована расшифровка того, как Плисецкая проклинает тайную полицию, лёжа в постели с мужем. В течение многих лет Плисецкой не разрешали участвовать в зарубежных гастролях Большого театра. А премьеры некоторых постановок её мужа необъяснимым образом откладывались.
Но господин Щедрин в своих мемуарах с готовностью признавал, что жил в достатке по сравнению с менее известными художниками и обычными гражданами.
Несмотря на давление со стороны правительства, пара продолжала добиваться успеха. Всемирно известная балерина затмила своего мужа, как он сам отметил в своей автобиографии: «Быть Майей Плисецкой непросто. И быть мужем Майи Плисецкой непросто».
Он был предан ей и создавал для неё такие балеты, как «Кармен-сюита» (1967) — новая оркестровка музыки Бизе, и «Анна Каренина» (1971). Хотя оба произведения в итоге прочно вошли в репертуар Большого и Мариинского театров, Министерство культуры годами запрещало постановку «Кармен-сюиты», называя её «оскорблением шедевра Бизе». Многие российские любители балета согласились с объяснением запрета, которое дал сам господин Щедрин: «Советская власть смертельно боялась секса».
Господин Щедрин был неиссякаемым композитором и известным концертным пианистом. Помимо пяти балетов, его произведения включали пять опер — “Мертвые души” (1976), основанную на великом романе Гоголя, который является самым известным; 33 оркестровых произведения, в том числе часто исполняемый концерт для оркестра № 1 ”Озорные частушки“ (1963) и ”Музыка старинного русского цирка" (1989), оба основаны на его любви к народной музыке; 16 концертов для сольных инструментов; 24 произведения камерной музыки; 31 сочинение для сольных инструментов, многие из которых фортепианные, первоначально исполненные г-ном Щедриным; 20 произведений вокальной музыки; и 16 партитур к фильмам и пьесам.
В конце 1980-х годов политическая либерализация, известная как перестройка, при Михаиле Горбачёве пошла на пользу карьере господина Щедрина за рубежом. В 1987 году Сара Колдуэлл, дирижёр Бостонской оперной труппы, пригласила его на постановку «Мёртвых душ». А его жена познакомила бостонскую публику с четырьмя его балетами: «Анна Каренина», «Кармен-сюита», «Чайка» (1979) и «Дама с собачкой» (1985).
После распада Советского Союза в 1991 году у господина Щедрина появилось больше возможностей для работы за границей. Его близкий друг, виолончелист в изгнании господин Ростропович, поручил господину Щедрину написать оперу «Лолита» (1993) по роману Набокова и дирижировал её премьерой в Шведской королевской опере в Стокгольме.
В 2002 году господин Маазель, музыкальный руководитель Нью-Йоркского филармонического оркестра, поручил господину Щедрину написать полноценную оперу для концертной сцены «Запечатлённый ангел», основанную на романе Николая Лескова XIX века о непослушном монахе, который рассказывает о своих грехах.
Хотя г-н Щедрин получил высокую оценку от российских и зарубежных коллег, западные критики были не столь восторженны. В 2015 году в рецензии на выступление Бруклинской музыкальной академии критик The Times Коринна да Фонсека-Вулхейм назвала «Зачарованного странника» «мрачным, шаблонным и скучным».
В последовательных рецензиях на балеты Щедрина в исполнении Мариинского театра в Метрополитен-опера в июле 2011 года танцевальный критик The Times Аластер Маколей назвал «Конька-Горбунка» (1956) «невероятно задорным, свежим, как маргаритка, и очаровательно дружелюбным», но заявил, что «Анна Каренина» — «это пустая трата времени».
Вернувшись в Россию, Щедрин, приближавшийся к концу своих дней, стал ещё более уважаемым среди коллег и публики. Даже после смерти Плисецкой в 2015 году он продолжал давать фортепианные концерты. В декабре 2017 года ведущий российский дирижёр Гергиев организовал в Москве четырёхдневный музыкальный фестиваль в честь Щедрина.
После распада Советского Союза господин Щедрин и госпожа Плисецкая решили жить в основном в Мюнхене. Но, судя по всему, его обида на репрессии, которым он и его жена подверглись в коммунистическую эпоху, сошла на нет.
«Я счастлив, что посвятил свою жизнь музыке, — написал он в конце своих мемуаров. — И счастлив, что родился в России, чтобы сделать это».
Пропагандистская подоплека этой статьи, как мне представляется, направлена на то, чтобы настроить западного читателя на простую, но по сути правильную мысль — современная Россия это вам не Советский Союз, где талантливым композиторам и балеринам тяжело жилось под гнетом коммунистических начальников.
Жаль, что "Нью-Йорк Таймс" не открыла к этой статье комментарии. Мне было бы интересно узнать, что об этом думают зарубежные читатели.
А что об этом думаете вы?
Ваш