Однажды, стоя на пороге, я смотрел в никуда и ощущал лишь огромную пустоту, что прожгла во мне тревога. Весь мир мелькал где-то сбоку, будто я замер в моменте, а всё остальное летело мимо с огромной скоростью. Я не поспевал, не мог уцепиться, чтобы тоже сесть в этот экспресс жизни.
Я был призраком себя прошлого. Всё, что от меня осталось, — это воспоминания, терзавшие израненную душу. Всё нутро горело от страха, безысходности, от бессилия что-либо изменить. Всё было испробовано, ничего не работало, и мне не оставалось ничего, кроме как остаться здесь, на этой стороне жизни — на стороне, где меня удерживала невидимая сила желания жить так сильно, что мне было страшно ее открывать и подвергать опасности.
Не сама смерть страшила, а ее внезапность. Она обрывала всё, не оставляя ни предупреждения, ни возможности — исправить содеянное, выплеснуть накопившуюся любовь и ненависть, найти в себе силы простить или вымолить прощение. Приоткрыть душу? Это было страшнее смерти. Я думал что меня бы непременно отвергли, признали чужим, ненужным. Ведь таким, как я, нет места среди людей. И потому единственным языком, на котором я мог говорить о своей боли, оставался язык тела.
Но я хочу кричать: «Спасите!» — но никто не услышит. Мой крик отзовётся эхом в пустой душе, где поселилась неизвестность. Ладони мокры, как и глаза. Вот снова что-то просится наружу, рвётся из груди. Что это? Снова смерть пытается забрать? Мне снова нужно драться за существование. Я не могу сдаваться. Я не успел сделать так много! И снова убежал и спас себя, снова в безопасности вымышленного убежища.
«Ты всё придумал, успокойся, с тобою всё в порядке», — твердят они. Но что вы знаете о буре, с которой мне приходится бороться каждый миг? Остановить её я не могу. Я умираю каждый день, тону в пучине ужаса и снова возрождаюсь. Я бессмертен, но обречён испытывать касание смерти сотни раз и это радует и снова подавляет.
Хочу кричать о помощи, но слышу лишь в ответ: «Ты должен быть сильнее!» Меня никто не понимает, и говорить о том что на душе нет смысла, да я и не знаю, как объяснить. И снова я иду к врачу за сертификатом на существование, чтобы продержаться ещё несколько мгновений.
Что это за сила? Почему я не могу дать ей отпор? Я вижу жизнь — она буквально в сотне метров, — но эта сила вновь рисует мне обрыв и хрупкий мост через него, в конце — туман. «Подумай, — говорит она, — ты точно хочешь знать что там? Рискнуть существованием? Ты так успешно избегал, и вдруг решил поставить на кон все?».
Так чем же дорожу я? Своим бессмертием-проклятием? Или возможно этим вечным страхом — упустить решающий момент и не воспользоваться навыками, вымученными годами тренировок? Что ж, я рискну. Риск более чем оправдан. Ибо в худшем случае меня ждёт лишь возвращение. Сотый, тысячный круг в свой день сурка. Я снова проснусь под назойливую песнь тревоги, которая будет выть о том, что я опять не смог. Не смог рассеять тьму неизвестности искрой любопытства к жизни. Отступил на самом пороге — там, где был обязан сделать шаг. Но каждый раз я приближаюсь и настанет день, когда я все же загляну туда и останусь, позволяя тревоге выходить через слезы свободы и счастья, жадно вдыхая запах настоящей жизни.
И да! Теперь я точно знаю, чего хочу! Хочу рискнуть смертью, чтобы дать шанс жизни. Мне твердят: «Держись и не сдавайся!» За что держаться? Что значит «не сдаваться»? Не сдаваться свободе? Держать себя в узде ваших требований и «должествований», что мне внушали с детства? Терпеть и подавлять то, чего я хочу на самом деле?
А я хочу кричать! От боли, от желания стать собой! Я — отражение общества и взглядов предков, напичканный их идеалами «хорошего» себя. Но то не я сейчас! А настоящий я рвётся на волю, но якоря и цепи установок не пускают и пугают. Я боюсь. Да, я боюсь признаться, что боюсь. Боюсь сказать, от чего мне страшно на самом деле. А тревога лишь уводит от правды и заставляет быть как все, стремиться стать «нормальным».
Но почему я решил, что ненормален? И я ли это решил? Быть нормальным — значит делать что-то для другого, жертвуя собой? И где этот другой сейчас? Сказал он мне спасибо? Переживает ли он сейчас обо мне как я о нем?
И почему вы все решили, что я не имею права сказать: «Ты не прав» или «Ты не права»? Родители, друзья, соседи… Что значит моя любовь для вас? Вы путаете её с послушанием, с внушенным страхом — страхом быть плохим, но для кого плохим? Для вас? А как же я? И если вы не можете признать свои ошибки, то я признаю и прощу за вас, потому что научился по-настоящему любить. Но не смейте говорить, что я плохой, что не люблю вас, потому что осмелился сказать, что вы не правы, что сделал не так, не как угодно вам!
Я жил той жизнью, которой хотели вы, и продолжаю делать это сейчас — ещё сильнее, чем раньше. Потому что иначе какая-то сила вновь попытается отнять мой покой, вернее, остатки моей души. Я не умею жить иначе, но хочу и от того мне плохо! Но я учусь…
Я боюсь нарушать правила. Я боюсь выражать истинные чувства, потому что глушил их всю жизнь, и теперь они рвутся наружу.
И я сделаю шаг на этот мост. Рискну. И пусть он рухнет — но, падая, я успею крикнуть всем: «Я свободен! Я хочу! Я сделаю! Я живой!»
Хороший я отец? Хорошая я мать? Чьё мнение вам важно? Вы позабыли главного эксперта в этом вопросе! Оставили без внимания важнейшую оценку — вашего ребёнка!
Только из его уст прозвучит та правда, что действительно важна. Всё остальное — пыль, лишь попытки других показать на вашем примере своё мнимое превосходство. Спросите у него или у неё: «Сынок, дочь, хорошая ли я мама? хороший ли я папа?». Пусть будет искренен. Скажите, что вам важно знать, чтобы исправить то, чего недополучили сами. Чтоб избавить его от своей участи. Неважно, сколько ему лет, — для этого нет срока.
Снимите с себя груз ответственности за чужое мнение. Важны лишь ваши отношения друг с другом! Любовь ребёнка — это не его повиновение из страха, а возможность выражать свои желания с уважением к вам за то, что вы это позволяете.
Однажды я стоял на пороге, смотрел в никуда и ощущал лишь огромную пустоту, выжженную тревогой. И я ступил на этот мост, позволив себе быть таким, как есть. Таким, каким хотел быть — тот настоящий я с фото: с яркими глазами полными безмятежности, держащий за руку папу, а в другой — игрушку. Не тот, кто лжёт улыбкой, что «всё нормально», в кругу чужой толпы, с бокалом в руках на чужом празднике. А тот, кто мог заплакать или закричать, когда ему было плохо, или смеяться там, где все молчат.
Ступив на мост, мне было страшно. Страшно прощаться с жизнью, состоявшей из борьбы и стремления быть как все. Разум затуманивался, тело кричало от ужаса. Внутренний голос пугал последствиями, страшил выходом из ряда вон.
Но я сделал тот шаг навстречу себе. От страха, что существовал лишь в сознании и который не пускал меня измениться, заставляя цепляться за привычное физическое существование. Он пугал: «А вдруг ты так и не узнаешь, был ли ты достаточно хорош?» Заставляя оставаться в недосказанности, в непонимании и терпении, скрываясь за маской страха смерти.
И я терпел. Не говорил. Боялся. Я не мог дышать полной грудью — душа захлёбывалась слезами от несправедливости к себе. Я не мог спать спокойно — сердце отбивало ритм войны с собой. «Терпи, замри, убеги, будь осторожен» — то, что внушали мне всегда.
Но есть важный момент! У инстинктов в этой схеме нет слова «терпи». Там есть — «бей»! А когда ты бил, мой друг? Ты только терпел, замирал и бежал!
И вот настал момент, когда нужно активировать этот инстинкт и ударить. Наконец-то ударить по страху и ступить за свой воображаемый предел, от которого ты бежал. Ударить по страху своим расслабленным телом, влиться в него и растворить в своём безразличии к нему, в своём желании начать жить по-настоящему!
Жить безмятежно, без необходимости всё время следить и предотвращать. Без нужды быть правильным и сильным. Где единственный страх — пропустить момент жизни, пребывая в роли сортировщика на брак.
Позволь себе стать тем, кем ты так боишься быть. Впусти безмятежность, что пугает своей кажущейся безрассудностью. Разреши себе остаться без внутреннего надзирателя, без страха быть наказанным за то, что сделал что-то для себя. Позволь себе быть «плохим» в чужих глазах и порой — не сделать ничего.
Не слушай призывы быть сильным. Отныне ты свободен быть собой. Мне страшно там, где им спокойно. От этого я слаб? Но я хожу там каждый день — и в этом я сильнее. Они ведь не пойдут туда, куда боятся? Не прыгнут с обрыва в бездну? А я прыгаю каждый раз, приходя в это место.
Так кто же слаб, мой друг? Их призыв быть сильным кажется смешным на фоне того, с чем я справляюсь ежедневно. Куда ещё сильнее?
И если сейчас ты чувствуешь слабость, то твоя сила — в смелости это признать. Ты не слаб — ты устал, и тебе нужно восстановить ресурсы. И восстанавливая их не испытывай вины. Ты не топчешься на месте — ты готовишься к рывку. И рано или поздно ты обуздаешь бушующую внутри стихию., которая станет свежим ветерком перемен ласкающий твое лицо и наполняющий легкие. Не торопись преодолеть этот мост к себе настоящему. Ступай маленькими шагами и тогда он не будет раскачиваться так сильно. А за туманом тебя ждет главный подарок. Коробка с твоей жизнью, которую ты так берег и не открывал.
Приветствую вас, дорогие подписчики и гости! Хочу выразить вам благодарность за вашу поддержку, за ваши донаты, лайки и теплые отзывы. Я очень ценю ваше внимание! . Все состояния в неврозе обратимы и поддаются терапии. Для тех кто хочет со мной встретиться, я работаю с неврозами и провожу личные консультации и с радостью помогу вам справиться. Пишите сюда
А я, как обычно, всех обнимаю и до скорой связи !