Лена стояла у зеркала, разглядывая морщинки у глаз. Секунду назад дверь хлопнула так, что задрожали стекла, а в коридоре еще звучал его голос:
«Ты для меня старая!»
Сорок восемь. Когда это случилось? Еще вчера ей было двадцать восемь, и он шептал, что она самая красивая.
Из спальни доносился шорох — Андрей торопливо складывал рубашки. Лена подошла к кровати, где лежал его домашний свитер. Взяла в руки — пахло одеколоном и чужими сладкими духами.
«Не устраивай истерик, Лена. Люди расходятся, это нормально.»
«А она знает, что ты женат?»
«Знает. И ей все равно. Понимаешь разницу? Ей плевать на мой возраст и багаж. Она живет сегодняшним днем, а не прошлым.»
Значит, она живет прошлым? Двадцать лет брака, совместные планы, фотографии с отпусков — это прошлое?
«Ключи оставлю на столе. Квартира съемная, справишься как-нибудь.»
Как-нибудь. Она всегда справлялась как-нибудь.
Утром Лена впервые за годы не приготовила завтрак на двоих. Сидела с кофе, смотрела на пустое место напротив. Тишина оглушала.
В обед зашла в косметический отдел. Консультант — фарфоровая девочка лет двадцати — терпеливо объясняла про антивозрастные средства:
«Этот крем с ретинолом, строго на ночь. В вашем... зрелом возрасте кожа особенно нуждается в поддержке.»
Зрелый возраст. Семь тысяч за тюбик. Андрей назвал бы это безумством.
Но Андрея больше нет.
Четыре года пронеслись незаметно. Лена сменила работу — теперь вела учет в дизайн-студии, где шеф угощал всех кофе, а по пятницам заказывали пиццу. Переехала в светлую однушку с балконом — по утрам пила кофе, глядя на парк.
Дверной звонок заставил вздрогнуть. В глазке знакомый силуэт — и сердце предательски екнуло.
Андрей стоял с букетом белых роз. Постарел — седые виски, глубокие морщины. Но одет дорого: новый костюм, блестящие часы.
«Привет, Лена. Не выгонишь?»
Она отступила, пропуская его. Он огляделся — книги, цветы на подоконнике, фотографии: она одна в разных городах.
«Неплохо устроилась. Одна, судя по всему?»
«А тебе-то зачем?»
Андрей поставил розы на стол, присел в кресло — до боли знакомый жест.
«Я облажался, Лена. По полной программе. Ксения смылась, как только почуяла проблемы с деньгами. Даже записку не оставила.»
«И что мне с этим делать?»
«Дать второй шанс. Мы же двадцать лет были вместе — это что-то да значит.»
Двадцать лет, которые он перечеркнул одной фразой.
«Помнишь, что сказал мне напоследок?»
«Лена, я нес чушь. Был в аффекте.»
«Не в аффекте. Ты сказал то, что думал. "Ты для меня старая." Я запомнила каждое слово.»
Он встал, попытался взять ее за руки. Она отстранилась.
«Возраст — ерунда, цифры. Главное — что между нами есть.»
«Было. Больше нет.»
«Дай мне шанс все вернуть. У меня теперь хорошие деньги, новый бизнес. Мы можем путешествовать, жить красиво.»
Лена включила чайник. Руки спокойные — удивительно спокойные.
«Ты знаешь, что самое смешное? Я действительно состарилась.»
«Что ты говоришь, ты же...»
«Состарилась для тебя, Андрей. Навсегда. А ты... ты не постарел. Ты просто стал чужим человеком.»
Она поставила перед ним чашку. Он пил молча, обжигался.
«Я же извиняюсь. Объясняю, что было. Чего еще хочешь?»
«Ничего. Все уже сказано четыре года назад.»
«Люди меняются, Лена! Я понял свои ошибки!»
«И я тоже изменилась.»
Она открыла шкаф, достала его старую куртку. Четыре года висела там — как напоминание о том, что было.
«Твоя. Забирай наконец.»
Андрей взял, попытался натянуть — мала. Он располнел, одрях.
«Подожди с решением. Не спеши. Я могу ждать.»
«Не стоит. Правда.»
У двери он обернулся:
«А если бы я тогда не ушел?»
«Ушел бы через год. Или два. Причина нашлась бы другая, а суть та же — я была тебе не нужна. Просто не понимала этого двадцать лет.»
Дверь закрылась. Лена убрала чашки, выбросила розы — они уже завяли. На подоконнике цвели фиалки — крошечные, упрямые. Год назад посадила их семенами, теперь целая поляна.