Виктор вёл свою «Сканию» уже четырнадцатый час. За окном кабины непроглядная темень алтайской ночи прошивалась лишь светом его собственных фар, выхватывающих из мрака кусок черной ленты Чуйского тракта и седые от старости скалы, похожие на спящих великанов. Монотонный гул дизеля, тихий перебор струн в песне «Арии» из динамиков и мерное покачивание кабины убаюкивали, грозясь погрузить в тяжелый, опасный сон.
Он зевнул, потёр уставшие глаза. До плановой стоянки в Акташе еще километров сто, а датчик топлива уже недвусмысленно намекал, что оптимизм — это хорошо, но физику не обманешь. Бак был почти пуст.
— Вот же чёрт, — пробормотал Виктор в пустоту. — Протянул с заправкой в Онгудае, умник.
Он всматривался в темноту, надеясь увидеть спасительные огни какой-нибудь круглосуточной АЗС, но вокруг была только первозданная пустота. Тракт в этих местах петлял, уходя в ущелья, и казался абсолютно безлюдным. И в тот момент, когда он уже почти смирился с перспективой ночевать на обочине до утра, фары выхватили впереди, за очередным поворотом, тусклый желтый свет.
Это была заправка. Старая, какой-то совершенно несовременной конструкции. Не яркие, залитые неоном комплексы, к которым он привык, а маленькое, приземистое здание с одним окном и плоской крышей. Рядом — три колонки с круглыми «головами» и механическими циферблатами со стрелками, похожие на гигантские будильники из прошлого. Над зданием висела единственная лампа под жестяным абажуром, в свете которой лениво кружилась мошкара. Вывеска (старая и стёртая), написанная краской на куске фанеры, гласила: «АЗС №7».
Виктор сбавил скорость и медленно зарулил на потрескавшийся асфальт площадки. Что-то было в этом месте странное, неуловимо неправильное. Слишком тихо. Слишком старо. Но выбирать не приходилось.
Он заглушил двигатель, и наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков. Из домика вышел заправщик. Это был худой мужчина лет сорока, одетый в потёртые джинсы-клёш и обтягивающую олимпийку с надписью «СССР». Длинные волосы, аккуратный пробор. Он неторопливо подошел к фуре, вытирая руки ветошью.
— Доброй ночи, командир. Полный бак? — голос у него был спокойный, с легкой хрипотцой.
— Доброй. Да, до полного, — кивнул Виктор, выпрыгивая из кабины. — Дизель у вас есть?
— А как же, — усмехнулся заправщик. — Солярка отменная, гостовская.
Он подошел к колонке, что-то щелкнул, и цифры на циферблате медленно поползли. Виктор огляделся. Никаких кассовых аппаратов, терминалов, даже намека на магазинчик с кофе и хот-догами. Только степь, горы и эта застывшая во времени заправка. Его взгляд упал на ценник, нарисованный мелом на черной дощечке у колонки. Он моргнул, подошел ближе, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают.
ДТ - 15 коп.
Виктор усмехнулся.
— Это что, шутка такая? Инсталляция для туристов? Заправщик посмотрел на него с искренним недоумением.
— Какая шутка? Цена как цена. Государственная. А что такое?
Виктор решил не спорить. Мало ли, может, у местного хозяина такое чувство юмора. Главное, чтобы солярка была настоящая. Он наблюдал, как литры капают в его бак. Когда колонка щелкнула, остановившись, он достал из кармана мятую пятитысячную купюру.
— Сколько с меня? — Шестьсот литров… — заправщик прищурился, считая в уме. — Это будет девяносто рублей.
Виктор замер с протянутой купюрой. Девяносто рублей за полный бак фуры. Это был уже не юмор. Это была какая-то чертовщина.
— У меня мельче нет, — растерянно сказал он. Заправщик с любопытством посмотрел на яркую бумажку.
— Что это? Красивые. А обычные деньги есть? Советские. Мы такие не принимаем. Извини.
Сердце Виктора пропустило удар. Он вдруг понял, что на заправщике не стилизованная под ретро одежда. Она была просто старой. И говорил он так, будто на дворе не двадцать первый век, а эпоха застоя.
— Погоди… — Виктор лихорадочно начал шарить по карманам, по бардачку. Он вспомнил, что в старом портмоне, которое ему досталось от отца, лежит «на удачу» старая советская десятка — красненькая, с профилем Ленина. Пальцы нащупали ветхую бумажку.
— Вот… это подойдет? — он протянул заправщику «чирик». Тот взял купюру, с уважением разгладил.
— Конечно. Вот это деньги. А то понавыпускают фантиков… И ещё 8 таких найдёшь?
— У меня больше нет... может радио возьмёшь. Импортное.
В машине был старый радиоприёмник из 90-х годов фирмы «Tecsun».
— А не жалко? Вещь-то дорогая. Рублей 300 поди стоит.
— Не жалко. Просто деньги... забыл снять из банкома... забыл дома.
— Чудной ты человек. И машина у тебя странная. Но на вид честный, поэтому давай приёмник и езжай дальше.
Виктор сел в кабину, завел мотор. Двигатель заработал ровно, мягко, как никогда раньше. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Заправка «АЗС №7» с ее одинокой лампой оставалась позади, маленьким островком света в океане ночи. Он потряс головой, списав все на дикую усталость. Галлюцинация, сон наяву.
Он проехал еще километров двадцать и свернул на большую, хорошо освещенную стоянку для дальнобойщиков. Выключил двигатель и почти сразу провалился в глубокий сон.
Утро встретило его ярким солнцем и криками чаек, круживших над ближайшей речкой. Он выпил кофе, размял затёкшие мышцы. Вчерашнее ночное приключение казалось далеким, нереальным сном.
«Приснится же такое», — усмехнулся он. Он уже был готов забыть об этом, как вдруг его рука, опустившись в пепельницу за сигаретами, наткнулась на что-то твердое.
Это были они. Советские монеты. Рубль и россыпь мелочи. Холодные, настоящие.
И датчик топлива показывал полный бак.
Кровь отхлынула от его лица. Это был не сон. Счастливой десятки и приёмника тоже в машине не было.
Он вскочил в кабину и рванул назад по тракту. Он помнил то место — изгиб дороги, приметная скала, похожая на голову воина. Он ехал, всматриваясь в каждый поворот. Вот та самая скала. Вот изгиб. Он должен был увидеть съезд на заправку прямо сейчас.
Но его не было.
Справа от дороги была все та же дикая степь, поросшая ковылем и полынью. Никакого съезда. Никакого потрескавшегося асфальта. Никакого домика и ржавых колонок. Просто голая земля, какой она, судя по всему, была здесь последние сто лет.
Он остановился, вышел из машины. Прошелся по обочине. Ничего. Ни единого следа. Словно заправки «АЗС №7» никогда и не существовало.
Виктор вернулся в кабину и долго сидел, глядя на дорогу. Он не был мистиком или фантазером. Он был простым дальнобоем, чья жизнь измерялась в километрах, литрах и тоннах. Но в тот момент он понял, что есть вещи, которые не измерить никакими приборами.
Что Чуйский тракт, эта древняя дорога, по которой тысячи лет ходили караваны, воины и кочевники, хранит свои собственные тайны. И иногда, в глухую алтайскую ночь, для очень уставшего путника она приоткрывает окно в прошлое. Туда, где литр солярки стоил пятнадцать копеек, а люди были хоть наивнее, но добрее.
Он завел «Сканию» и поехал дальше, на юг. Прошлое прошлым, но надо было думать о будущем.