— Мам, ну чем тебе Сережка не угодил?
Вот вам, пожалуйста — вопрос прямо в лоб! Не любит Ольга ходить вокруг да около. Хотя Елена Викторовна вроде ни слова против ее избранника не сказала. Это же дочке с ним жить, а не ей... Но, видно, где-то прокололась, не совладала с эмоциями. А Ольга ее читает, как открытую книгу. Близки они с дочерью.
— Да не то чтобы он мне не нравился. Но яблочко от яблоньки, как говорится...
— Ну что за снобизм, мама? — возмутилась Ольга. — Я-то уж была уверена, что ты у меня далека от этого. А ты... Сережка на своих родителей-маргиналов вообще не похож, да и не общаются они уже сто лет. Не о чем им разговаривать.
— Да никакой не снобизм. Просто пример из жизни есть нехороший. Иди-ка сюда. — Елена Викторовна поманила Ольгу к окну. — Глянь.
Ольга послушно выглянула во двор.
Там, закинув ногу на ногу, восседала на скамейке Танька-синюшка, в ожидании компании. Теткой она была довольно безобидной. Только уж больно шумной. Особенно когда примет на грудь. Иногда забегала к Елене Викторовне, чтобы одолжить денег. Та ей обычно не отказывала, так как просила Танька немного и даже иногда возвращала долг.
— Ну? Подружка твоя на солнышке греется. И что дальше?
— Подружка... Раньше мы и правда дружили, — сказала Елена Викторовна. — Но тогда Танька была другой.
***
В новый дом их семьи переехали почти одновременно. Семья Лены мало чем отличалась от миллионов обычных семей: мама — продавец в промтоварном магазине, папа — инженер-технолог на фабрике.
Семья Тани была другой, как принято говорить, неблагополучной. Мама — дворник, папа... Сложно сказать, кем он был. Иногда грузчиком в продуктовом магазине, иногда разнорабочим на стройке, но чаще всего он был безработным. Злоупотребить оба любили...
Таня с Леной подружились просто потому, что особого выбора у них не было. Танька жила на девятом, Лена на восьмом, обе вместе пошли в новую, свежепостроенную школу, правда, в параллельные классы.
И вот в школе с Таней произошли метаморфозы. Лена не знала, что стало катализатором, но внезапно Танька стала стыдиться своей семьи.
— Лен, ты не говори, что мои любят выпить, — просила она. — Да и вообще ничего о моей семейке не рассказывай.
— Не буду, — соглашалась Лена. — Только ведь и без меня все знают. Твоя мама, когда из магазина идет, так ее весь двор слышит.
Это была правда. Танькина мать, Валентина, худенькая, маленькая и в трезвом состоянии тихая — как только принимала на грудь, преображалась. Словно чертик выскакивал из табакерки. Злой, вредный, скандальный. . .
. . . дочитать >>