Миротворец на троне
В то время как Европа и Америка бряцали оружием и строили дредноуты, готовясь к большой драке за передел мира, из Санкт-Петербурга раздавались до странности миролюбивые призывы. Российские императоры, которых на Западе принято изображать дремучими самодержцами, почему-то упорно пытались говорить о мире и разоружении. Еще Александр II в 1868 году собрал всех в Петербурге, чтобы договориться о «правилах войны» и запретить особо губительные виды вооружения. Его дело продолжил Николай II. В 1899 году он созвал в Гааге Первую Всемирную Конференцию Мира, где открыто заговорил о прекращении гонки вооружений и предложил создать международный арбитраж для решения споров — прообраз будущего ООН.
Но царь пошел еще дальше. Он понимал, что большинство войн начинается из-за денег. И предложил учредить международный финансовый орган, своего рода мировой центральный банк, который бы регулировал финансовые потоки и не позволял отдельным странам решать свои проблемы за счет других. По замыслу, это должен был быть частный наднациональный банк с уставным капиталом, номинированным в золоте. Идея была революционной: создать систему, в которой не доллар, не фунт и не франк, а единый, обеспеченный золотом стандарт определял бы правила игры. Это был прямой вызов финансовым элитам Лондона и Нью-Йорка, которые привыкли вертеть мировой экономикой в своих интересах.
Банковская анархия и тайный сговор
Пока в России думали о мировом порядке, в Соединенных Штатах царил финансовый хаос. Конец XIX - начало XX века вошли в историю США как «эра свободных банков». Звучит красиво, но на деле это была анархия. В стране обращалось около семи тысяч видов банкнот, выпускаемых кем попало, причем больше половины из них были фальшивыми. Экономику сотрясали постоянные банковские паники — в 1873, 1893, и особенно в 1907 году, когда финансовая система страны оказалась на грани полного коллапса.
Спасать положение пришлось не правительству, а частному лицу — банкиру Джону Пирпонту Моргану, который фактически в ручном режиме управлял кризисом, решая, какой банк получит поддержку, а какой — нет. Эта история наглядно показала, кто на самом деле является хозяином в стране. Группа самых влиятельных финансистов Уолл-стрит — Морганы, Рокфеллеры, Варбурги, Шиффы — поняла, что дальше так жить нельзя. Им нужен был инструмент, который позволил бы им контролировать денежную массу страны, но при этом выглядел бы как государственное учреждение.
В 1910 году эта группа собралась на тайную встречу на острове Джекилл у побережья Джорджии. В обстановке строжайшей секретности, представляясь охотниками, они в течение десяти дней разрабатывали план создания будущего центрального банка. Главным идеологом проекта был сенатор Нельсон Олдрич, тесть Джона Рокфеллера-младшего. Разработанный ими план предусматривал создание частной корпорации, которой государство передавало бы свое эксклюзивное право на печатание денег. Это была гениальная в своем цинизме схема: прибыль — частникам, убытки — государству. После долгих политических торгов и подковерной борьбы, в декабре 1913 года президент Вудро Вильсон подписал Закон о Федеральном резерве. Так родилась Федеральная резервная система (ФРС) — частная лавочка с вывеской государственного банка.
Русский взнос в американскую мечту
Но для запуска печатного станка требовалось одно — реальное обеспечение. Уставный капитал новой структуры должен был быть сформирован в золоте, чтобы вызвать доверие к новой валюте. И тут возникла загвоздка. Американские банкиры, только что пролоббировавшие создание ФРС, делиться собственным золотом не спешили. Их целью было создание денег из ничего, а не вложение собственных реальных активов. Европейские страны, предчувствуя большую войну, тоже придерживали свои резервы, понимая, что золото скоро станет главным военным нервом. Оставалась только одна страна, обладавшая колоссальными запасами золота и при этом заинтересованная в создании стабильной мировой финансовой системы — Российская империя. Благодаря денежной реформе Сергея Витте, проведенной в 1895-1897 годах, Россия обладала самым крупным золотым запасом в мире, превышавшим совокупные резервы Англии, Франции и Германии.
Именно Николай II, верный своей идее о международном финансовом регуляторе, откликнулся на призыв. Он увидел в создании ФРС возможность реализовать свой план, но уже на американской площадке. По некоторым данным, Россия внесла в уставный капитал ФРС львиную долю — 48,6 тонн золота, что на тот момент составляло 88,8% от всего капитала. Это не было подарком или актом наивности. Царь действовал как прозорливый инвестор и стратег. Россия должна была стать не просто акционером, а главным контролером новой системы. Вклад обеспечивал ей контрольный пакет акций, право вето и возможность влиять на всю мировую финансовую политику. Ежегодные дивиденды в размере 4% были лишь приятным бонусом к главному призу — контролю над глобальной эмиссией.
Соглашение было оформлено со всей серьезностью. Было составлено шесть экземпляров договора о передаче золота и правах России, которые хранились в разных местах для надежности. Один экземпляр остался у Николая II, другой был передан в архивы ФРС, остальные, предположительно, были размещены в надежных банках Европы. По сути, печатный станок для мировой резервной валюты должен был находиться под русским контролем. Это был геополитический ход невероятной силы, который в случае успеха мог бы обеспечить России доминирующее положение в мире на весь XX век.
Революция и «золотой кидок»
Но тут в историю вмешалась революция. В 1917 году монархия в России рухнула, а в 1918 году земной путь царской семьи трагически оборвался. Для банкиров с Уолл-стрит это стало настоящим подарком судьбы. Главный акционер и контролер их предприятия исчез. Юридически держатель контрольного пакета акций перестал существовать. Новое советское правительство, исходя из своей идеологии, провозгласило отказ от всех долгов и обязательств царского режима. Это был принципиальный шаг, но он имел далеко идущие последствия: отказываясь от пассивов, большевики автоматически теряли права и на все активы, включая долю в ФРС. Платить дивиденды стало некому, а предъявлять права на управление — тем более.
Вся система, задуманная Николаем II как инструмент глобальной стабильности под эгидой России, была фактически приватизирована группой американских финансистов. Возникший правовой вакуум позволил им без лишнего шума консолидировать контроль над системой. Русское золото, которое должно было стать фундаментом справедливого мирового порядка, стало фундаментом американского доминирования. Печатный станок, который должен был работать на благо всех, заработал на благо одной страны и ее финансовой элиты. Хаос гражданской войны в России, во время которой золотой запас страны переходил из рук в руки, лишь усугубил ситуацию. Пока в Сибири адмирал Колчак пытался удержать золото империи, а чехословацкий корпус вывозил его по Транссибу, в Нью-Йорке тихо и без суеты перераспределяли акции самого прибыльного предприятия в мире.
История не знает сослагательного наклонения. Но можно предположить, что если бы не катастрофа 1917 года, мировая финансовая система могла бы выглядеть совсем иначе. Ее центр мог бы находиться не в Вашингтоне, а в Санкт-Петербурге. Россия, как главный акционер глобального финансового регулятора, играла бы ключевую роль в мировой экономике. И вместо доллара, ничем не обеспеченной бумажки, статус мировой резервной валюты мог бы иметь золотой рубль, а мир был бы избавлен от многих кризисов и войн, спровоцированных ради поддержания гегемонии одной валюты. Но история распорядилась иначе. Россия заплатила за создание ФРС своим золотом, а затем и своей кровью, но плодами этого воспользовались совсем другие люди по ту сторону океана.
Хозяева денег
Так что же такое Федеральная резервная система сегодня? Формально — это независимое федеральное агентство, состоящее из 12 региональных банков и управляемое Советом, члены которого назначаются президентом США. Но это лишь фасад. По своей сути ФРС — это картель частных банков, которым государство делегировало право создавать деньги из воздуха. Акционеры ФРС — это крупнейшие банки Уолл-стрит: JPMorgan Chase, Citigroup, Bank of America и другие. Их имена и доли в капитале являются коммерческой тайной.
Эта система позволяет им делать то, о чем не мог мечтать ни один монарх в истории: они контролируют эмиссию мировой резервной валюты, устанавливают процентные ставки, кредитуют собственное правительство под проценты, финансируют войны и выкупают за бесценок активы по всему миру во время кризисов, которые сами же и создают. Как сказал однажды Майер Амшель Ротшильд: «Дайте мне управлять деньгами страны, и мне нет дела, кто создает ее законы».
Независимость ФРС от американского правительства — это фикция, удобная ширма. На самом деле, это симбиоз. Финансовая элита и политический истеблишмент тесно переплетены. Председатели ФРС приходят с Уолл-стрит и уходят обратно на Уолл-стрит. Они действуют в общих интересах, поддерживая систему, которая обеспечивает глобальное доминирование США. А в основе этой системы, как ни парадоксально, лежит золото последнего русского царя, который мечтал совсем о другом мировом порядке — порядке, основанном на сотрудничестве и справедливости, а не на диктате печатного станка.