Операционный зал №7 был пуст, кроме стерильного света и ровного гудения аппаратуры. Доктор Ольга Волкова, хирург, стояла у стола, поправляя перчатки. Её руки были уверенными, взгляд — сосредоточенным. Пациент, на каталке рядом, казался спокойным: Дмитрий Комаров, физик, человек средних лет с умными глазами и склонностью к нервной улыбке. Он пришёл на рутинную операцию по удалению доброкачественной опухоли — или так, по крайней мере, казалось при составлении предоперационной картины.
— Готовы? — тихо спросила Ольга.
— Всегда, — ответил анестезиолог.
Голос был ровный, опытный.
— Хорошо. Держите под контролем давление.
— Дмитрий, всё пройдёт, — обратилась Ольга к пациенту. Он кивнул, потом постепенно погрузился в сон.
Операция шла по плану. Первая трепанация, аккуратная резекция, морфология казалась однозначной. Когда на монитор вывели жизненные показатели пациента, Ольга для порядка улыбнулась в пустоту — всё было в норме. Но через двадцать минут что-то пошло не так.
— Падение давления, — сообщил анестезиолог. — 60 на 40. Сердечный ритм уходит.
Ольга метнулась к мониторам, её пальцы автоматически искали параметры. Она начала реанимационные манёвры. Коллеги вокруг суетливо действовали, кабели, шприцы, команда хирургов работала как машина.
— Сердце! — кто-то выкрикнул.
— Реанимация, — скомандовала Ольга, и её голос стал железным, полный профессионализма.
Но несмотря на все усилия сердце остановилось. На мониторе — монотонная линия. Вся операционная замерла, как будто вселенная задержала дыхание. Ольга не могла поверить: это был человек, чьи анализы не предвещали беды, в стабильном состоянии под наркозом, при её контроле... Она продолжала массировать сердце до тех пор, пока протокол не потребовал прекратить реанимацию.
Заключение было одно — несчастный случай во время операции. Документация по делу оформили быстро, но в голове Ольги закралась тёмная мысль: почему жизненные показатели падали настолько резко, несмотря на все поддерживающие меры?
— Я всё сделала по протоколу, — сказала она себе в пустом коридоре, когда звуки операционной затихли. Но голос внутри шептал: «Не всё».
