Семён шёл по тропе, не замечая ни красивых убранств ещё зелёных платьев на деревьях, не слушая пения птиц, переговаривающихся из разных частей леса, он даже не видел куда ступает его нога.
В виске пульсировала вена, голова казалось вот-вот взорвётся, разлетаясь в разные стороны вокруг. Ноги сами вели его в Родниковое, где он обязательно всё случившееся выложит Асе.
Хорошо, что она вновь у него появилась. Теперь он может, как и тогда, много лет назад, жаловаться ей на несправедливость жизни, на тех, кто поступает странным образом по отношению к нему.
Отца он не понимал никогда. Он всегда чудился ему неким эгоистом, думающим лишь о себе. Даже все эти рассказы о его личных переживаниях не вели к пониманию, они вновь показывали, что Захар Селиванович редкостный мерзавец, не любивший свою жену, не заботившийся о сыне и не думающий о семье так, как другие.
Семён чувствовал, что находился словно бы в замкнутом круге, из которого не мог выбраться уже много лет. Причиной всему был отец. Это он виноват во всех несчастьях и бедах, только он имел такое сильное влияние на судьбу сына, что тот до сих пор не может справиться с эмоциями.
Усталость била в голове тяжёлым молотом, отдавая болью в душе. Уже много лет Семён никак не мог доказать всем вокруг, что его отец чудовище, испоганившее жизнь его матери и ему. Не было в мире человека, который прочувствовал бы всё так, как Семён.
- Я с новостью к тебе, Ася, хорошо, что хоть ты у меня есть, ты у меня, как отдушина, как что-то очень светлое, ты моя надежда, - Семён устало присел на стул возле стола, уложив руки перед собой, - представляешь, я оказывается не один сын у бати. Есть у меня брат, от этой Поли рождённый. Представляешь?
- Да, представляю, - Ася села напротив Семёна, с нежностью глядя на смятение в глазах своего собеседника, - я знала. Твой отец делился со мной этой тайной. Ему было тяжело её носить в себе.
- Знала? И мне не сказала? – удивился Семён.
- Тайна она на то и тайна, что ею не делятся со всеми. Не моя она, поэтому и не делилась ни с кем. Не только тебе не говорила, но и другим. Это боль твоего отца, это его жизнь.
- Не понял, какая боль? Чего ты несёшь? Нагулял ребёнка на стороне, какая же это боль? Это дурь несусветная.
- А что, тебе отец рассказал про сына от Полины?
- Этот человек явился к нам в дом, батя даже не соизволил мне сообщить сам, представляешь? – Семён говорил сумбурно, внутри его была буря, которую он старательно сдерживал.
- Это его жизнь, ну не сказал, значит не мог. Чтобы понять человека, нужно прожить его жизнь, побывать в его шкуре, попробовать решить его проблемы, а после уже рассуждать и осуждать.
- Да ты ненормальная, что ли, Ась, не понимаешь, что я тебе говорю? Он ребёнка нагулял? Моя мать дома была, любила его, а он носился по полям и с сумасшедшей якшался, как так можно было?
- Значит можно, - Ася пожала плечами, - один он такой? Что, все, кто живёт в семьях, думаешь счастливы и только и думают о своём супруге? Я от своих бабулек наслушалась разных историй, мало там любви в семьях было раньше. Выходили замуж, да жили, толком не думали, кто и кого любит, терпели друг друга, да и всё.
- Ты не видела мою мать, она была очень доброй женщиной, нежной, заботливой, она всё делала для него, а он с ней вот так поступал? Променял на какую-то сумасшедшую, помешанную?
- Подожди, насколько я знаю, Полину и правда считали помешанной, но сам Захар говорил, что она часто была в нормальном состоянии, что ей нравилось жить вдалеке от людей, не хотела она контактировать с кем-то. Только он её понимал, - Ася поднялась и отправилась включать чайник, говоря уже из другой части комнаты, - а что за парень? Какой он? Что говорит?
- Владимиром зовут, Володькой его батя кличет, - отозвался Семён, - он его отнёс и подкинул к больнице, представляешь? Парень в детском доме жил всю жизнь.
- Да, он мне тогда рассказывал, а что он должен был сделать? Как бы ты поступил? – Ася присела обратно на стул напротив Семёна.
- При чём тут я? Я так не делал.
- Ну вот родился у тебя ребёнок, женщина в лесу живёт, не желает к людям идти, да ещё не всегда в себе бывает. Одно дело одна она там, это её право выбора, как жить, а ребёнок виноват ли? Если бы с ним что случилось, это опять же кто будет виноват? Жена отказалась брать его на воспитание, куда он должен был деть пацана? Тогда не было декретных отпусков для мужчин, да и где бы он его воспитывал? В том доме? А жил бы на что? Ему же работать нужно было.
- Ты меня не путай. Для начала не нужно было в такую передрягу вляпываться, а попал он туда из-за своего эгоизма, так как только о себе думал, - Семён вздохнул, странно поглядывая на Асю, - ты его защищаешь? За кого ты? За меня или за него? Кто тебе дороже?
- Я за себя, у меня своя жизнь имеется, не должна я других обсуждать, правы они или нет. Но не всё так просто, как ты говоришь. Полина встретилась первой в его жизни, он собирался с ней жить, жениться хотел, она же исчезла, верно я говорю? Он её искал, насколько я помню.
- Ну, так после моя мать появилась.
- Да, но первая история оставила след в сердце, когда вот так резко люди расстаются, не пожив друг с другом какое-то время, то в памяти остаётся лишь хорошее. Думаю, что со временем он её просто идеализировал, ещё больше полюбил. Другая в сердце не могла появиться, так как было занято там. А твоя мать знала же, что он с этой Полей встречался и всё равно за него замуж пошла. Почему ты обвиняешь отца, а с матери ответственность снимаешь? Она же могла и не жить с ним, могла уйти, когда поняла, что ничего не может быть точно. У неё был выбор.
- Она его любила! – крикнул Семён, ударив кулаком о стол.
- Я тоже тебя любила, при этом ты же бросил меня и умчался прочь, разве не так? – голос Аси звучал тише, отдавая холодом.
- Это другое совсем, ты меня обманула, не сказала, что встречалась с моим отцом.
- В чём же обман был, если, как ты говоришь, любовь была? Что может помешать любви? Вон твоя мать свято любила отца и не бросала даже в момент, когда он с другой ребёнка сделал. Ты же сам мать в пример ставишь, - Ася воспользовалась тем, что в растерянности от услышанного, Семён молчал, - а я думаю, что мать твоя не меньше эгоистка, чем Захар. Она тоже думала о себе, не о тебе, не о матери своей, а о себе. Это ей нравился Захар, вот она и жила с ним, потому что ей хотелось. Она о себе думала, о том, чего сама хочет. Чем она руководствовалась, когда отказалась брать его сына в дом, зная, что тот может там погибнуть? А я тебе скажу, своим собственным эгоизмом, ей нужно было, чтобы Захар принадлежал только ей и больше никому, и она очень хотела наказать эту Полину и её ребёнка. Любая женщина такая. Она думает о своём счастье, мы все эгоисты.
- Моя мать не была эгоисткой, она думала обо мне и любила меня.
- Не спорю, конечно, любила, - подтвердила Ася, - я уверена, что и сейчас бы оправдывала тебя, зная, что ты полная копия своего отца.
- Нет, - Семён отрицательно закачал головой, - я не такой.
- В каком месте? Разве ты не ведёшь себя также, как Захар с Лидой?
- Нина – это другое, она меня не любит, как моя мать любила отца.
- Как же? Откуда ты знаешь? Может она другая, но у неё есть свои чувства, свои надежды, свои планы. Она вышла за тебя замуж, имея свои личные ожидания по поводу брака, оправдал ли ты их? Счастлива ли она с тобой?
- Чего ты несёшь? – Семён даже брови приподнял от удивления, - давай ещё мою жену защищай. Ты её не знаешь, она истеричка, только и знает, что кричать на меня, да требовать что-то постоянно. А сама она что сделала в жизни?
- Сына тебе родила, - тут же ответила Ася.
- Любая могла бы родить, - махнул Семён, - что, ты бы не родила? Женились бы с тобой, так и у нас были бы дети.
- Были бы, да бы мешает, а она родила. Не побоялась, поверила тебе, зная, что нищета её с тобой ждёт, да и жить продолжала, прекрасно понимая, что ты её не любишь. Сам же признавался, что ты ей постоянно обо мне говорил. Ей нравилось? Это укрепляло её любовь к тебе? Она была счастлива? Или может быть, как и твоя мать, страдала?
- Нет, так не пойдёт, - Семён поднялся, двигая стул ближе к столу, - ты не в себе сегодня, чушь несёшь.
- Может быть, - согласилась Ася, грустно улыбаясь при этом, - 38 лет тебе, Семён, а всё ты не вырос, всё обиды свои перемалываешь, словно бы дитё малое. За собой ничего не видишь, делаешь те же ошибки, за которые отца осуждаешь. Эгоист ты редкостный.
- Всё, хватит с меня, - Семён отправился к выходу, - я думал, что тут поддержку обрету, а тут не меня вовсе поддерживают. Ухожу я, а ты подумай над своими словами и выбирай, кто тебе ближе – я или отец.
- Ну вот что, - Ася поднялась, собираясь сказать своё слово на прощанье, - уходи, Семён, и не возвращайся больше. Как был ты эгоистом, так и остался до сих пор. Хватит в любовь играть, нет у тебя её ко мне, мамку ищешь, которая бы тебе во всём поддакивала, а нет её во мне. Я другой человек, не твоя мать, я Ася. И меня ты не любишь, тебе просто кажется. Бегать от жены налево всякий мастак, а вот ответственность на себя взять и всё решить, мало кто может.
- Как знаешь, - Семён махнул рукой и резко вышел из дома, хлопнув дверью.