Павел Федотов начал догадываться, что разбогатеть ему не судьба: ни постылая военная служба, ни любимая живопись не приносят ничего, кроме буквально хлеба. И то для себя, а поддержать отца и сестру - уже никак...
Спасительный юмор удерживал от отчаяния. Шаржи на товарищей, на себя, забавные стихи. Поэтом себя не считал, печататься не решился, хотя, наверное, его бы читали: стихотворцы без самомнения, способные позабавить публику - это нравится многим. Но Павел Андреевич отлично знал себе цену именно как художнику. Пусть же и публика его знает как живописца.
Но на выставке 1849 года художник всё же позволил себе побыть и поэтом: зазывал зрителей стихами! Про "Свежего кавалера" и про "Сватовство майора":
Честные господа,
Пожалуйте сюда!
Милости просим,
Денег не спросим:
Даром смотри,
Только хорошенько очки протри.
Начинается,
Починается
О том, как люди на свете живут,
Как иные на чужой счет жуют.
Сами работать ленятся,
Так на богатых женятся.
Вот извольте-ко посмотреть:
Вот купецкий дом, —
Всего вдоволь в нем,
Только толку нет ни в чем:
Одно пахнет деревней,
А другое харчевней.
Тут зато один толк,
Что всё взято не в долг,
Как у вас иногда,
Честные господа!
А вот извольте посмотреть:
Вот сам хозяин-купец,
Денег полон ларец;
Есть что пить и что есть…
Уж чего ж бы еще? Да взманила, вишь, честь
«Не хочу, вишь, зятька с бородою!
И своя борода —
Мне лихая беда.
На улице всякий толкает,
А чуть-чуть под хмельком,
Да пойди-ка пешком вечерком,
Глядь! — очутишься в будке,
Прометешь потом улицу сутки.
А в густых-то будь зять —
Не посмеют нас взять…
Мне, по крайности, дай хоть майора,
Без того никому не отдам свою дочь!..»
А жених — тут как тут, и по чину — точь-в-точь.
А вот извольте посмотреть,
Как жениха ждут,
Кулебяку несут
И заморские вина первейших сортов
К столу подают.
А вот и самое панское,
Сиречь шампанское,
На подносе на стуле стоит.
А вот извольте посмотреть,
Как в параде весь дом:
Всё с иголочки в нем;
Только хозяйка купца
Не нашла, знать, по головке чепца.
По-старинному — в сизом платочке.
Остальной же наряд
У француженки взят
Лишь вечор для самой и для дочки.
Дочка в жизнь в первый раз,
Как боярышня у нас,
Ни простуды не боясь,
Ни мужчин не страшась,
Плечи выставила напоказ. —
Шейка чиста,
Да без креста.
Вот извольте посмотреть,
Как в левом углу старуха,
Тугая на ухо,
Хозяйкина сватья, беззубый рот,
К сидельцу пристает:
Для чего, дескать, столько бутылок несет,
В доме ей до всего!
Ей скажи: отчего,
Для чего, кто идет, —
Любопытный народ!
А вот извольте посмотреть,
Как, справа, отставная деревенская пряха,
Панкратьевна-сваха,
Бессовестная привираха,
В парчовом шугае, толстая складом,
Пришла с докладом:
Жених, мол, изволил пожаловать.
И вот извольте посмотреть,
Как хозяин-купец,
Невестин отец,
Не сладит с сюртуком,
Он знаком больше с армяком;
Как он бьется, пыхтит,
Застегнуться спешит:
Нараспашку принять — неучтиво.
А извольте посмотреть,
Как наша невеста
Не найдет сдуру места:
«Мужчина чужой!
Ой, срам-то какой!
Никогда с ними я не бывала,
Коль и придут, бывало, —
Мать тотчас на ушко:
«Тебе, девушке, здесь не пристало!»
Век в светличке своей я высокой
Прожила, проспала одинокой;
Кружева лишь плела к полотенцам,
И все в доме меня чтут младенцем!
Гость замолвит, чай, речь…
Ай, ай, ай! — стыд какой!..
А тут нечем скрыть плеч:
Шарф сквозистый такой —
Всё насквозь, на виду!..
Нет, в светлицу уйду!»
И вот извольте посмотреть,
Как наша пташка сбирается улететь;
А умная мать
За платье ее хвать!
И вот извольте посмотреть,
Как в другой горнице
Грозит ястреб горлице, —
Как майор толстый, бравый,
Карман дырявый,
Крутит свой ус:
«Я, дескать, до денежек доберусь!»
Теперь извольте посмотреть:
Разные висят по стенам картины.
Начинаем с середины:
На средине висит
Высокопреосвященный митрополит;
Хозяин христианскую в нем добродетель чтит.
Налево — Угрешская обитель
И во облацех над нею — святитель…
Православные, извольте перекреститься,
А немцы,
Иноземцы,
На нашу святыню не глумиться;
Не то — русский народ
Силой рот вам зажмет.
И вот извольте посмотреть:
По сторонам митрополита — двое
Наши знаменитые герои:
Один — батюшка Кутузов,
Что первый открыл пятки у французов,
А Европа сначала
Их не замечала.
Другой
Герой —
Кульнев, которому в славу и честь
Даже у немцев крест железный есть.
И вот извольте посмотреть:
Там же, на правой стороне, —
Елавайский на коне,
Казацкий хлопчик
Французов топчет.
А на правой стене хозяйский портрет
В золоченую раму вдет;
Хоть не его рожа,
Да книжка похожа:
Значит — грамотный!
И вот извольте посмотреть:
Внизу картины,
Около середины,
Сидит сибирская кошка.
У нее бы не худо немножко
Деревенским барышням поучиться
Почаще мыться:
Кошка рыльце умывает,
Гостя в дом зазывает.
А что, господа, чай устали глаза?
А вот, налево, — святые образа…
Извольте перекреститься
Да по домам расходиться.
Редчайший случай: картина понравилась всем! Ни одного критического отзыва. Именно за это полотно Федотов получил звание академика живописи.
Но если Академия оценила виртуозность исполнения, то широкая публика была в восторге от сюжета. Ведь до сих пор купцы в живописи ... были, конечно, но это была "не настоящая" живопись. Произведения самоучек, почти исключительно портреты. А тут - картина-рассказ из жизни купеческого семейства! И беспортошного дворянчика, который решил жениться на деньгах. Юмор? Сатира? Или "натурализм" - обнажение эгоизма обеих сторон.
Но даже и здесь возможно другое понимание! К Федотову явился майор с подарками: корзинами фруктов и шампанского. И с единственным вопросом: откуда художник знает его историю?! Два года назад вот точно так же женился на купеческих деньгах - а повезло, отличная жена!
Художник, конечно же, не стал объяснять, что вовсе не имел ввиду такого выигрыша в лотерее жизни. Просто выпил со счастливым майором.
Павел Андреевич возлагал большие надежды: неужели, наконец, хорошо заплатят?! Не так уж много запросил: две тысячи, но может, найдётся меценат? Фёдор Прянишников охотно согласился выплатить деньги... через месяц. Картину с выставки забрал. А через месяц объявил, что может дать только половину.
Что оставалось делать Федотову? Взять, что дают, и написать второй вариант.
Дословно повторять не стал, новое полотно получилось лаконичнее, строже, и майор уже не похож на автора. Пузатый он и противный.
Новая картина заговорила по-новому: над невестой смеяться не хочется. Она в этой игре - пешка...
Ещё рассказ про Федотова здесь: