Пока Самса Чавуш и его «пираты» наводили ужас на генуэзских купцов в Мраморном море, а караваны с солью медленно тянулись из Айдына, жизнь в Бурсе текла своим чередом.
Но под внешним спокойствием зарождались новые течения, формировались новые характеры, которые в будущем должны были определить судьбу всей Империи.
В центре этих течений стояли два молодых человека, два сына Султана – Орхан и Алаэддин.
Орхан был пламенем. Он проводил все свои дни на тренировочном поле, среди воинов. Он был высок, широкоплеч, а его руки уже знали тяжесть настоящего боевого меча. Воины любили его. Он не кичился своим происхождением, ел с ними из одного котла, боролся наравне с самыми сильными из них и смеялся их грубым шуткам.
Бамсы-бей, наблюдая за ним, с гордостью говорил: «В этом мальчике течет кровь настоящего льва! Он – вылитый Осман в молодости!». Орхан был нетерпелив, горяч и мечтал о подвигах.
– Это нечестно, Бамсы-бей! – жаловался он своему старому наставнику, вытирая пот после изнурительной тренировки. – Отец отправил старого пирата Самсу развлекаться в море, а я должен здесь махать деревянным мечом! Мое место там, на палубе, с ятаганом в руке!
– Твое место там, где приказал Султан, – отвечал Бамсы, и его голос был суров, но в глазах плясали смешинки.
– Ты думаешь, управлять государством – это только махать мечом? Твой отец хочет, чтобы ты сначала научился управлять сотней воинов здесь, прежде чем доверить тебе тысячи в настоящем бою. Терпение, шехзаде. Терпение – это самый главный доспех воина.
Алаэддин был водой. Тихой, глубокой, отражающей небо. Его редко можно было увидеть на тренировочном поле. Его миром были строящиеся стены медресе, пыльные свитки в библиотеке шейха Эдебали и долгие беседы с архитекторами, каллиграфами и учеными.
Он был невысок, строен, а его руки привыкли к тяжести книг, а не оружия. Если Орхан был копией Османа-воина, то Алаэддин был отражением Османа-государя.
Шейх Эдебали не мог нарадоваться на своего ученика. Алаэддин обладал острым, пытливым умом и невероятной жаждой знаний.
– Нам нужны не только толкователи Корана, почтенный шейх, – говорил он своему учителю, когда они рассматривали планы будущего медресе.
– Нам нужны врачи, которые знают труды великого Ибн Сины, чтобы лечить наших воинов. Нам нужны астрономы, чтобы наши будущие капитаны могли плавать по звездам, а не только вдоль берега. Нам нужны юристы, которые смогут растолковать закон моего отца так, чтобы его понял и бей, и простой пастух.
– Ты хочешь построить не просто школу, шехзаде, – улыбался Эдебали. – Ты хочешь построить кузницу, где будут ковать умы.
– Именно, – отвечал Алаэддин. – Потому что самая прочная крепость – это не та, что из камня, а та, что построена в головах людей.
Однажды их два мира столкнулись. Орхан, разгоряченный после тренировочного боя, покрытый пылью и потом, пришел к строящемуся медресе, чтобы позвать брата на соколиную охоту. Он нашел Алаэддина в окружении писцов и архитекторов, склонившимся над огромным чертежом.
– Брат! – крикнул он. – Хватит играть с камнями и бумагой! Соколы ждут!
Алаэддин медленно поднял голову.
– Я не играю, Орхан. Я строю.
– Ты строишь дом для книжных червей! – рассмеялся Орхан. – Пока ты занимаешься этим, генуэзцы строят настоящие боевые корабли, чтобы однажды перерезать нам горло!
– А я строю то, что позволит нам в будущем строить корабли лучше, чем у них, – спокойно ответил Алаэддин. – Корабли строят не руки, Орхан. Их строят умы. Я создаю кузницу для этих умов.
– Государство держится на острие меча! – воскликнул Орхан, и его рука легла на рукоять.
– Меч тупится, брат. А знание – вечно. Меч может завоевать землю, но только знание и справедливость могут ею управлять.
Их спор, становившийся все громче, прервал тихий голос.
– Вы оба правы.
Братья обернулись. Позади них, выйдя из-за угла строящейся стены, стоял их отец.
Осман-султан подошел к ним. Он посмотрел на своих сыновей, таких разных, и в его взгляде была и гордость, и тревога. Он взял у Орхана его тренировочный меч, а у Алаэддина – свиток с чертежом.
– Вы спорите о том, что важнее – клинок или слово. Рука или голова, – сказал он. – Но вы оба видите лишь половину правды. Государство – это не меч и не книга. Государство – это правитель, который умеет держать в своих руках и то, и другое.
Он поднял меч.
– Это – сила. Она нужна, чтобы защищать наши дома от врагов. Она – это ты, Орхан. Прямой, сильный и честный.
Он поднял свиток.
– А это – мудрость. Она нужна, чтобы в этих домах царили закон и процветание. Она – это ты, Алаэддин. Проницательный, дальновидный и справедливый.
Он посмотрел им в глаза.
– Государство – это птица с двумя крыльями. Одно крыло – это армия. Другое – это закон и знание. Если одно крыло будет сильнее другого, птица будет вечно кружить на одном месте и никогда не взлетит. Лишь когда оба крыла работают в согласии, она сможет подняться к самим небесам.
Он отдал им их вещи.
– Поэтому с этого дня вы будете работать вместе. Орхан, твои лучшие воины будут охранять строительство этого медресе. Это будет их почетная служба. А ты, Алаэддин, дважды в неделю будешь читать этим воинам лекции по истории великих битв и тактике наших врагов. Воин должен понимать, за что он сражается. А ученый должен помнить, кто защищает его, пока он читает свои книги.
Он посмотрел на их ошеломленные лица.
– Вы – два крыла одной птицы. Научитесь летать вместе. Это мой приказ.
Он повернулся и ушел, оставив двух братьев одних. Их соперничество не исчезло. Но теперь оно превратилось в сложное, навязанное отцом партнерство. В испытание, которое им предстояло пройти вместе.
Продолжение следует.
Осман-султан не стал выбирать между сыновьями, а заставил их работать вместе, объединив силу и разум. Но сможет ли это искусственное партнерство погасить пламя их соперничества? Или оно, наоборот, лишь разожжет его с новой силой? И как это отразится на будущем Империи?