Частенько на нашей офисной кухне слушаю, как девчонки на перерыве обсуждают своих детей. Работаю я в женском коллективе — бухгалтерия, сплошной "бабский клуб", где каждая вторая беседа — это либо про мужей, либо про детей.
И вот, пока я жую свой бутерброд, Ленка, наша старший бухгалтер, срывается с места, хватает сумку и чуть ли не бегом летит к выходу.
— Куда это ты? — кричу я ей вслед, а она, уже на пороге, оборачивается, глаза на мокром месте: — Домой, надо Ване обед разогреть! Он же не знает, как микроволновку правильно включить, а плиту я ему не доверяю, вдруг пожар устроит!
Я чуть хлебом не подавилась. Ваня — это ее сын, 12 лет, почти с меня ростом, в баскетбол играет. И что, он правда не может тарелку супа в микроволновке разогреть? Я сижу, перевариваю это, а в голове мысль: "Господи, да что ж это за поколение такое растет?"
Непереносимая жуть бытия...
Меня зовут Катя, мне 37, и я мама девятилетней Маши. Работаю в этой бухгалтерии уже лет десять, и за это время наслушалась такого, что волосы дыбом. Но вот эти истории про детей, которые в подростковом возрасте не могут себе бутерброд намазать, — это прям мой личный триггер. Я не ханжа, правда, но каждый раз, когда слышу подобное, внутри все кипит.
Потому что я сама в детстве была другой. И Маша моя — тоже другая.
Когда мне было восемь, я уже ходила из школы домой одна. Два километра, через старый парк, мимо ларьков с пирожками, которые пахли так, что слюнки текли.
Второклашка, с рюкзаком, в котором учебники килограммов на 6-8 и огромный тяжелый пенал. Ключ от квартиры висел на шее, на толстой веревочке, и я гордо открывала дверь, как будто это мой личный замок.
Мама работала на заводе, папа — водитель, домой приходили поздно. Никто мне суп не разогревал, я сама ставила кастрюлю на плиту, зажигала спичку (да, в 90-е это было нормально!) и грела борщ.
Иногда, правда, забывала помешивать, и картошка пригорала, но это уже детали. Главное — я умела. На третий раз научилась, устав выедать горелый картофель, чтобы мама не заметила. Мама замечала, но молчала...
И не потому, что я какая-то вундеркинд, а потому, что мама с папой мне доверяли.
Сказали: "Катя, ты справишься", — и я справлялась.
А вот Маша моя, ей девять, уже в восемь лет могла яичницу пожарить. Не шедевр кулинарии, конечно, но три яйца разбила, размешала, посолила, прогрела на сковородке — и вуаля!
Ест с кетчупом и хвастается: "Мам, я как шеф-повар!"
Я ей доверяю плиту, но всегда рядом, конечно, мало ли.
Еще она обожает мыть посуду — для нее это как игра, пена, брызги, все дела.
А в прошлом году сама разобралась, как стиральную машинку включать, себе шпаргалку записала что и на каком режиме, теперь свои вещи после физры стирает.
Горжусь? Еще как! Но главное — я вижу, что она растет человеком, который не пропадет.
Вы как так сделали?!
Возвращаюсь к нашей кухне. Ленка вернулась через час, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Говорит, пока гнала домой, наверняка штрафы наловила за превышение.
А все ради того, чтобы Ваня поел горяченького. Я не выдержала, спрашиваю:
— Лен, а почему он сам не разогреет? Микроволновка же — три кнопки нажать!
Она машет рукой, устало так:
— Ой, Кать, да ты что! Он в прошлом году кастрюлю в микроволновку поставил! Ковшик такой, небольшой. Металлическую. Ужас! Искры, дым, я думала, дом сгорит! С тех пор я сама все делаю. К плите как подпускать?!
Я молчу, но внутри просто буря. Это что, теперь всю жизнь за ним бегать?
В 12 лет парень не может запомнить, что нельзя ставить в СВЧ?!
Я вспомнила, как у моей двоюродной сестры сын, Дима, в 13 лет звонит ей с дачи: "Мам, а как картошку почистить?"
Серьезно, 13 лет! Я тогда чуть телефон не уронила, когда она мне это рассказала.
Или вот другая коллега, Света. У нее дочка, Алина, 13 лет.
Света как-то жаловалась, что Алина не может в магазин сходить, потому что "боится кассиров". Я чуть не поперхнулась чаем.
Боится кассиров? Это что, ей в 20 лет мама будет за хлебом бегать?
Света говорит: "Ну, она у меня такая нежная, стеснительная".
Да какая нежная, это же просто лень и отсутствие привычки!
Я предложила:
- Свет, дай ей список, пусть идет и покупает. Один раз попробует — и перестанет бояться.
Света посмотрела на меня, как будто я предложила Алину на необитаемый остров отправить.
Вы не доверяете детям?! За что вы так?!
Но знаете, что меня добивает больше всего? Это не только про детей, это про родителей.
Вот эти бесконечные "ой, он не справится", "ой, она прольет", "ой, это опасно".
- Прольет? Пусть убирает.
- Не справится? Пусть повторит.
- Опасно? Что именно? Палец порезать? Раз порежет - следующий раз будет осторожнее.
Естественно, что опасные вещи первые разы делаются под присмотром. С первого раза ничего не получается у многих.
Да вы просто не даете им шанса попробовать! Я помню, как Маша в семь лет разлила сок на ковер. Я не орала, не бегала с тряпкой, а дала ей ведро и сказала: "Давай, вытирай, ты же большая". Она пыхтела, ворчала, но вытерла. И с тех пор, если что-то проливает, сама хватает тряпку.
А у Ленки с Ваней или Светы с Алиной — мама бежит, мама убирает, мама спасает. И потом эти дети вырастают, а в 18 лет звонят: "Мам, как стиральную машину включить?" или "Мам, я в общаге, что мне есть?"
Я не говорю, что надо детей в спартанские условия кидать.
Но если в 13 лет человек не может налить себе воды из фильтра или кинуть наггетсы в духовку, это не любовь, это... я даже не знаю, как назвать. Это как будто вы растите человека, который без вас не выживет.
А ведь наша задача — не привязать их к себе, а научить их жить самостоятельно. Чтобы они уехали на учебу, в другой город, и не звонили каждые полчаса с вопросом: "А как это сделать?"
Недавно были в гостях у друзей, пара с двумя детьми, 10 и 12 лет. И там я своих триггеров сполна наловила...
Младший, Саша, 10 лет, просит маму: "Ма, порежь мне яблоко!" Яблоко! В 10 лет! Я не выдержала, говорю: "Саш, а сам нож взять не можешь?" Он смотрит на меня, как на инопланетянина, а мама его тут же: "Ой, Катя, да он порежется, я сама!" И бежит резать яблоко.
А старшая, Вика, 12 лет, сидит в телефоне и орет через всю квартиру: "Мам, я молока хочу!" Мама несется с кухни с кружкой молока.
Я сижу и думаю:
"Господи, да у меня Маша в пять лет сама брала стакан и наливала воду из кувшина!"
Потом эти же друзья удивились, когда я рассказала, что Маша сама собирает свой рюкзак в школу.
Ну, я ей, конечно, напоминаю: "Положила тетрадь по русскому?" Но она сама проверяет, сама складывает. А если забудет — ну, получит тройку, поплачет, но в следующий раз не забудет.
Это же нормально, учиться на своих ошибках!
Я не идеальная мать, и Маша у меня не вундеркинд. Она тоже может ныть, капризничать, лениться. Но я вижу, как она гордится, когда сама что-то сделала. Как глаза горят, когда она говорит: "Мам, я сегодня блинчики попробовала пожарить, один подгорел, но остальные норм!" И я не бегу ее спасать, не ору: "Ой, плита, пожар!" Я говорю: "Класс, давай в следующий раз тоньше наливать тесто". И она учится. И растет человеком, который не боится пробовать.
А вот эти Вани, Алины, Саши... Мне их жалко. Они же не виноваты, что их так опекают. Но что с ними будет дальше? В 20 лет мама будет за ними в общагу ездить, белье стирать? Или они так и будут жить с родителями, потому что "без мамы не справлюсь"?
Я не хочу для Маши такой судьбы. Я хочу, чтобы она в 18 лет могла сказать: "Мам, я уезжаю учиться, не волнуйся, я справлюсь". И я верю, что она справится. Потому что я ей доверяю. И себе доверяю.
Так что, девчонки из нашей бухгалтерии, давайте уже учить детей наливать воду и резать яблоки. Это не сложно. Это любовь.
Ставьте "Палец вверх", если со мной согласны!
История прислана читательницей. Все поступившие с этой публикации донаты будут переданы ей за рассказ. Порадуйте ее дочку шоколадкой!