"Бухать, это вам не спортом заниматься, - тут здоровье нужно иметь"...
Бухать я начал в 13 лет. Ну, как бухать - употреблять.
Было это ещё в 1981 году, при жизни “дорогого” Леонида Ильича.
Да и как было не бухать, если я родился и вырос в одном из легендарнейших мест нашей Родины - Секторе Газа. Да, да, том самом, воспетом великим
и ужасным Юрием Хоем - кстати, был шапочно с ним знаком ещё до его вселенской славы, когда группа делала первые робкие шаги, развлекая
за небольшую цену новорождённых кооператоров на пьянках – так что,
не выпивать там могли, только, будучи белой вороной.
В те нежные годы мы с друзьями употребляли очень умеренно.
Обычно это была 0,5 аперитива "Абрикосовый аромат" производства Россошанского комбината на троих. Эта штука в 22 оборота стоила 1р. 60 коп., аромат сивухи и абрикоса, именовалась «Двухжелтковый» из-за пары абрикос на этикетке и была дико сладкой, что позволяло неокрепшим организмам вживлять её без закуски и без особых последствий.
Но выпивки бывали нечасто – всё-таки я видел своё будущее не в образе героя Венички Ерофеева из поэмы Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки».
А для этого надо было учиться.
Школу я окончил в 1985 году, с приходом к власти "Горбатого" и началом всесоюзной борьбы с пьянством окаянным, поступил в серьёзный вуз, где
надо было учиться-учиться-учиться, как завещал со стены в каждой аудитории великий Ленин, и я учился.
Вообще, для того, чтобы стать человеком и студентом, мне пришлось распрощаться со славной школой в Секторе Газа, иначе моя карьера очень легко могла направиться по узко-уголовному маршруту.
Когда я перешёл в другую школу, реакция у меня была примерно такая:
с 1985 по 1987 я погрузился с головой в учёбу, тем более что впереди маячила армия – прекрасная страна свободы и от общества, и от себя. Горбачёвский сухой закон только способствовал почти трезвому образу жизни.
Как мы пили в советской армии 80-х
Уже в армии с алкоголем было, разумеется, туго: раз в месяц сходишь выменять честно “скомунизженный” ОЗК на литр самогона, да и тот распивается всем отделением, до желудка почти ничего не долетает.
Но, пока я отдавал долг Родине, с Родиной начались странные вещи.
Разгул свободы слова дошёл до того, что на Новый 1989 год, замполит отказался от подписки практически на все издания для Ленинской комнаты, оставив только «Правду» и «Красную звезду».
Этот демарш плачевно отразился на хранившемся в Ленинской комнате полном собрании сочинений В.И.Ленина в 55 томах – Ленкомната примыкала к туалету, и прочитанная пресса использовалась личным составом в утилитарных целях.
А с её дефицитом в ход пошли труды классика марксизма. Когда замполит хватился, собрание сочинений было уже ополовинено, и остатки он с плохо скрываемыми слезами скрыл у себя в кабинете. Так пролетели мои 2 года,
и вернувшись домой, я, став уже совсем другим человеком, попал в совсем другую страну.
Тут я должен сделать отступление от алкоголизма вообще в сторону пивного алкоголизма, в частности.
До армии я не любил пиво. Совсем. Впихнуть в себя, бутылку Жигулёвского, для меня было пройти по грани отвращения.
Посему до армии пива я практически не пил, а пил то, что мог предоставить скудный ассортимент горбачёвских винных отделов – от "Рыгацытели" до экзотического ликёра "Абу-Симбел", и тривиального в те годы рома "Гавана Клаб". И особо не страдал от неупотребления пива.
Но вот, как-то раз, холодным декабрьским вечером, когда между ужином и вечерней поверкой в холодной казарме группы друзей, закутавшись в шинели
и покуривая "Приму", жмутся к слегка тёплым батареям и травят байки, зашла речь о пиве. И за этим разговором я вдруг понял, что пронзительно, физически хочу пива и за пару бутылок пива я способен отдать многое.
К счастью, буквально через несколько дней я убыл в отпуск и с одним из старых друзей за вечер употребил ящик пива, а это 20 бутылок или 10 литров
в два лица под ставридку. С тех пор я горячо люблю пиво!
Так вот, вернулся я в другую страну, страну распущенности, вседозволенности, гласности и разнузданной любви без регистрации отношений, в это дело
и окунулся на несколько лет с головой. Впрочем, пьянству я тоже не изменял.
Учебная группа у нас была мужская, сугубо дембельская, и интересы вполне совпадали. Так, по пятницам у нас был официально заведённый банный день, ну, а где баня, там и пиво с водкой борт о борт плавают.
Продолжение следовало в общаге вечером, а иногда и утром.
Тяжелая ситуация с алкоголем при Горбачеве и наше гастрономическое путешествие
С пивом в те годы было так же худо, как и с прочим алкоголем.
Пиво было двух сортов: бутылочное и разливное.
Бутылочное пиво создавало больше хлопот: в стеклотаре больше весит, носить тяжело. Поэтому у каждого уважающего себя джентльмена по пятницам
в портфеле помещалась сдутая пластиковая канистра произвольного объёма.
У меня была на 4 номинальных литра, впрочем, при помощи горячего уксуса
и соды с целью умышленного обмана продавщиц искусственно раздутая до
5 литров. Пиво изначально имело 3 оборота, поэтому без водки или самогона совершенно не работало – вот мы и шли на дозаправку в общагу. Иногда, после стипендии, мы устраивали себе роскошную жизнь.
Во времена Союза был поезд "Воронеж-Рига", ходил он 3 раза в неделю, один из них - в пятницу. В поезде дальнего следования - а шёл он около 2 суток - как положено, был вагон-ресторан, а в вагоне-ресторане - пиво.
И, что характерно, пиво было верное рижское – “Варпа”, светлое специальное, какой-то портер. По сравнению с воронежским, которое было всегда никаким
и имело два сорта - бутылочное и разливное, рижское казалось нектаром
и амброзией.
Если хотите узнать, что это было за пиво, пойдите прямо сегодня в магазин
и купите "Дзинтара". Оно совершенно не изменилось, очень плохое.
И вот мы, студенты, брали самый дешёвый билет плацкарт на поезд "Воронеж-Рига" до Липецка. По прямой между нашими городами всего-то
100 км, но волей ландшафта и железнодорожного полотна поезд, выходя
из Воронежа в 17 часов и огибая окрестности по непредсказуемой траектории, в Липецк неспешно прибывал, только в полночь.
Мы за это время, не выходя из ресторана, успевали от души напиться роскошного рижского пива, в Липецке высаживались, ночевали
в прикормленной общаге, а утром, погуляв по Липецку, возвращались ближе
к обеду домой на автобусе. Тогда билет на поезд, да и на автобус – стоили копейки, около 2х рублей.
Дешевый советский алкоголь
В те годы мы познакомились с таким явлением, как "паленка".
Первой "палёнкой" была водка Русская в бутылках из-под пепси по 0,33 л, именовавшаяся в народе «Раиса», в честь жены генсека, по слухам, главной вдохновительницы антиалкогольного тренда.
Что же касается ассортимента, то до 1985 года почти никто не брал дорогие марочные армянские коньяки по 25 рублей - "Ани", "Ахтамар", "Юбилейный", "Васпуракан". Пылились в качестве украшения на полках.
Ну, может если только на свадьбу или на защиту диссертации блеснуть.
С указом смели и их.
Дешёвого алкоголя до 85 года было как грязи, преобладали копеечные "плодово-выгодные" креплёные вина, "бормотуха".
С 85 года ситуация изменилась, как известно, Горбачев и Лигачев «принялись
за дело борьбы с алкоголизмом столь рьяно, что спиртные напитки стали выдаваться по талонам и карточкам, а богатейшие виноградники повсеместно были вырублены».
С 1 июня 1985 года вступил в силу антиалкогольный указ – акт особо утончённого циничного издевательства над народом, по которому цена
и без того уже 6-7 лет непрестанно дорожавшей водки взлетела ровно в 2 раза, со средних 5 рублей, это около 4-70 до 5-50 руб. за 0,5л, до 10-11 рублей. Алкогольные отделы магазинов, в те годы именовавшиеся «штучными», стали работать с 14 часов до 19 часов.
За пьянство на рабочем месте могли уволить или исключить из партии.
Я даже боюсь предположить, сколько в те годы десятков, а то и сотен тысяч людей по стране благодаря этому склеили ласты без утреннего распития. Очереди из угрюмых мужиков перед открытием выстраивались сотенные, но, как только открывался отдел, мгновенно сбивались в ревущую толпу. Нередко затевались драки.
Купить водку в таких условиях было экстремальным приключением, но лица состоятельные пользовались услугами «толкачей» - работников магазинов, которые могли вынести бутылку через задний ход. Не за красивые глаза, разумеется, а за доплату в 2-3 рубля. Тут уж плюнешь, да разоришься – тем более что во второй половине "Перестройки" деньги стали стремительно обесцениваться и фраза «рубль – не деньги, рубль - бумажка» из абстракции стала реальностью. Не сумел обзавестись у магазина, а бутылка нужна – остались только таксисты.
Но у них ценник уже 20-25 рублей. Зато круглосуточно. Но ты в те годы ещё поймай того таксиста, ага. Тоже дефицит.
Вино, разновидности водки, ликёров, какие-то изыски после 1985 года уже
не имели значения - сметалось всё. Что купил, то и будешь пить, тут уж не
до изысков.
Прямо с июня 1985 года со всех прилавков галантерейных магазинов мгновенно исчез весь спиртосодержащий одеколон, даже дамский.
В парковых туалетах стали встречаться кучи флаконов из-под одеколонов
и лосьонов, они пользовались особым спросом – "Медовый", "Огуречный". Исчезли все технические спиртосодержащие жидкости, денатурат, клей БФ, политура, гуталин, дихлофос. Технологии их обработки и употребления я не буду описывать из соображений человеколюбия.
Какое пиво было в СССР
Пиво по сравнению с современным было не просто плохим, но невероятным невкусным. К примеру, в нашем миллионном городе с собственным заводом, пиво бывало только двух сортов: бутылочное и разливное.
Бывало оно в продаже, что в магазинах, что в ларьках часов до 13, максимум, после этого, если не успел, можно было уже не рыпаться.
При этом сорт бутылочного определялся лишь тем, с какими наклейками, грузчик дядя Вася, вскрыл сегодня утром ящик на заводе.
Цена до "Горбатого" коле6алась от 22 до 30 копеек за бутылку, при Михаиле Сергеевиче стало ровно в 2 раза дороже. Насчёт более высокой крепости советского пива – говорить не хочется. Откройте "Книгу о вкусной и здоровой пище" и узнайте, что в среднем крепость светлых сортов пива типа "Жигулёвского" составляла 2,0-2,8%. Именно поэтому в советские годы в пивных был так популярен "Ёрш" - иначе не вставляло. Самым крепким был "Сенатор", который лично я видел 1 раз в жизни на богатой свадьбе - 6%, но это исключение из правила, которое это правило только подтверждает.
Более того, разливное пиво постоянно разбавлялось водителями пивных цистерн, продавцами ларьков и барменами, поэтому разливное пиво нередко именовалось "пустое". Что от него окосеть, нужно было реально выпить
2 трёхлитровые банки, да и в этом случае было не очень понятно, закружилась ли голова от алкоголя или просто от гидравлического удара по кровеносной системе. Ну, или сдобрить всё это сверху стаканом самогона.
Разливное пиво, как говорилось выше, надо было ещё успеть купить.
При этом в конце 80-х давно не было в помине тех красивых пивных павильонов с верандами, столиками, массивными кружками и закусками, которые так любят нам показывать режиссёры в кино. При Горбачеве это были угрюмые фанерные ларьки, предтечи бронированных кубиков наступающих
90-х, внутри каждого - ёмкости с пивом и женщина со шлангом.
Отпуск пива исключительно в свою тару, поэтому каждый уважающий себя любитель напитка имел при себе в портфеле сдуваемую пластиковую ёмкость потребного объёма. При этом считалось хорошим тоном, при помощи научной смекалки, искусственно раздуть эту канистру до объёма сверх указанного, чтобы обманывать продавцов. Так, у меня была канистра на 4 литра, раздутая до 5,5. Они обманывали нас, а мы были рады обмануть их, предъявляя на дне фабричную штамповку «4 литра» - и не волнует!
Если желание выпить пива приходило спонтанно, а тары в портфеле не было – не беда. Выручали овощные отделы магазинов, в которых всегда продавались разливные соки, а за 50 копеек у сердобольных продавщиц всегда можно было купить помытую трёхлитровую банку.
Конец советского алкоголизма
Наступил 1991 год, путч, тотальный бардак, а за ним и новый 1992 год, когда Задорнов поздравил по телевизору с Новым годом, свадьба, отпуск цен, инфляция 420 процентов в год. Ваучеры, валюта, сплошные блошиные рынки, пустые карманы, ларьки, спирт "Рояль" и море любого спиртного всех оттенков и мастей, в стеклянных бутылках, в пластике, в бумажных коробах, водка
в жестяных банках, спирт питьевой в бутылках и опять же в жестяных банках,
в каждом втором ларьке, не особо скрываясь, кто приходил с наличными рублями – тому и продавали.
Кстати, выпускной отмечали тоже "Роялем" – взяли несколько литровок, развели в алюминиевой молочной фляге, нарезали незатейливых салатиков, нажарили котлет из свинины и гудели весь день. Праздник удался.
После свадьбы круг друзей сузился до полудюжины семей, зато проверенных, крепких, прочно спаянных ещё и алкоголем; каждый день недели был закреплён за определённой семьёй, к которой все остальные шли в гости. Бывали и выходные, и вынужденные прогулы, в основном, когда детей некому было подкинуть.
Появилась работа, появились деньги, которые хоть и не выплачивались регулярно, но были уже гораздо заметнее стипендии.
Жизнь вошла в размеренную колею, застучали колёсики годов.
Чечня, вечно пьяный Ельцин, дефолт за дефолтом, теракт за терактом, пока однажды, 31 декабря, когда мы с коллегами по работе в 12 дня уже налили
по первой и приготовились начинать праздновать, с экрана телевизора
вдруг прозвучало:
"- Дорогие рассеяны! Я ухожу…"
Годы годами, а пить ежедневно я не переставал. Но не могу сказать, что я хоть раз впадал в запой. Не знаю, что тут сыграло главную скрипку – то ли трудовая дисциплина, то ли крепкая наследственность.
Дедушки у меня оба были потомственные почётные алкоголики, но оба тоже бухали в меру, ни разу в психбольнице не валялись и чертей не ловили. Так и я. Впрочем, я по вечерам всегда себя контролировал и старался перед рабочим днём сильно не употреблять, дабы наутро не было мучительно больно.
«Сказка ложь или правда, да в ней намёк, добрым молодцам урок»
И вот стучали-стучали колёсики, и достучались до 45 лет.
И понял я, что за 15 или 17 лет почти ежедневного употребления алкоголя организм мой стал уже не "торт".
В молодые годы алкоголь действует на организм совсем не так, как в зрелые
и пожилые. После 30 я стал уважать рюмочные.
Выйдешь с работы, как дашь свои 150 под бутерброд с селёдочкой и стакан томатного, и бегаешь потом часа два-три, как зайчик.
Горючее кончилось – забежал, добавил и снова в путь.
А после 45 уже не то – сразу лень, истома, в сон клонит.
Да и радости былой, той лёгкой эйфории алкоголь уже не дарит.
В 45 понимаешь, что алкоголизм не удовольствие, а тяжёлый изнуряющий труд. Поэтому я, будучи в здравом уме и трезвой памяти, добровольно
и сознательно вот уже 10 лет, как перешёл на двухразовое употребление алкоголя: по пятницам и субботам. Ну, иногда, по праздникам, в отпуск - и по другим дням. Но стараюсь не ежедневно. И обязательно в шаговой доступности от кровати. Кстати, если два дня подряд бухать, сил вполне хватает, то три
и больше чисто физически тяжело: разбитость, слабость, расстройство сна.
Так что, друзья мои, мы так рады, что мы молоды, пока мы живы!
Давайте же радоваться, пока мы молоды! Не бойтесь экспериментировать
над собой, как великие учёные Возрождения, но без ненужного фанатизма и
с соблюдением мер безопасности и общественного порядка!
Этой историей поделился с автором канала читатель нашего канала
под профилем "Беня Лазерман" что любезно разрешил опубликовать
свои мемуары у нас, все имена и события вымышлены, любые совпадения
с реальными людьми и событиями случайны.