Холмы дышат закатным небом, вбирают в себя его золотое марево, скрывают путь под высокими кронами своего леса. Тропа петляет в оврагах, а после уводит бездорожьем к вершине, оставляет метки по густым мхам, по поваленным стволам деревьев, по корням, проступающим из чернозёма. Солнцецвет, ковыль, чертополох, терновник - горный лес мерцает тысячей лиц, диким виноградом змеится в оврагах, скользит тенью ястреба по земле, дурманит душным безветрием. Мы пробираемся через густые заросли и, оставляя лесу тревоги, поднимаемся выше - туда, где узором скитаний сплетаются горные травы и ветра разносят их чуть пряный аромат.
Вершина встречает спокойствием опускающихся сумерек, тонут в них и золото колосьев и остовы сухих трав. Солнце заходит и канет в небытие до рассвета, чтобы уступить место безраздельной тишине летней ночи - и в этой тишине отчётливо звучат голоса ветров над пустошью, стрёкот ночного огня, шорохи перьев ночных птиц, осколки света звёзд в бесконечном и бескрайнем Ничто. Уставшие, мы сжимаем в ладонях тёплые чаши с чуть горчащим напитком и делим напополам дыхание этой ночи. Сырой ветер приносит вести о грозе с юга, вдали за чёрными холмами небо окрашивается вспышками зарниц, а позже молнии разрезают своды тёмных небес, и свет городских огней мерцает с ними на равных.
Тьма штормит, расставляет по местам мысли, топит в водах реки свет городских подстанций, распахивает густую бездну неба, говорит с нами на языке безмолвия. Тьма учит чувствовать, а не видеть. И в этой тьме всё мирское становится неважным и далёким, намного дальше, чем это небо над взгорьями - в эту ночь вспоротое росчерками метеорных потоков, оно предстаёт настоящим и живым. Как спокойствие полей перед грозой, как красота последнего луча заходящего солнца, как достоинство первоцветов, как начало чего-то нового.
Остановись на мгновение, посмотри на небо. Оно вечно, оно переживёт и этот вечер и этот лес. Время ночи уносит навстречу новым испытаниям и опыту. Сколько же всего впереди, только подумать.
Мы прошли этот путь. Мы переходим к рассвету.