- Настенька, подожди! Это же я! Ты что меня не узнала? – пожилой мужчина в грязной засаленной кофте преградил Насте дорогу, - Мы же родные люди!
- Мужчина, оставьте меня в покое, пожалуйста! Я Вас знать не знаю! Как я должна была Вас узнать?! – нахмурилась Настя, стараясь обойти подозрительного мужчину, похожего на человека без определённого места жительства, - Дайте пройти!
- Настя, я твой отец, Сергей Павлович! – мужчина, судя по всему, не собирался уступать Насте дорогу, - Это же я, доченька! – попытался он схватить молодую женщину за руку, - Вот я тебя и нашёл… А ты всё хорошеешь…
- Отец… - Настя остановилась, пристально вглядываясь в отёкшее лицо мужчины, в его прищуренные хитрые глаза, - Ну, здравствуй, папа…
Перед глазами девушки, будто в старом кинофильме, промелькнула целая жизнь. Тот день, когда её любимый и обожаемый нею папочка ушёл от них, бросив её, мать и младшего братика, Настя запомнила навсегда…
…- Папа, папочка, не уходи! Не бросай нас! – рыдала Настя, белокурая семилетняя малышка, пытаясь обнять отца за колени и задержать его. Тот, переминая с ноги на ногу, подхватив тяжёлые сумки со своими вещами и новым видеомагнитофоном, недавно приобретённым им же по большому блату, пытался вырваться из цепких объятий дочери.
- Настя, ну, что ты… - уговаривал он дочь, стараясь не смотреть ей в глаза, - Я ведь никуда не денусь! Просто переезжаю… Я буду приходить к тебе каждые выходные! Буду водить тебя в парк, в кино, покупать тебе гостинцы… Мы часто будем видеться! Не переживай!
- Не уходи, папа! – рыдала Настя, - Я так тебя люблю! Пожалуйста!
Лариса, мать Насти, стояла на пороге кухни. Она молчала. В её глазах отражалась вся боль мира, но Настя тогда ещё не умела читать по глазам. В силу своего возраста она не могла понять, почему её любимый и обожаемый папочка собрал сумки, почему он уходит куда-то в другой дом… А как же они?! Как они будут жить без него?!
Лариса вздохнула и погладила дочь по голове.
- Идём, Настя, - тихо проговорила она, - папе уже пора…
- Нет! Я не хочу, чтобы он уходил! Скажи ему, мама! – рыдала девочка.
Разве могла Лариса рассказать дочери о том, что она ещё вчера говорила об этом со своим почти бывшим уже мужем?! Она умоляла его остаться, не бросать их, разве что на коленях перед ним не стояла… Лариса прекрасно знала, что Сергей завёл себе молодую любовницу. Случилось это как раз тогда, когда она была беременна сыном. Лёшке на прошлой неделе исполнился год. Сергей решил уйти из семьи…
- Лар, ну, ты же сама всё понимаешь… - скривился он, - Я больше не могу обманывать тебя… Да и себя… Я не люблю тебя! Такая жизнь не по мне!
- Серёжа, но ведь именно ты настаивал на том, чтобы я родила второго ребёнка! Ты мечтал о сыне… А теперь собираешься бросить меня с двумя детьми… - прошептала Лариса. Она не хотела, чтобы дети, а особенно дочь, были свидетелями родительских разборок.
- Ну, возможно… - пожал плечами Сергей, - Я думал, что ребёнок нас объединит, сплотит, внесёт в наши отношения новизну… Но произошло всё с точностью до наоборот. Ты зациклилась на этой беременности и на ребёнке. А он родился больным… Я не хочу воспитывать инвалида! Я ведь сказал тебе об этом сразу! Если бы ты сделала так, как я просил, и оставила этого ребёнка в роддоме, написав отказ, я бы, пожалуй, не стал бы рушить семью. Но ты забрала его домой. Этого ребёнка-инвалида… Я был против!
- Серёж, этот ребёнок-инвалид, как ты выразился, наш сын! Я не могла его оставить! Неужели ты не понимаешь?! Как бы я тогда жила?! – Лариса с укором взглянула на мужа.
- Прекрасно бы жила. Спокойной, размеренной жизнью. Возможно, через пару лет родила бы нормального ребёнка… А так… Я не готов воспитывать инвалида. Да и к тому же ты и сама мне стала неинтересной! Обабилась, поправилась, перестала следить за собой… А мужчина, как известно, любит глазами… Я не исключение! Мне нужно внимание и забота! А ты вся в детях, а особенно – в этом мальчике… Конечно, я, как и любой нормальный мужчина, стал искать то, чего мне не хватало, на стороне… Ну, не то, чтобы прямо искать… Лиля сама нашлась. Она пришла к нам на работу. Молодая, красивая, без всех этих проблем и претензий… С ней мне легко, понимаешь?! Она не выносит мне мозг, не требует от меня ничего… Она любит меня таким, какой я есть, у неё есть время на то, чтобы уделить мне внимание… Я влюбился, как мальчишка! Лариса, я просто не вижу смысла нам дальше жить вместе! Ты ведь сама сделала свой выбор! Детям я буду помогать, не волнуйся по этому поводу. Квартира остаётся тебе. Мы с Лилей будем жить в нашем коттедже…
Лариса горько улыбнулась. Квартира, которую муж с барского плеча оставил ей и детям, и так была её: она была наследством её родителей. Коттедж в пригороде Сергей строил для семьи: они должны были переехать туда со дня на день. Видно, не судьба…
Лариса смотрела на то, как пытается её дочь остановить отца, и понимала, что всё это напрасно. Сергей решил уйти, значит – уйдёт. Перешагнёт через детей так же, как перешагнул через неё…
- Всё будет хорошо, Настенька! – обняла Лариса дочь, уводя её на кухню, - Всё наладится! Не плачь!
Сергей быстро прошмыгнул за дверь, воспользовавшись ситуацией. Вот и окончен их 10-летний брак… Вот и всё…
…Настя с ужасом вспоминала первые годы жизни без отца. Сергей не сдержал своё обещание: он не приходил каждый выходные. Сначала они виделись раз-два в месяц, а потом и того реже… Алименты мужчина платил копеечные: официальная зарплата у него была минимальной. И хоть и знала об этом Лариса, но доказать не могла… Самой женщине нужно было не просто выжить: ей нужно было чем-то кормить детей и к тому же оплачивать реабилитацию младшего сына. Алёша родился с синдромом Дауна. Ему необходимы были дорогостоящие занятия со специалистами, в обычный детский сад его не брали. Соответственно, Лариса не могла выйти на работу…
- А я тебе говорил! – фыркнул бывший муж, когда Лариса позвонила ему с просьбой увеличить сумму алиментов, - Нужно было оставить его в роддоме! У меня лишних денег нет: Лиля ждёт ребёнка. Надеюсь, она родит мне нормального, здорового наследника!
Лариса по ночам, пока дети спали, мыла полы в подъездах их девятиэтажки: она договорилась с соседями, что будет убираться в ночное время. Молодая женщина всеми силами старалась заработать денег. Она и шила на дому, и пекла торты на заказ, и вязала… Но денег всё равно катастрофически не хватало. Иногда Насте и Алёше приходилось ужинать пустыми макаронами, а мать тихо смахивала слёзы, глядя на полуголодных детей… У Ларисы не было родных в этом городе. Её родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад, а брат женился и уехал в Казахстан – на Родину жены. С сестрой он практически не общался. Помогали, чем могли, соседи и подруги Ларисы. То овощей с дачи привезут, то круп подкинут, то вещи детские, из которых их дети выросли, отдадут… Настя не помнила, чтобы у неё было что-то новое. Пальто она донашивала за дочерью тёти Кати, колготы, как и школьную форму, – за соседскими девчонками, сапоги ей отдала мать одноклассницы, догнав её однажды после уроков. Насте было очень стыдно брать у этой женщины пакет с вещами. Она краснела и бледнела, но понимала, что другого выхода у них нет. А зимой, когда она пришла в школу в тех самых сапогах, над ней смеялся весь класс. Ведь сапоги были приметными – розовыми с меховой оторочкой – и Карина с презрением заявила, что Настя донашивает её вещи. Мол, мать отдала однокласснице то, из чего выросла сама Карина… Насте тогда хотелось просто исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Но она не могла уйти с уроков: учёба была её единственной возможностью вырваться из этой нищеты. Девочка рано это поняла…
…- Мам, а у меня туфли порвались! – Настя растерянно смотрела на мать, - Я домой возвращалась… Подошва просто отпала… Я не виновата!
- Я вижу, доченька! – вздохнула Лариса. Она прекрасно понимала, что туфли, которые Настя носила уже второй год, а до этого их столько же относила её предшественница, вот-вот должны были рассыпаться. Но всё же женщина надеялась, что дочь доходит в них этот сезон: других туфлей у неё не было. И купить было, естественно, не за что…
- А что теперь делать?! – Настя едва не плакала, - В чём мне завтра в школу идти?!
- Завтра школу придётся пропустить… - опустила глаза Лариса, - А там я что-нибудь придумаю!
Лариса мыла лестницу в подъезде и тихо плакала. Она не знала, где взять денег дочери на новые туфли. Зарплата будет ещё не скоро. Прошлую она уже благополучно потратила: оплатила коммунальные услуги и купила домой самые необходимые продукты. Варежки, которые она навязала из старых свитеров, никто не покупал: не то было время. Да и платья новые ей давно никто не заказывал…
- Серёж, ну, ты пойми: мне очень нужны деньги! Насте нужно купить новые туфли. Ей ходить не в чём! Завтра в школу идти – а туфлей нет! – едва не плакала Лариса, описывая сложившуюся ситуацию бывшему мужу.
- У меня сейчас денег нет! Сама знаешь: Лиля недавно родила. Коляска, детские вещи, памперсы… Столько денег уходит: ужас! А ещё Лиле нужно гардероб обновить: она же не может носить сейчас то же самое, что носила беременной!
- Не может, значить… - вздохнула Лариса, - А я до сих пор ношу тот же пуховик, в котором в роддом за Алёшкой уезжала…
- Лилечка похудела после родов, да и не хочет она старьё носить. К тому же она это заслужила: родила мне, наконец, сына! Нормального сына, заметь! Без отклонений! Не то, что ты! – хмыкнул мужчина презрительно.
- Между прочим, в том, что Алёша родился таким, не только моя вина! Ты – его отец! Не нужно всё на меня валить! А по поводу того, что заслужила…Настя – твоя дочь. Неужели она не заслужила новые туфли?! Девочка и так ничего в жизни не видит! Я не могу её обеспечить так, как обеспечивают родители её подруг. Очень хочу – но не могу! Ты бы мог помочь! Неужели тебе всё равно, что твоя дочь босиком осталась?! – горько вздохнула Лариса.
- Вот оставила бы этого ребёнка в роддоме, как я тебе говорил, - Сергей никогда не называл Алёшу по имени – ни разу, - вышла бы на работу… Не нужно бы было унижаться и подачки выпрашивать! – грубо отрезал Сергей, - Алименты получишь – и купишь Насте туфли! Я не намерен деньги тебе давать! Мало ли куда на что ты их потратишь!
- Можешь сам дочери обувь купить, если мне не доверяешь! – тихо ответила Лариса, - Я ведь не для себя прошу…
На следующий день Сергей завёз Насте туфли. Отдал бывшей жене пакет с обувью прямо на пороге, заходить к детям не стал. Лариса открыла пакет и едва не расплакалась. Во-первых, туфли, которые она там увидела, были на 2 размера больше. Во-вторых, они были ношеными и одеты явно не один раз. Стоптанные задники и сбитые носки подтверждали эти предположения. «Наверное, остались от его Лилии…» - вздохнула Лариса. Женщина взяла денег в долг у соседки и купила дочери новые туфли. Недорогие, самые-самые простенькие, но новые. Настя была безмерно рада этому подарку…
…Когда Настя перешла в 5 класс, погиб Алёша. Он, умудрившись сбежать из дома, пока мать выходила в магазин, а сестра была в школе, попал под машину. Просто переходил дорогу и засмотрелся на небо: там в этот день были такие интересные, мягкие и пушистые, облачка… Мальчика в больницу попросту не довезли… Лариса поседела в тот день, когда не стало её сына…
- Может, оно и к лучшему! – грубо проговорил Сергей, которому женщина позвонила, ища поддержки и утешения, - Всё равно он был для тебя обузой…
- Это для тебя он был обузой! – кричала в трубку Лариса, - А для меня он был самым лучшим, самым любимым сыном! Моим милым маленьким мальчиком! Как же я теперь без него?!
- Ты сама во всём виновата! – пожал плечами мужчина, - Если ты так его любила, то почему оставила дома одного?! Сама ведь не уследила! А теперь виноватых ищешь…
- Мне просто не с кем было его оставить… А Алёша… Он так любил гулять! Он меня ждал-ждал, и не дождался… Мой сыночек… - Лариса плакала, а Сергей просто положил трубку. И ничего у него не дрогнуло, нигде не ёкнуло… Будто и не его сын погиб сегодня в этой жуткой аварии…
…- Мамочка, ну, что же ты… - Настя тормошила мать за плечо, - Опять… Ты же обещала, что больше не будешь пить…
Девочка кое-как довела мать до кровати, уложила её и укрыла одеялом.
- Алёшенька, сыночек, прости… - шептала Лариса в пьяном бреду, - Я так виновата… Дочка, и ты прости меня! – по измождённому лицу женщины стекали пьяные слёзы.
Спустя пару минут мать забылась во сне, а Настя вышла на кухню. Здесь давно не пахло едой. Лишь запах дешёвого алкоголя и сигаретного дыма, запах грязи и нищеты. Настя на скорую руку убралась, выбросила в мусорное ведро пустую бутылку из-под водки, стёрла со стола хлебные крошки. В последнее время матери не нужны были даже собутыльники. Она просто покупала бутылку водки и выпивала её в одиночестве, оплакивая погибшего сына. Из закуски у неё был кусок хлеба и банка солёных огурцов из старых запасов… Почти 2 года уже Лариса оплакивала сына. Почти 2 года она пила практически каждый день, стараясь облегчить боль потери. И у неё это даже получалось! Приходило долгожданное забытье, правда, ненадолго… Утро приносило похмелье и боль. Душевная боль была куда сильнее физической…
В доме снова не было еды: мать давно перестало интересовать, чем питается и как, вообще, живёт её дочь. Казалось, что Лариса просто забыла за своей болью о том, что у неё, кроме сына, есть ещё и дочь. Настя вздохнула: ей было не впервой оставаться голодной. Хорошо, что в школе кормили её бесплатно: мать всё-таки, каким-то чудом, собрала документы, дающие девочке право на бесплатное питание. Настя достала из портфеля бублики, которыми её угостила одноклассница. Родители подруги знали о проблемах в семье Насти и старались хоть как-то поддержать девочку. Передавали ей продукты, какие-никакие гостинцы, отдавали старые вещи Марины. Вот, сегодня подруга сунула ей в портфель пачку бубликов и сок. Что ж, всё не так уж и плохо. Настя заботливо налила матери стакан сока, положила на тарелку около её кровати несколько бубликов. «Вот проснётся мама и перекусит! – подумала она, - Может, не будет больше пить… А вдруг!»
Но Лариса не просыпалась. Она спала до самого вечера. Настя пару раз подходила к матери, слушала её дыхание и уходила в свою комнату. Женщина спала…
Утром Настя проснулась около 7-ми. Пора было собираться в школу. В квартире было тихо. Мать не бродила по дому с несчастным лицом, не считала мелочь, собранную по всей квартире, не сидела у окна, глядя вдаль пустыми глазами. Лариса всё ещё спала. Так показалось Насте, когда она вошла в комнату матери. Но в следующий момент девочка напряглась. Она подошла ближе к кровати, на которой в неестественной позе застыла её мать. Лариса уже не дышала…
Похороны матери прошли для Насти как в тумане. Она ничего не понимала, никого не видела. Лишь ревела, глядя на фотографию, с которой Лариса смотрела на неё с доброй и немного грустной улыбкой.
- Я не могу её взять! – Сергей покачал головой, - У меня другая семья, двое детей… Лилечка не потерпит в доме посторонних!
- Это не посторонняя! Это твоя родная дочь! Ты хочешь её сиротой при родном отце оставить?! – выговаривал зятю брат Ларисы, Юрий.
- Я не могу её взять! – стоял на своём Сергей, - К тому же мы практически чужие люди… Мы с Настей и не общались почти!
- Ты хочешь родную дочь в интернат сдать?! – прищурился Юрий, - И совести хватит?!
- Хватит! – нахмурился Сергей, - Ты, между прочим, этой девочке тоже не чужой человек! Родной дядька! И детей у тебя нет! Так что бери – и воспитывай! Если в интернат сдавать не хочешь… Мне лишние проблемы ни к чему! У меня своя жизнь!
Так Настя оказалась в Нижнем Новгороде у дяди. А, вернее, у его жены – Анфисы. Сам Юрий работал дальнобойщиком и дома практически не появлялся, чем не гнушалась пользоваться себе во благо его благоверная. Настя же своим появлением спутала ей все карты. Естественно, о дружбе или доверии между ними не могло быть и речи! Анфиса с нетерпением ждала, пока Насте исполнится 18-ть и она уберётся восвояси. Настя ждала того же… Уехала она в 16 лет. Поступила в педагогический колледж в родном городе. Жила в общежитии и навещала родную квартиру. После окончания колледжа поступила в институт. Ни дядя, ни отец не помогали Насте деньгами. Выручала её пенсия по потере кормильца и повышенная стипендия…
…- Настя, я твой отец! – пожилой мужчина, судя по всему, не собирался уступать Насте дорогу, - Это же я, доченька! Ты меня не узнала?! – попытался он схватить молодую женщину за руку, - Я тебя еле-еле нашёл… А ты всё хорошеешь…
- Отец… - Настя остановилась, пристально вглядываясь в отёкшее лицо мужчины, в его прищуренные хитрые глаза, - Это тот самый отец, который бросил нас с мамой и с годовалым Лёшкой в 93-м году, когда я должна была идти в первый класс, а Лёшке едва исполнился год?! Тот, который ни разу не помог, не исполнил ни одного обещания?! Тот, который без зазрения совести готов был сбагрить родную дочь в интернат после смерти мамы?! Тот, которому я звонила и просила помочь, когда мама начала пить, просила совета, а он сказал, чтобы мы сами разбирались со своими проблемами?! Что я могла сделать?! Девчонка… А ты… Ты даже не пришёл ни разу! Конечно, ведь у тебя новая семья! Зачем тебе лишние проблемы?!
- Дочь, давай забудем о том, что было! – мужчина опустил глаза, - Я был неправ. Если бы я знал, что жизнь так обернётся… Лилька, зараза, выставила меня ни с чем! На развод подала… Дом на себя оформила в своё время… Я ведь ей как себе доверял! А у неё теперь новая жизнь! И мужик новый… Детям я не нужен: они мамочку свою бесстыжую во всём поддерживают! Ты же отца на улице не оставишь, правильно?! Я ведь тебя не так воспитывал! Ты же в той квартире живёшь, в которой мы с твоей мамкой жили… В моей, можно сказать, квартире…
- Что, и в новой семье наломал дров?! – грустно улыбнулась Настя, - Не просто так ведь выставили тебя… А по поводу квартиры… Мамина это квартира! И твоей она никогда не была! Так что никаких прав на неё ты не имеешь. Уходи. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Как и ты со мной когда-то…
- Так не пойдёт! – мужчина нахмурился, - Я в суд пойду! На алименты подам! Я – твой отец! Ты должна мне помогать! Я, между прочим, серьёзно болен!
- Ну, если суд назначит… - протянула Настя, - Буду, как ты, выплачивать минимальные суммы… Как это сделать – я уже знаю. Был у меня в жизни один хороший учитель…
- Злая ты, дочка! Я к тебе со всей душой! – жалобно взглянул на девушку мужчина, - Неблагодарная!
- Как аукнется – так и откликнется… - Настя развернулась на каблуках, - И не приходи сюда больше. Нет у тебя дочери!
Пожилой мужчина с ненавистью смотрел вслед удаляющейся девушке. Та шла, высоко подняв голову. Она явно ни о чём не жалела и не собиралась пускать его в свою жизнь. Сергей Павлович вздохнул. Поселится в квартире дочери не получится… Придётся идти каяться перед женой, валяться у неё в ногах. Возможно, Лиля смилостивится и в очередной раз простит его, пустит домой… Возможно… А в суд на алименты на дочь он подаст-таки! Вот только на пенсию выйдет – и сразу подаст! До пенсии-то ещё больше 10-ти лет… «Неблагодарная!» - хмыкнул Сергей Павлович и вздохнул. О том, что Настя просто отнеслась к нему так же, как относился он к ней, мужчина даже не подумал…