Его репортаж — высший пилотаж журналистики

Без этого человека невозможно представить историю 'Липецкой газеты'. Он не только писал замечательные тексты, но и был одним из самых узнаваемых журналистов. Бесконечные командировки в районы, встречи с читателями, переклички собкоров на страницах газеты — всю эту работу вёл Михаил Лыткин. Моё знакомство с Михаилом Николаевичем произошло более 15 лет назад, когда я только-только начал работать в Издательском доме. Михаил Николаевич трудился в 'Липецкой газете', я — в 'Золотом ключике'. Дежурное 'здрасьте' и пожимание рук — вот и всё наше общение. Но Михаил Николаевич производил впечатление. Статный, спокойный, интеллигентный, всегда в костюме. Казалось, правда, что он оторванный от реальности кабинетный журналист, которого пригвоздили к рабочему месту стаж и груз ответственности. Спустя какое-то время Лыт­кин вышел на пенсию — проблемы со здоровьем не оставили выбора. Жизнь шла своим чередом. И вот я заинтересовался судьбой собкора 'Липецкой газеты' Ивана Перекрёстова. Поиски информации о нём привели меня к Лыткину. Оказалось, он долгое время был руководителем сети собственных корреспондентов областного издания. На предложение прийти в редакцию Михаил Николаевич откликнулся. Едва он начал свой рассказ, как мне вспомнились слова Александра Косякина, другого журналиста, долгое время работавшего под его началом: 'Окажись Михаил Николаевич на грузинской свадьбе, профессиональный тамада через 10 минут попросил бы у него автограф'. Заодно пришлось признать, что моё стародавнее впечатление о нём — вот что на самом деле оторвано от реальности. На небесах и под землёй Армейская служба на Сахалине. От мыса Крильон, что на южной оконечности острова, было всего 23 морских мили до американской военной базы. Это предполагало по-другому смотреть на жизнь в целом. А в частности — на плакаты с надписями: 'Воин, помни, подлётное время 2 минуты'. Это означало, что вражеским ракетам нужно лишь 120 секунд, чтобы добраться до них. Витавшая над островом и всем Дальним Востоком опасность, конечно, ощущалась, но… вокруг было слишком много интересного. И молодой солдат вместе с сослуживцами уходил на берег пролива Лаперуза, чтобы наловить на отмели крабов. Или отправлялся за горбушей, которая шла на нерест по бурным каменистым рекам. Крабов и рыбу варили, икру солили, чтобы потом есть её ложками… После армии Михаилу Николаевичу как выпускнику Липецкого металлургического техникума довелось работать в бригадах, которые вели прокладку лотков гидросмыва и монтаж мостовых кранов в цехе слябов 2-го кислородно-конвертерного цеха. Физическая работа на минусовых отметках, конечно же, изматывала, но в бригаде все были молоды. И гордились тем, что им выпала честь трудиться на всесоюзной ударной комсомольской стройке. Но потом он решил сменить 'коня на переправе' — поступил на факультет журналистики ВГУ. В стремлении как можно быстрее постичь ремесло Лыткин перевёлся с дневного отделения на заочное и начал работать в газете 'Красное знамя' Терновского района Воронежской области. Сюда Михаил Николаевич пришёл практически не имея журналистского опыта. За его плечами были лишь заметки в газете 'Суворовский натиск' Краснознамённого Дальневосточного военного округа. Затем Михаил Николаевич перебрался в соседнюю Белгородскую область, в Старый Оскол, где в то время строился электрометаллургический комбинат. Журналист стал одним из тех, кто создал газету 'Оскольская Магнитка' и исходил ногами ударную стройку вдоль и поперёк. Его репортажи и очерки словно артиллерийские снаряды кучно ложились на полосы газеты. Но в какой-то момент он понял — нужно что-то особенное. А что если увидеть землю с высоты птичьего полёта и посмотреть на панораму грандиозной стройки? Вариант нашёлся подходящий — вершина 180-метровой дымовой трубы. Конечно, официально такой манёвр был под запретом. Но Михаил Николаевич умел договариваться. Диаметр трубы у основания был около трёх метров, внутри — технический лифт, который подавал в 'облака' стройматериалы и поднимал рабочих. Однако до самой вершины требовалось карабкаться самостоятельно, цепляясь руками и ногами. Строители всё объяснили Лыткину, надели на него каску, прицепили ремень. И он отправился за репортажем с высоты птичьего полёта… С такой точки ещё никто не описывал стройку! А потом был другой материал. Старый Оскол — город не только сталеваров, но и горняков. И Михаил Николаевич спустился под землю, пролетев десятки метров в шахтной клети — специальной транспортной кабинке. Вскоре газетную полосу украсил репортаж о том, как добывают руду. Вот так журналист сумел посмотреть на жизнь и сверху, и снизу. Старания газетчика заметили и пригласили в городскую газету 'Октябрьские зори' — это являлось повышением по службе. Поворот судьбы В середине 80-х годов Михаил Николаевич вернулся в Липецк. Всё складывалось хорошо, ровно. Вот только душа газетчика не находила себе места в этом спокойствии. Как у Лермонтова: 'А он, мятежный, просит бури…'. И Лыткин, подчиняясь этой 'буре', начал работать в тресте 'Железобетон' редактором газеты 'Стройиндустрия', которую он создал. Издание получилось отличным, но с ним пришлось расстаться. Почему? Да потому что дышала на ладан на ударной комсомольской стройке газета 'Строитель'. И руководство решило, что лучшей кандидатуры на должность редактора чем Лыткин и придумать нельзя. Немало пришлось приложить усилий Михаилу Николаевичу для того, чтобы газета ожила и заявила о себе в ряду подобных. Ну а дальше — новый поворот судьбы. Лыткин узнал, что в 'Ленинском знамени' (сейчас — 'Липецкая газета'), главном издании области, появилась вакансия корреспондента. В то время им руководил легендарный редактор Иван Бобков. Тот удивился, увидев журналиста-'строителя', поскольку в 'Ленинском знамени' место было в отделе иного направления. Но Лыткина это не смутило. Ведь Михаил Николаевич работал для людей, которые хотели узнать что-то новое и полезное из газеты. Такой подход полностью себя оправдывал. Ничего не изменилось и после того, как издание возглавил другой знаковый редактор — Владимир Савельев, руководитель иного склада, нежели Бобков. Он был более прямолинейным, даже жёстким, но таким же справедливым, как и Иван Митрофанович. Лыткин и Савельев сработались. Он возглавлял отдел информации — один из самых беспокойных в издании. Газета выходила 6 раз в неделю. И Михаил Николаевич мог за несколько дней побывать в липецкой колонии строгого режима, пообщаться с единственным в городе мастером париков из натуральных волос, поговорить с местным изобретателем, который умел всё. А после выдать проблемный материал о загрязнении рек и душевную зарисовку о бабушке, которой нужны батарейки для слухового аппарата. В тот период Михаил Николаевич написал и зарисовку 'Каждому — своё?', в которой рассказал о своём школьном друге, работавшем пастухом. На дворе лихие 90- е — то тут, то там ушлые ребята в кожаных куртках по ночам отбирали животных. А этот пастух продолжал пасти овец, хотя из средств обороны в его распоряжении была только крохотная будка, обшитая рубероидом. Лыткин коротко, лаконично, но очень красочно показал жизнь простого сельского труженика, вынужденного выживать на сломе эпох. Через 2 года и несчётное количество материалов Михаил Николаевич опубликовал в 'Липецкой' статью 'Дозаправка в воздухе'. Он побывал в самолёте, видел процесс и ювелирное мастерство пилотов. А чтобы попасть в крылатую машину, в очередной раз прибегнул к дипломатии. Сработала и репутация: люди самых разных званий и должностей знали, что этому журналисту можно доверять. Его репортаж будет чётким и точным, как будто только что вышел из палаты мер и весов. Деликатность и способность к компромиссам пригодились ему в другом репортаже, которому не суждено было стать 'гвоздём' номера. В Москву из одного европейского города доставили мужчину. Он перенёс сложную операцию по пересадке сердца и теперь готовился к транспортировке на санитарном самолёте в Липецк. Сопровождали мужчину 2 человека: жена и Лыткин. …Супруги сияли необыкновенной любовью друг к другу, словно Ромео и Джульетта. И журналист уже начал мысленно набрасывать образы будущего материала. Но… женщина попросила не делать публикацию. Она опасалась лишних расспросов об операции. Конечно, Лыткин мог поспорить, ведь речь шла о социально важной теме. Но проявил понимание. Не стал он и менять имена героев, поскольку вариант анонимности превращал материал в сказку, придуманную в редакции. Репортаж так и не вышел. И пусть об этом не узнали читатели, зато не случилось и переговоров с совестью. Но у Лыткина был другой репортаж. Он побывал в Моздоке с гуманитарным грузом во время чеченских войн. Поговорил с пилотами, которые летели забрать тела погибших сослуживцев, а также с женщиной, пытавшейся найти пропавшего сына… Прошло время. Михаил Николаевич занял должность заместителя главного редактора. Стало не до репортажей. Тираж газеты оказался под угрозой, поскольку в те годы на прилавки хлынул поток 'свободной и независимой' прессы. Но издание не изменяло себе, оставаясь честным, поэтому и не растеряло доверие читателей. В 1998 году 'Липецкая газета' отмечала юбилей. Михаил Николаевич организовал фотовыставку, с которой сам и ездил по районам, агитируя людей подписаться. Затем он провёл розыгрыш призов среди подписчиков. Такой заход оправдал себя, и на какое-то время розыгрыш призов для подписчиков стал регулярным. Как-то в одном селе бабушка, верная читательница 'Липецкой', после розыгрыша подошла к Лыткину. В прошлый приезд журналистов ей достался пакет пшена. И женщина в силу возраста решила: раз в их село вновь приехали газетчики, значит, жди подарков. Однако на сей раз она ничего не выиграла и была удивлена: 'Сынок, а ты мне пшенца-то не привёз что ли?'. Михаил Николаевич попытался было объяснить ситуацию. А потом вместе с коллегами купил коробку конфет, пряников и торжественно вручил их довольной подписчице. По ту сторону строки Довелось Михаилу Николаевичу какое-то время руководить собкоровской сетью. 'Великолепная семёрка' полпредов газеты держала руку на пульсе области, отвечая за оперативное освещение событий в закреплённых за каждым из них районах. Собкоровская доля — тема, требующая отдельного рассказа. Вкратце, собкор — человек, предоставленный большей частью сам себе. Лыткин координировал их работу, принимал и редактировал тексты. Здесь тоже хватало подводных течений и камней. Например, мог сломаться рейсовый автобус, с которым собкор отправил материал. Лыткину как руководителю нужно было думать на несколько шагов вперёд, просчитывая возможные последствия того или иного задания. В Задонске есть специальное учреждение для душевнобольных, про которое требовалось аккуратно написать. Михаил Николаевич понимал, что дать такое задние собкору Александру Косякину рискованно. Он живёт в Задонске, и непонятно, как такой материал мог повлиять на его взаимоотношения с местной властью. Тема всё же неоднозначная. Поэтому Михаил Николаевич поехал сам. Но это, как говорится, была проза. А поэзией такой работы являлся неофициальный день собкора. Раз в месяц полпреды в полном составе собирались в кабинете у Михаила Николаевича, чтобы и рабочие вопросы обсудить, и просто поговорить по душам. Приходилось и направлять своих подчинённых. Так, один собкор очень любил в материалах использовать выражение 'с гаком'. И на открытии Дома культуры у него присутствовало 200 человек с гаком, и колхозники собирали урожай свёклы в сотни тонн с гаком. Лыткин обратил на это внимание один раз, другой… Собкор упрямился, видимо, то словосочетание было для него чем-то ценным. Но гак в итоге был изгнан из его текстов. …Менялись листы календаря, менялись и руководители главного печатного издания области. Но Лыткин как прежде удивлялся и удивлял других. Михаил Николаевич возродил в 'Липецкой' давнишнюю рубрику 'Дубрава', в которой рассказывал о природе и работниках леса. Они отмечают свой профессиональный праздник в третье воскресенье сентября. А незадолго до этого события традиционно проходит конкурс профессионального мастерства лесоводов. И как-то Михаил Николаевич вызвался поучаствовать в подобном состязании. Нужно было бензопилой отпилить от сосны кружок как можно меньшей толщины. Газетчик взял в руки орудие и справился. Лесоводы и зрители удивились мастерству журналиста. Почти 40 лет отдал Михаил Николаевич журналистике. Публиковал материалы не только под своей фамилией, но и под псевдонимами: Покровский (потому что родился 14 октября, на Покров), Скрежетов (написал тексты 'со скрежетом зубов'). Но Покровский ли, Скрежетов, Лыткин — не в том суть. А в том, что человек 'по ту сторону' строки работал для людей. Будь то несколько тысяч читателей или просто бабушка, которая очень ждала пакет пшена.