Сколько себя помнил Максим всегда записывал в дневник каждый свой шаг. Сейчас ему было уже 75 лет и иногда он брал и перечитывал свои дневники, где смеялся над событиями, которые с ним приключались, а где и плакал горько. Иногда он журил себя перечитывая очередной свой жизненный эпизод и понимая, что мог бы тогда поступить умнее, но не поступил. Сегодня приезжали правнуки, бегали по двору, спрашивали, почему дед живёт один и так далеко, а внуки просили всё же деда поехать в город к родным. Но Максим Дмитриевич отказывался и говорил, что как бы они не уговаривали, он останется на том месте, на котором хочет быть. Тоесть в заброшенной деревне, где у него было только пару соседей и то таких же стариков. Приезжали внуки и дети и правнуки по разу в неделю, получается четыре раза в неделю, кто то да был у деда, наводили ему порядок дома, да женщины готовили еду. И затаривали холодильник. Вечерами дед Максим сидел с соседями на улице на лавке летом, общался и шёл домой. А дома при свете настольной лампы ложился и читал свои мемуары из дневников. Он уже дошёл до дневников, когда ему было 40 лет и по службе, его бравого офицера закинуло служить в далёкую сибирскую деревню. Однажды отправили его из гарнизона в гарнизон, через лес. Места он не знал, но ему сказали
- Иди прямо, не сворачивая и выйдешь куда надо.
Он и пошёл.
Вот эти свои записи сейчас начал он читать, слезы навернулись на глаза старика, но он читал тихо про себя, вспоминал как он заблудился тогда в этом лесу....
".... но уже вечерняя заря погасала, и в воздухе, еще светлом, хотя не озаренном более лучами закатившегося солнца, начинали густеть и разливаться холодные тени, когда я решился, наконец, вернуться назад в свою часть. Быстрыми шагами прошел я длинную «площадь» кустов, взобрался на холм и, вместо ожиданной знакомой равнины с дубовым леском направо и низенькой белой церковью в отдалении, увидал совершенно другие, мне не известные места. У ног моих тянулась узкая долина; прямо, напротив, крутой стеной возвышался частый осинник. Я остановился в недоумении, оглянулся... «Эге! — подумал я, — да это я совсем не туда попал: я слишком забрал вправо», — и, сам дивясь своей ошибке, проворно спустился с холма. Меня тотчас охватила неприятная, неподвижная сырость, точно я вошел в погреб; густая высокая трава на дне долины, вся мокрая, белела ровной скатертью; ходить по ней было как-то жутко. Я поскорей выкарабкался на другую сторону и пошел, забирая влево, вдоль осинника. Летучие мыши уже носились над его заснувшими верхушками, таинственно кружась и дрожа на смутно-ясном небе; резво и прямо пролетел в вышине запоздалый ястребок, спеша в свое гнездо. «Вот как только я выйду на тот угол, — думал я про себя, — тут сейчас и будет дорога, а с версту крюку я дал!»
Я добрался, наконец, до угла леса, но там не было никакой дороги: какие-то некошеные, низкие кусты широко расстилались передо мною, а за ними, далёко-далёко, виднелось пустынное поле. Я опять остановился. «Что за притча?.. Да где же я?» Я стал припоминать, как и куда ходил в течение дня... «Э! Да как же это я сюда зашел? Так далеко?.. Странно! Теперь опять нужно вправо взять».
Я пошел вправо, через кусты. Между тем ночь приближалась и росла, как грозовая туча; казалось, вместе с вечерними парами отовсюду поднималась и даже с вышины лилась темнота. Мне попалась какая-то неторная, заросшая дорожка; я отправился по ней, внимательно поглядывая вперед. Всё кругом быстро чернело и утихало, — одни перепела изредка кричали. Небольшая ночная птица, неслышно и низко мчавшаяся на своих мягких крыльях, почти наткнулась на меня и пугливо нырнула в сторону. Я вышел на опушку кустов и побрел по полю межой. Уже я с трудом различал отдаленные предметы; поле неясно белело вокруг; за ним, с каждым мгновением надвигаясь, громадными клубами вздымался угрюмый мрак. Глухо отдавались мои шаги в застывающем воздухе. Побледневшее небо стало опять синеть — но то уже была синева ночи. Звездочки замелькали, зашевелились на нем.
Что я было принял за рощу, оказалось темным и круглым бугром. «Да где же это я?» — повторил я опять вслух. Я отчаянно устремился вперед, словно вдруг догадался, куда следовало идти, обогнул бугор и очутился в неглубокой, кругом распаханной лощине. Странное чувство тотчас овладело мной. Лощина эта имела вид почти правильного котла с пологими боками; на дне ее торчало стоймя несколько больших белых камней, — казалось, они сползлись туда для тайного совещания, — и до того в ней было немо и глухо, так плоско, так уныло висело над нею небо, что сердце у меня сжалось. Какой-то зверек слабо и жалобно пискнул между камней. Я поспешил выбраться назад на бугор. До сих пор я всё еще не терял надежды сыскать дорогу домой; но тут я окончательно удостоверился в том, что заблудился совершенно, и, уже нисколько не стараясь узнавать окрестные места, почти совсем потонувшие во мгле, пошел себе прямо, по звездам — наудалую... Около получаса шел я так, с трудом переставляя ноги. Казалось, отроду не бывал я в таких пустых местах: нигде не мерцал огонек, не слышалось никакого звука. Один пологий холм сменялся другим, поля бесконечно тянулись за полями, кусты словно вставали вдруг из земли перед самым моим носом. Я всё шел и уже собирался было прилечь где-нибудь до утра, как вдруг очутился над страшной бездной.
Я быстро отдернул занесенную ногу и, сквозь едва прозрачный сумрак ночи, увидел далеко под собою огромную равнину. Широкая река огибала ее уходящим от меня полукругом; стальные отблески воды, изредка и смутно мерцая, обозначали ее теченье. Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, образованном тем обрывом и равниной, возле реки, которая в этом месте стояла неподвижным, темным зеркалом, под самой кручью холма.
Вернуться домой не было никакой возможности, особенно в ночную пору; ноги подкашивались подо мной от усталости. Я решился подойти к огоньку, что заметил на берегу реки, возможно там были люди. Я благополучно спустился вниз, но не успел выпустить из рук последнюю ухваченную мною ветку, как вдруг нога моя поехала и я скатился с холма кубырем. Я прилег под обглоданный кустик и стал глядеть кругом. Картина была чудесная: около огня дрожало и как будто замирало, упираясь в темноту, круглое красноватое отражение; пламя, вспыхивая, изредка забрасывало за черту того круга быстрые отблески; тонкий язык света лизнет голые сучья лозника и разом исчезнет; острые, длинные тени, врываясь на мгновенье, в свою очередь, добегали до самых огоньков: мрак боролся со светом. Из освещенного места трудно разглядеть, что делается в потемках, и потому вблизи всё казалось задернутым почти черной завесой; но далее к небосклону длинными пятнами смутно виднелись холмы и леса. Темное чистое небо торжественно и необъятно высоко стояло над нами со всем своим таинственным великолепием. Сладко стеснялась грудь, вдыхая тот особенный, томительный и свежий запах — запах русской летней ночи. Кругом не слышалось почти никакого шума... Лишь изредка в близкой реке с внезапной звучностью плеснет большая рыба и прибрежный тростник слабо зашумит, едва поколебленный набежавшей волной... Одни огоньки тихонько потрескивали.... "
Дед Максим перевернул страницу и отложил дневник, он смахнул слезы, вспоминая красоту тех мест где он когда то блудил, ища дорогу к месту своей дальнейшей службы. Он больше тосковал даже не по тому месту, хотя и по месту тоже, но больше по тем ощущениям, той чистоте природы, той простоте людей и свободе.
Далее он ничего не читал, он только вспоминал.
После того как он скатился с холма, он всё же аккуратно подошёл к огню. Он увидел женщину, она сидела на бревне и смотрела на воду, казалось она не слышала никого и ничего. Даже его не заметила.
Максим виновато кашлянул, совсем не хотя нарушить идиллию и тишину ночи. Женщина вздрогнула и обернулась.
Это была молодая женщина лет 30-35. На лицо очень красивая, она встала и отступила.
- Простите - сказал Максим - Я заблудился. Я из города иду.
- Из города? - удивилась женщина.
- Да. Меня из части в часть в соседнем поселении отправили, пешком через лес, а я заблудился и пришлось возвращаться, да похоже не там свернул и заблудился ещё больше.
Максим развёл руками, а женщина улыбнулась.
- Ну, это вы сильно заплутали. - сказала женщина - Вы очень далеко и от одного места и от второго, вы глубоко в лесу.
- Да какой лес?! - спросил Максим, пытаясь разглядеть женщину в свете небольшого костра тёмной ночью. - Река, поле, поле, сколько не иду
- Нечистый водит тебя - сказала женщина - вон как далеко то увёл.
- Да?! А что делать? Я правда в эти сказки не верю. Просто заплутал и всё.
- А что делать! - сказала женщина. - Звать то тебя как?
- Максим я. Максим Дмитриевич.
- А я Наташа. Ну что Максим Дмитриевич, не оставлю же тебя лесным зверям. Пойдём, у меня переночуешь.
- А ты Наташа далеко ли живёшь? Здесь деревня где то да?
- Да какая деревня, говорю же, ты глубоко в лесу. Настолько, что дня два тебя выводить нужно.
- Да?! Повезло мне тебя встретить.
- Да. Богу ты чем то угоден всё же. Пойдём.
- А что ты тут одна делала? - спросил Максим уже практически бежал за Натальей, шла она быстро.
- Травы ночные собирала, лекарства на зиму запасаю. Вот.
Наталья показала на корзинку, полную лесных и речных трав.
- Не понял, м ты тут и зимой живёшь?
- И зимой, и весной, и летом, и осенью. - сказала Наталья. Я отшельница, слыхал про таких?
- Слыхать то слыхал, но не видал ни разу.
- Так вот посмотри. - сказала Наталья.
Максим удивлялся, темно, ничего не видно, он шёл только смотря вперёд, где в темноте еле виднелась белая накидки Натальи. Он торопился и шёл за ней, но похоже в темноте промахнулся и встал в лисью нору, нога его поехала, он упал и завыл, взялся на ногу.
- Ещё перелома мне не хватает. - говорил Максим.
- Так, надо шину наложить. Дома осмотрю. - сказала Наташа и быстро сделала из веток шину и перемотала чем то ногу. - Нужно опереться о меня, тут недалеко. Давай.
Максим поднялся и попрыгал за Натальей. Они дошли через десять минут к домику, которого в темноте он не разглядел.
Наташа завела его в дом и усадила на скамейку, включила свет, а Максим ахнул. Такое ощущение, что он зашёл в крестьянскую избу, в углу висели в рушнике иконы и горела лампадка.
Максим сам был из верующей семьи и перекрестился.
Наталья улыбнулась.
- Ну. Давай посмотрим что с ногой. Наталья поставила керосиновую лампу и присела, одарив своё лицо, а Макс так и ахнул, красавица. Таких он ещё не встречал в своей жизнь.
Максим смотрел на Наташу, не понимая, как себя сейчас надо вести.
Наташа же осмотрев ногу встала и куда то выбежала.
Максим посмотрел ей вслед и перевёл взгляд на сам дом, конечно ночью было не так хорошо видно как днём.
Но всё же.
Мебель внутри была не притязательна и всего лишь условна, но при этом каждый предмет имел свою историю и связь с хозяйкой. Пушистый ковер создавал ощущение тепла и комфорта под ногами, мягкий диван приглашал усесться и расслабиться, старинный комод гордо хранил семейные артефакты и вещи, наверное памятные для самой хозяйки.
Несколько окон с непонятного ночью цвета занавесками, не пропускали в дом никакого света, надо было дождаться утра. Они выходили ещё не понятно куда, но точно за ними был лес.
В деревенском доме есть свой особый шарм, который неприхотливо и красивым образом создает уют и гармонию. Здесь веет дух покоя и спокойствия, подаренные природой и созданные руками хозяйки. Это уголок, где можно забыть о суете и насладиться простотой и счастьем простого бытия. Так думал на тот момент Максим.
Наталья вернулась с какой то банкой и бинтами.
"Интересно, откуда у неё бинты?" - подумал Максим.
- Я в прошлом врач, вот и раз в месяц на всякий случай закупаю в аптеке и беру с собой в лес.
- Ты живёшь одна?
- Ну конечно, а зачем мне тут кто то?
- Ну не знаю, чтоб не скучно было и в помощь.
Наташа улыбнулась.
- Я сама себе помощь. - сказала Наталья.
- Я тебя услышал - сказал Максим и взялся за ногу.
- Похоже на перелом. - сказала Наталья.
- Перелом?
- Ну да.
Наталья взяла ногу.
- Не переживай, я гипс наложу.
- Как?
- Обычно, я же сказала, я в прошлом врач.
Наталья проворно и ловко положила гипс на ногу Максиму.
- Я тебе постелю на диване, если ты не против.
- Хоть где, я очень устал.
- Ой, что это я?! - подпрыгнула Наталья. - Я сейчас на стол соберу. Я быстро.
На столе, через двадцать минут появилась целая картошка обжаренная с укропом, жаренные лисички, видимо Наталья собрала их не давно, так же она столе были свежие огурец и испеченый в печке хлеб, чай из трав.
Максим сел за стол и Наталья с ним, она налила себе чая.
- А ты чего не поешь?
- Нет, я сегодня уже ела. - улыбнулась Наташа.
- Всмысле сегодня ела?
- А, так я кушаю один раз в день и этого и то много, иногда пропускаю.
- А грибы?
- Сегодня собирала, не бойся не отравлены.
- Нет, я не боюсь, я переживаю за то, что сама то хозяйка голодной останешься.
- Нет, не останусь. Я то в городе лет десять не была, расскажи что там? Да про себя расскажи, гость нежданный.
Максим рассказал о своей семье и уже доел давно и чай допил, а всё разговаривали они да разговаривали, он и про ногу забыл и про усталость свою, а как забрезжил за окном рассвет Наталья спохватилась.
- Ой, да что ж это я. Укладывайся гость дорогой и я пойду подремлю.
Тут же Максим почувствовал усталость и пошёл на диван, лег и укрылся одеялкой. Уснул как только голова до подушки коснулась.
Наталья убрала всё со стола и ушла к себе, в маленький чулан. Как потом узнал Максим, Наталья спала на скамейке, широкой и деревянной. Мягкий диван не принимала, как место отдыха. Говорила, что это роскошь, которую она жизнью своей не заслуживает. Лавку она накрывала вязанной дорожкой, сама вязала спицами, сверху клала полено, на него кидала шапку, это была подушка, накрывалась Наталья летом простынью, зимой своим тулупом.
Максим не понимал, зачем ей такой аскетический образ жизни, но думал о том, что у всех свои причуды.
Максим проснулся под вечер. Кое как на палочке допрыгал до двери и вышел из дома. Красота за дверью была не описуемая.
Но вот наступал вечер. Заря запылала пожаром и обхватила полнеба. Солнце садилось. Воздух вблизи как-то особенно был прозрачен, словно стеклянный; вдали ложился мягкий пар, теплый на вид; вместе с росой падал алый блеск на поляны, еще недавно облитые потоками жидкого золота; от деревьев, от кустов, от высоких стогов сена бежали длинные тени... Статные осины высоко лепетали над Максимом; длинные, висячие ветки берез едва шевелились; могучий дуб стоял вдали, как боец, подле красивой липы. Он стоял и смотрел как мошки вились столбом, светлея в тени, темнея в лучах заходящего солнца; птицы мирно пели. Золотой голосок малиновки звучал невинной, болтливой радостью: он так подходил к запаху ландышей. Лес казалось глох... Неизъяснимая тишина западала в душу; да и кругом было так дремотно и тихо. Но вот ветер набежал, и зашумели верхушки, словно падающие волны. Сквозь прошлогоднюю бурую листву кое-где росли высокие травы; грибы стоят отдельно под своими шляпками.
Максим осмотрел двор, тут был небольшой огородик, где и была хозяйка.
Он посмотрел на дом, старый, под черепичной крышей, которая была вся в мохе, поэтому казалась совсем зелёной. Огород был ухожен. Воздух был очень чистым.
- Привет Наталья. Когда ж ты проснулась?
- Ты уже встал? Ну, сейчас покормлю тебя. Проснулась я часа в восемь утра.
- Как в восемь, мы же легли в пять утра.
- Ну! Мне хватило и так переспала. - сказала Наталь, и поправила платок, а Максим на неё загляделся.
- Сейчас приду.
Максим вернулся в дом и посмотрел на гипс. Его скорее всего уже ищут в части и прочёсывают лес.
- Ну что? Как самочувствие? - спросила Наталья и вошла в дом.
- Вроде неплохо, а когда ты меня выведешь в город?
- Недели через три, а то и четыре.
- Что? Меня же там ищут.
- Всё нормально будет, а ты с такой ногой не дойдешь.
- Дойду.
- Нет.
- Давай ты не будешь спорить со мной. - сказала Наталья. - Вот, кушай и снова спать. Нужен сон, чтобы окрепнуть.. Выпей вот это.
Максим выпил и когда поел, понял, что его клонит в сон он лёг и снова выключился.
Утром он проснулся в пять.
Натальи дома не было. Максим вышел на улицу. В лицо ему пахнул запах хвои, поземка тянулась над землёй крутя туман над травами. Сосновый бор шумел верхушками деревьев. Максим доскакал на одной ноге до скамеечки и сел у небольшого огородика с зеленью. Видимо Наталья сажала его для себя летом, просто покушать или сделать салат. Максим посмотрел наверх в небо, между верхушками деревьев виднелись клочки голубого неба, заря заходила на восходе. Лучи солнца не пробивались сквозь толщину лесного массива. Воздух был свеж и чист, это не передаваемое чувство находится ранним утром в лесу.
Максим сидел так пол часа вдыхая запах хвойного леса и думая о том, что ему надо выбираться отсюда.
Наталья вернулась, она несла с собой корзину с травами.
- Доброе утро, опять травы? - улыбнулся Максим.
- Да. Эти травы нужно собирать на восходе. - сказала Наталья.
- Понятно.
- Ты ел уже?
- Нет.
- Пойдём.
После завтрака Максим спросил, чем он может помочь хозяйке.
В этот момент в дом Натальи постучали. Она встала и пошла к двери.
- Кто там?
Наталья открыла дверь на пороге стояла девушка, видно что она шла очень долго, вид у неё был вымотанный, скорее всего она была из соседней деревни.
- Наталья, добрый день!
- Вы из деревни?
- Да.
- Далеко же вы идёте. В вашем то положении. Прилягте. Давайте на ты.
- Хорошо. - девушка легла на диван и вскрикнула увидев Максима.
- Не бойся, это заплутавший в лесу паренёк. - Сказала Наталья. - Максим, если не сложно, сходи на улицу и будь там пока не позову.
- Почему?
- Максим, я тебе помогу. - сказала Наталья и встала.
- Нет, не нужно. - сказал Максим - Я сам.
Он на одной ноге выскочил из дома и сёл на скамейке.
- Что бы ты не услышал, не заходи в дом, пока не позову. - приказала Наталья и пошла к колодцу у дома, набрала воды и взяв ведро с водой пошла в дом.
- Ты точно решила? - спросила Наталья девушку, - как тебя зовут?
- Алиса. Да, я точно решила. Понимаешь, он же меня обманул, а куда я с этим ребенком?
- Сколько? Срок?
- Месяца три.
- Поздно. - сказала Наташа.
- Я всё ято угодно тебе отдам, если поможешь. Умоляю.
- Хорошо. - сказала Наталья. - грех на душу свою сама возьмёшь.
- Возьму, возьму.
- Ночь тут придётся провести, не дойдешь.
- Дойду, мне домой надо.
Наталья поцикала и нагрев чайник размешала что то в кружке и дала попить Алисе.
Максим аккуратно подглядывал в окно.
Алиса выпила и легла на скамью, на глазах она покрылась потом, стала вся мокрая, как будто только вышла из реки.
- А! - застонала она.
- Терпи, надо. Будет очень больно, но ты терпи. - сказала Наталья.
Потом было чио то страшное. Алиса сначало просто стонала, а потом начала кричать. Она хваталась за скамейку и выгибалась в болях, Максим увидел, что у Алисы открылось кровотечение и Наталья в тазике развела какую то траву и протирала Алису. Алиса уже не могла кричать, она просто лежала и стонала или поскуливала.
Алиса затихла и Наталья вытащила между её ног какой то сгусток весь в крови и завернула его в полотенце, замотала и начала вытирать Алису, пока та была без сознания.
Наталья всё убрала, смыла кровь с лавки и пола и положила простынь между ног Алисы. Накрыла её пледом и подложила под голову подушку.
Максим тут же сел, когда Наталья вышла из дома и вынесла узелок весь в крови.
- Что это? - спросил Максим.
- В дом не заходить. - просто сказала Наталья и пошла вглубь леса. Она ушла ближе к реке и с молитвами пустила узелок по воде, который доплыв до середины реки пошёл под воду.
Наталья вернулась домой и по дороге сказала Максиму.
- Можешь заходить.
- Что происходит?
- Ничего. Всё хорошо. - сказала Наталья.
Максим зашёл и посмотрел на Алису на лавке, та была вся белая.
- Она что, умерла?
- Нет. Она просто спит.
- Ты повитуха что ли? - спросил Максим.
- Когда надо, тогда повитуха. - сказала Наташа.
- То есть типо знахарки?
- Как только не зовут.
- А! Понял... Наверное... А как же она? Не умрет? Ей в больницу бы.
- Не надо ей в больницу. Не умер. Сейчас придёт в себя и домой пойдёт.
- И много таких к тебе приходит?
- Каких? Беременных?
- Ну.
- Хватает и таких.
- Ты всём помогаешь?
- Всём, а почему не помочь?
- Да, помочь нужно.
Максим посмотрел на Алису и спросил.
- Может я с ней до деревни дойду.
- Битый не битого повезёт? Ну рискни. Я держать не буду. - сказала Наташа и пожала плечами.
А Максим твёрдо решил уйти. Утром Алиса открыла глаза и посмотрела по сторонам.
- Ой, я что тут всю ночь спала?
- Ну да. - сказал Максим.
- Мне назад пора.
- Заберешь с собой Максима то? - спросила Наташа. - А то он плутал, плутал, да к моему порогу вышел, надо чтоб он до деревни дошёл.
- А как с такой ногой? - спросила Алиса.
- Дам вам тачку. Повезешь. Не бойся, можно.
Алиса взялась за живот.
- Мне надо платье переодеть.
- Переодевай.
Алиса ушла, сняла окровавленные вещи и вышла назад.
- Платье оставляй, сожгу. - сказала Наташа.
Максим посмотрел на Алису и окровавленное в руках платье.
Алиса кинула его к печке.
- Ну, провожу вас, только сначало, Алиса, на выпей воды, как можно больше.
Алиса выпила и Наташа вышла во двор, а Максим на палочке, выпрыгнул за ними, предварительно собрав свои вещи.
Наталья пошла в сарай и вернулась с высокой тачкой на колёсиках.
- Вот, садись. Алиса просто будет толкать. Не бойся, это не повредит твоему здоровью. - сказала Наташа. - Ну.
Максим допрыгал до тачки и сел в неё. Ему было непривычно.
- Прощайте гости дорогие.
- Почему прощайте? - спросил Максим - Я ещё приду как выздоровеет нога.
- Не придёшь больше ко мне и это хорошо.
- Не приду? - удивился Максим. - Поспорим что приду.
- Не придёшь, хоть и проживёшь очень долгую и счастливую жизнь, умрёшь в окружении детей и внуков. Будешь счастлив.
Алиса стояла и молчала, она казалось была в своих думаю и переживаниях.
- С Богом?! - сказала Наташа и улыбнулась обворожительной улыбкой.
Алиса толкнула тачку, она совершенно не чувствовала веса или тяжести, она просто катила перед собой тачку, без особых усилий. Было хорошо то, что она знала, где дорога и выход. Шли молча минут двадцать. Наконец Максим спросил.
- Почему ребёнка не оставила?
- Он нагулян. - сказала Алиса.
- Да? А по тебе так и не скажешь.
Алиса промолчала.
- Я просто не местный, заблудился. А эта Наташа, она давно тут живёт?
- Давно.
- Сколько?
- Лет 200 ти точно.
Максим засмеялся.
- Я не шучу. - обиженно сказала Алиса. - Ты чудом у ней попал. Она появляется только перед тем кому действительно нужна помощь. Если бы я не скинула ребёнка, убили бы меня, вместе с ним, а так, она спасла хоть одну жизнь. А перед тобой явилась, потому что видимо тебе грозила опасность в лесу.
- Алиса, не рассказывай сказки. Она вполне земной человек и.. .
- Наташа дух... Она жила в этих местах в конце 18- начале 19 веках, на том месте раньше деревня была. Богатая деревня, красивая. Она же славилась своей красотой и умениям к знахарству. Вот однажды приехал к ней богач, говорит лечи, заболел. А она ему, не буду тебя лечить, ты человек злой, бог в исправление дал тебе эту болезнь, прими со смирением. Ну он в сердцах и ударил её ножом. Она и померла. А позже стали её видеть в тех избах, где помощь реальная нужна была, придёт поможет и исчезает. Как деревня исчезла, так она в своей избе людям стала казаться. Вот.
Максим слушал и смеялся над необразованностью и темнотой бабы.
Когда они выехали к деревне и Алиса ее дотолкала до первой избы. Максим грохнулся на землю.
Сидит на земле и смотрит по сторонам.
- Что это? Где тачка?
- Я думаю - сказала Алиса, что её и не было.
- Что же по твоему? Я по земле летел?
Алиса пожала плечами.
- Пойдём ко мне, вызовем военных, заберут тебя.
Максим обернулся на лес, у него буквально волосы дыбом встали.
- Скажи что я тебя в лесу встретила и вела до дома.
- Понял.
Когда Максим выздоровел, он долго пытался найти Наталью или хотя бы то место где он был. Но так это у него и не получилось.
Конец.