Рождественка, июльский вечер 1943 года. В одном из старых московских домов каждую ночь в эфир уходят радиограммы на немецком языке. В них передаются сводки о передвижении советских войск, расположении штабов, планах командования. Радиоперехват засек сигнал неделю назад, пеленгаторы вычислили точный адрес два дня назад.
Теперь осталось самое сложное — взять шпиона живым.
У подъезда дома толпятся "случайные" прохожие. Влюбленная парочка воркует на скамейке, продавец газет зазывает покупателей, дворник неторопливо метет уже чистый тротуар. Но каждый из них является охотником из службы наружного наблюдения СМЕРШа. В кармане у каждого маленький, но тяжелый пистолет и документы на любой случай жизни.
Охота в джунглях военной Москвы
Лето 1943-го выдалось особенно напряженным для московских чекистов. Немцы, потерпев сокрушительное поражение под Сталинградом, сменили тактику. Если раньше они полагались на танки и самолеты, то теперь делали ставку на шпионов и диверсантов. Только за первые месяцы года в столице обнаружили больше вражеских радистов, чем за весь предыдущий год войны.
Работали они по отработанной схеме. Где-то под Смоленском или Брянском действовала Абверкоманда-203 — специальное подразделение немецкой военной разведки. Туда свозили советских военнопленных, отбирали подходящих кандидатов, обучали, снабжали рациями и забрасывали в советский тыл. За войну таких "учебных заведений" у немцев набралось около двухсот.
Советская система радиоперехвата работала как часы. Едва немецкий радист начинал передачу, его тут же засекали. Пеленгаторы определяли район, потом квартал, потом дом, а иногда и конкретную квартиру. Дальше дело оставалось за оперативниками.
Но проблема была в том, что врагов нужно было брать живыми. Мертвый шпион не расскажет о своих связниках, не выдаст коды, не поможет устроить радиоигру с немецким центром. А живого взять в условиях военного времени — задачка не из простых. Один неосторожный шаг, и подозреваемый может выпрыгнуть в окно или проглотить ампулу с ядом.
Службу наружного наблюдения СМЕРШа не зря называли элитой военной контрразведки. Люди здесь подбирались особые — с железными нервами, актерскими способностями и готовностью в любую минуту превратиться из безобидного прохожего в беспощадного охотника. Работали без выходных и праздников, с утра до поздней ночи. Начальство предупреждало: заболеешь — хотя бы на корточках доползи до телефона и доложи дежурному.
В тот июльский день все шло по плану. Радист должен был покинуть квартиру в определенное время — об этом сообщил перехват его переговоров с немецким центром. В подъезде находилась установщица Анна Зиберова с заранее выбитым стеклом в форточке. Как только увидит выходящего объекта, должна махнуть платком — это являлось сигналом к захвату.
Но именно в этот момент все пошло наперекосяк.
Когда нервы сдают в самый неподходящий момент
— Что-то долго не выходит, — забеспокоился Абакумов, в очередной раз взглянув на часы.
— Выйдет, — спокойно ответил начальник отдела Збраилов. — Наши люди надежные.
В подъезде Зиберова заметила, что радист уже спускается по лестнице. Плохо то, что он внимательно разглядывал ее, кажется начал что-то подозревать. Пришлось импровизировать: женщина поднялась на верхний этаж, выбила стекло в форточке и помахала платком. Сигнал был подан.
К подъезду быстро направились "влюбленные" парочки. Операция началась.
А в это время старший группы наружного наблюдения нервничал все больше. Два типа средних лет в штатском уже полчаса торчали на углу, постоянно поглядывали в его сторону и явно интересовались происходящим. В условиях секретной операции любопытные зеваки — последнее, что нужно.
Один из этих типов, тот, что покрепче, особенно действовал на нервы. То подойдет поближе, то начнет задавать вопросы: "Как дела идут?", "Скоро ли закончите?".
А время не ждет, радист вот-вот должен выйти, каждая секунда на счету.
Терпение старшего группы лопнуло, когда незнакомец в очередной раз приблизился с расспросами.
— Какого ты уставился? А ну-ка пошёл отсюда! — рыкнул он, не отрывая глаз от подъезда.(на самом деле произнёс он немного другую фразу, послав незнакомца на три буквы)
Тот странно посмотрел на него, но отошел. А через несколько минут радист был взят. Операция завершилась успешно шпиона скрутили со всеми документами и радиостанцией.
Збраилов подошел к группе захвата, похвалил за четкую работу. И тут старший группы поинтересовался:
— А кто, кстати, стоял с вами рядом? Все время мешался под ногами.
— Как кто? Виктор Семенович Абакумов.
Лицо старшего группы мгновенно побелело.
— Ой... а что теперь мне будет? — пролепетал он дрожащими губами.
Урок профессионализма от всесильного министра
Реакция Абакумова удивила всех присутствующих. Вместо гнева, которого все ожидали, он расхохотался.
— Збраилов, у тебя отличные кадры, — сказал он. — Человек так увлекся работой, что на министра внимания не обратил. Вот это я понимаю профессиональная сосредоточенность!
Начальник отдела облегченно выдохнул. Он знал характер своего шефа и понимал, что Абакумов говорит серьезно.
— Виктор Семенович, а может, все-таки стоит провести беседу? — осторожно предложил он. — Для профилактики, так сказать.
— Беседу? — Абакумов покачал головой. — С кем? С человеком, который думает только о деле? Да он так нервничал за результат операции, что родную мать не узнал бы. Это же издержки сложного чекистского производства!
Старший группы наблюдения стоял рядом, не зная, смеяться ему или плакать. Всю свою сознательную жизнь он работал в системе, где за неосторожное слово могли дать десять лет, а за дерзость в адрес начальства — расстрел. И вдруг оказалось, что самый страшный человек в этой системе способен понять и простить.
— Знаешь что, — обратился к нему Абакумов, — в следующий раз, если увидишь подозрительного типа возле секретной операции, сразу подойди и проверь документы. А болтать с ним некогда, дело важнее.
— Есть, товарищ... — начал было сотрудник.
— Просто Виктор Семенович, — улыбнулся Абакумов. — И запомни, что настоящий чекист тот, кто даже начальство пошлет, если оно мешает работе.
История эта мгновенно разлетелась по всем отделам СМЕРШа. Рассказывали ее по-разному, кто-то добавлял красок, кто-то убирал подробности. Но суть оставалась неизменной: Абакумов оценил преданность делу выше субординации.
Конечно, не всем руководителям того времени хватало такой мудрости. В мемуарах чекистов встречаются истории, когда подобные "проступки" разбирались на партийных собраниях, а виновников отправляли на перевоспитание. Но Абакумов был руководителем особого склада. Человек, который прошел путь от простого упаковщика до министра государственной безопасности, понимал цену профессионализма.
За время войны под его руководством смершевцы провели 186 радиоигр с противником, захватили более 400 вражеских агентов и практически полностью перекрыли немцам доступ к военным секретам Красной Армии. Таких результатов не было ни у одной контрразведки мира. И достигались они не только жестокостью и страхом, но и пониманием того, что хороший специалист дороже показной дисциплины.
Старший группы наружного наблюдения, кстати, после войны дослужился до высоких чинов. Никаких последствий за свою "дерзость" он не получил. Напротив, руководство отмечало его как одного из самых надежных и преданных делу сотрудников.
Когда система оказывается мудрее стереотипов
Эта история с матерной руганью в адрес всесильного министра кажется невероятной на фоне устоявшихся представлений о сталинской эпохе. Мы привыкли думать о том времени как о царстве абсолютного страха, где любое неосторожное слово могло стоить жизни.
Но система, при всей своей жестокости, умела различать врагов и своих. Предательство карала беспощадно, но профессиональную увлеченность ценила и прощала. Тот же Абакумов мог приговорить к смерти генерала за антисоветские разговоры, но простил солдата за грубость в момент выполнения боевой задачи.
А вы много ли знаете современных руководителей, которые способны так же мудро отреагировать на "дерзость" подчиненного?