Глава 25: «Черная полоса»
Словно по злому колдовству, их новая, только-только налаживающаяся жизнь в Москве вдруг пошла под откос. Все начало рушиться с пугающей, необъяснимой скоростью.
Первой ласточкой стала сорвавшаяся сделка. Амина после долгих поисков нашла-таки идеальный вариант — небольшой, но перспективный гараж в хорошем расположении, по адекватной цене. Они уже договорились с владельцем, собрали всю наличность, которую с таким трудом откладывали, и приехали заключать договор. Но прямо в офисе риелторской конторы хозяин, нервно посмотрев на телефон, вдруг заявил, что передумал и будет сдавать своему племяннику. Все их уговоры не помогли. Они вышли на улицу с неподписанным договором и пустыми карманами. Руслан впервые за все время позволил себе выругаться вслух.
На следующий день на работе к нему подошел Виктор с мрачным видом. — Руслан, парень, беда. Шефу настучали, что ты работаешь без патента и регистрации. Проверка на носу. Придется тебя пока уволить. До лучших времен.
Это был удар ниже пояса. Работа была их единственным стабильным доходом. Руслан пытался протестовать, говорить с самим Сергеем Петровичем, но того не было на месте. Охранник вежливо, но твердо попросил его собрать вещи и больше не появляться на территории салона.
Они остались без денег. Аренду за квартиру нужно было платить через неделю. Начинался отопительный сезон, и просили внести доплату. Руслан метался по городу в поисках новой работы, но везде был отказ. Даже на самых грязных и низкооплачиваемых работах им отказывали под надуманными предлогами. Словно невидимая сила ставила им палки в колеса на каждом шагу.
И самое страшное — в их отношениях с Аминой вдруг появилась трещина. Необъяснимая, странная. Они начали ссориться на пустом месте. Из-за немытой чашки, из-за невыключенного света, из-за тона, каким был задан безобидный вопрос. Руслан, и без того измотанный неудачами, становился резким и раздражительным. Амина, чувствуя его отдаление, замыкалась в себе и тихо плакала по ночам.
Однажды вечером, после очередной глупой ссоры из-за пересоленного супа, Амина не выдержала. — Что с нами происходит, Руслан? — крикнула она, ломая руки. — Словно нас подменили! Мы никогда так не ругались! Тебе что, я надоела? Ты разочаровался во мне? В нашей жизни?
Он смотрел на ее заплаканное лицо и чувствовал, как черная, тягучая ярость подкатывает к горлу. Ему хотелось кричать в ответ, обвинять ее в чем-то, но он не мог найти причин. Он сам не понимал, что с ним творится. Его преследовало постоянное чувство тревоги, безысходности, будто на него давила невидимая тяжесть. — Отстань от меня! — рявкнул он в ответ и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Он часами бродил по холодным, бездушным улицам, и ему казалось, что весь город ополчился против него. Удача, которая еще недавно улыбалась им, отвернулась. Мечта о своем деле казалась теперь наивной и глупой сказкой. Он чувствовал себя загнанным в угол, абсолютно разбитым и одиноким.
Вернулся он под утро. Амина не спала. Она сидела у окна, завернувшись в плед, и смотрела на темное небо. Ее глаза были пустыми. — Я не могу больше, Руслан, — прошептала она, не глядя на него. — Я не понимаю, что происходит. Мне страшно. Я... я, наверное, позвоню маме.
Он молча кивнул. У него не было сил даже на извинения. Он рухнул на кровать и провалился в тяжелый, беспокойный сон, полный кошмаров. Им овладело странное, мистическое ощущение, что на них наведена порча. Что-то темное и липкое окутало их жизнь, отравляя каждый день, каждую мысль. Они пытались бороться, но не видели врага. Враг был невидим и потому особенно страшен.
Глава 26: «Разгадка»
Амина, не в силах больше терпеть непонятный разлад и череду неудач, на следующий день все же набрала номер матери. Она не хотела жаловаться, не хотела расстраивать Зарету, которая только-только начала приходить в себя после болезни мужа. Она просто хотела услышать родной голос, почувствовать связь с домом, который теперь казался таким далеким и безмятежным.
Она говорила о пустяках — о московской погоде, о том, как подрабатывает шитьем на дому, о здоровье отца. Но материнское сердце — самый чуткий прибор. Зарета сразу уловила фальшивые нотки в голосе дочери. — Дочка, с тобой что-то не так, — мягко, но настойчиво сказала она. — Говори правду. У вас с Русланом проблемы?
Слезы, которые Амина сдерживала несколько недель, хлынули потоком. Она рассказала все. О бесконечных неудачах, о непонятных ссорах, о том ощущении черной полосы, которое их преследует. Она говорила сбивчиво, эмоционально, и среди этого потока жалоб мельком упомянула и странные, полные упреков звонки свекрови.
Зарета слушала молча, не перебивая. И когда Амина закончила, в трубке наступила пауза. — Свекровь... — задумчиво проговорила Зарета. — Зулейха... Она всегда была женщиной со сложным характером. Ревнивой. А сейчас, после болезни, ее разум мог помутиться еще сильнее...
Потом она, словно спохватившись, добавила: — Слушай, дочка, я тебе перезвоню. Мне тут соседка в дверь стучит, что-то нести помогает.
На самом деле никакая соседка не стучала. Зарету осенила страшная, невероятная догадка. В их аулах еще были сильны старые суеверия, и она, как и многие женщины ее поколения, втайне верила в дурной глаз и порчу. То, что описывала дочь, — внезапная полоса невезения, разлад в семье, необъяснимая тоска — слишком уж напоминало симптомы дурного вмешательства.
Она вышла из дома и почти бегом направилась к дому той самой бабы Заиры. Она не была с ней близка, но знала, что та знается с темными делами. Зарета застала старуху во дворе, она сушила на солнце пучки трав.
Поговорили о том о сем — о здоровье, о ценах на базаре. И Зарета, как бы между делом, вздохнула: — Эх, плохие времена. Вот у моей Амины в Москве дела совсем разладились. Не везет им. Словно сглазил кто.
Она внимательно следила за реакцией Заиры. Та на мгновение замерла, и в ее хитрых, маленьких глазах мелькнуло что-то похожее на испуг и любопытство. — Сглаз? — фыркнула она, слишком быстро и слишком громко. — Кто их там, в Москве, может сглазить? Там людей-то таких нет! Это они сами, наверное, друг на друга злятся. Молодые, горячие...
Но ее нервозность была заметна. Зарета наклонилась, якобы чтобы поправить платок, и тихо, но очень четко сказала: — А мне вот кажется, что сглаз отсюда, из аула, долетел. От тех, кому их счастье поперек горла стало.
Она смотрела Заире прямо в глаза. Старуха отвела взгляд, засуетилась с травами. — Не знаю я ничего, — забормотала она. — Хватит с меня своих забот.
Но Зарета была уже почти уверена. Она поблагодарила за травы и пошла прочь. А через пару часов, уже вечером, она снова проходила мимо дома Заиры и увидела, как оттуда выходит... Зулейха. Она шла быстро, оглядываясь по сторонам, и прижимала к груди сверток, словно что-то пряча.
Ледяная рука сжала сердце Зареты. Все встало на свои места. Все эти жалобы на невезение, ссоры... Это была не случайность. Это было чье-то злое умысел.
Она почти побежала домой и тут же набрала номер дочери. — Амина, слушай меня внимательно и не перебивай, — ее голос дрожал от волнения и гнева. — Твоя свекровь... Я почти уверена, что она навела на вас порчу! Ходила к бабе Заире! Я сама видела!
Амина слушала, и ужас медленно заполнял ее душу. Она, современная девушка, учившаяся в школе, всегда смеялась над деревенскими суевериями. Но сейчас, оглядываясь на все, что с ними происходило, эти дикие догадки матери казались единственным логичным объяснением. — Но... что делать? — в ужасе прошептала она.
— Немедленно все очистить! — командным тоном сказала Зарета. — Выбрось все, что она вам дарила, все, что могло от нее остаться! Сходи в мечеть, помолись, пусть имам прочитает над вами молитву! И... — она замолчала на секунду, — и скажи Руслану. Скажи ему правду. Пусть знает, на что способна его мать.
Амина опустила телефон и долго сидела неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное. Это было безумие. Но это безумие объясняло абсолютно все. Она встала и начала обыскивать квартиру. И вскоре нашла — закатившийся под шкаф маленький, холщовый мешочек. Она развязала его и с отвращением отшатнулась. Оттуда пахло чем-то горьким и странным. В мешочке была соль.
Она стояла с этой дьявольской вещицей в руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Теперь ей предстояло самое трудное — рассказать все Руслану. Рассказать, что корень всех их бел — его собственная мать. Она знала, что этот разговор разобьет его сердце. Но скрывать это было уже невозможно. Правда, как черная змея, выползла наружу и была готова ужалить.