Утро началось с ледяного молчания. Михаил игнорировал ее за завтраком, уткнувшись в планшет с новостями. Его презрение было осязаемым, как туман, заполнивший столовую. Марина чувствовала себя невидимкой, призраком, чье существование допускалось лишь для исполнения приказов. Он ушел, не сказав ни слова, не бросив взгляда. Хлопок двери прозвучал как приговор.
Она осталась одна в гробовой тишине квартиры. Вчерашний вечер казался кошмарным сном, но покрасневшее запястье и тяжесть на душе напоминали – все было наяву. Она механически убрала со стола, вымыла посуду, протерла пыль. Каждое движение было выверенным, отточенным – любая оплошность могла быть использована против нее позже.
Ее телефон лежал на тумбе в гостиной, мертвый и безмолвный. Она боялась даже взглянуть на него, словно он был соучастником ее преступления. Преступления, которого не совершала.
И тут он зазвонил.
Резкий, пронзительный звук врезался в тишину, заставив Марину вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось. Она подошла, боясь посмотреть на экран. Это мог быть только он. Михаил. Звонить, чтобы отдать новый приказ. Или чтобы проконтролировать.
Но на экране горело неизвестное номер. Не его.
Сердце сделало в груди еще один болезненный кульбит. Кто это? Ольга? Чтобы обсудить вчерашний вечер? Мысли путались.
Марина колеблясь провела пальцем по экрану.
— Але… алло? — ее голос прозвучал хрипло и неуверенно.
— Марина? — произнес мужской голос на другом конце провода. Он был мягким, бархатистым и до боли знакомым. — Это Дмитрий. Простите, что беспокою.
У нее перехватило дыхание. Она инстинктивно оглянулась, словно кто-то мог подслушивать в пустой квартире.
— Дмитрий… здравствуйте. — Она старалась, чтобы голос звучал ровно, нейтрально.
— Здравствуйте. Я… я звоню по поводу вчерашнего. Мне показалось, что атмосфера в конце стала несколько… напряженной. — Он сделал паузу, давая ей время. — Вы в порядке?
Его вопрос был простым, но таким искренним, таким человечным, что у Марины снова предательски запершило в горле. Никто не спрашивал ее, в порядке ли она. Уже очень давно.
— Да, конечно, — она постаралась вложить в голос легкость, но получилось неубедительно. — Все хорошо. Просто устала немного.
Он помолчал. Она почти слышала, как он обдумывает ее слова.
— Я понимаю. Эти светские вечера всегда выматывают. — Еще одна пауза. — Марина, я также хотел извиниться, если мои комплименты или цветы доставили вам какой-то дискомфорт. Я не хотел создавать неловкую ситуацию.
— Нет! — она слишком резко ответила, и тут же поправилась: — То есть, все было прекрасно. Спасибо вам за цветы, они очень красивые.
— Я рад, что они вам понравились, — в его голосе послышалось облегчение. — И… еще одно дело. По «Северному проекту». У меня возникло несколько вопросов по тем отчетам, что вы готовили. Михаил сказал, что вы лучше всех в них разбираетесь. Не могли бы мы как-нибудь… обсудить их? Возможно, за чашкой кофе? Вне офиса, чтобы не отвлекаться.
Марина замерла. Это была ловушка? Проверка на прочность? Или искреннее предложение?
— Я… не знаю, — растерянно прошептала она. — Михаил…
— Я уже обговорил это с ним, — мягко, но настойчиво перебил Дмитрий. — Он не против. Сказал, что вы полностью в курсе и сможете мне все пояснить.
Марина закрыла глаза. Конечно. Михаил «не против». Он посылал ее на очередное задание. Продемонстрировать лояльность. Показать, что она все еще его эффективный инструмент. Мысль о том, чтобы провести время с Дмитрием один на один, одновременно пугала и манила.
— Хорошо, — наконец выдавила она. — Когда вам будет удобно?
— Сегодня, в четыре? Я могу заехать за вами, если хотите.
— Нет! — она снова ответила слишком поспешно. — Я… я встречу вас в городе. Где вам удобно?
Он назвал адрес тихой кофейни в центре. Она кивнула, словно он мог ее видеть.
— Хорошо. До встречи.
— До встречи, Марина. И еще раз… простите за беспокойство.
Он положил трубку. Марина медленно опустила телефон, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Она только что согласилась на тайную встречу с другим мужчиной. Пусть и под предлогом работы. Пусть и с молчаливого одобрения мужа.
Она посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали. Но теперь не только от страха. От чего-то другого. От предвкушения. От опасной, запретной надежды.
И от леденящего ужаса от того, что это предвкушение в ней вообще возникло.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))