В Испании Золотого века при дворе Габсбургов существовал настоящий культ bufones — карликов, шутов, «уродцев», которых держали как живые курьёзы. Буфоны нередко изображались наравне с королём и инфантами в парадных портретах.
Филипп IV и его предшественники окружали себя целыми «штатами» таких людей. Их покупали, дарили, иногда специально искали «диковинных» людей по всей Европе. В романе Виктора Гюго «Человек, который смеётся» впервые появляется термин компрачикос — «покупатели детей». В представлении Гюго это были организованные банды, похищавшие и уродовавшие детей, чтобы продавать их как карликов, шутов, акробатов или певцов-кастратов. Хотя улики по существованию таких массовых операций в Европе XVI–XVII веков отсутствуют, отдельные криминальные случаи и фольклорные мотивы сохранились — святой Викентий де Поль якобы спас мальчика, а в Испании компрачикосов использовали как страшилок для детей.
Эти герои, «маленькие люди» при дворе, соблюдали баланс между развлечением и сарказмом, а их образы использовали для метафоры величия короля — визуальное сопоставление роста и «нормы» усиливало идею монаршей власти. Они были компаньонами детей, псевдодипломатами, порой получали пенсии и уважение, а иногда — покровительство или изгнание, в зависимости от шутки.
Диего Веласкес создал серию портретов карликов и шутов при дворе Филиппа IV. Знаменитая серия портретов предназначалась для украшения королевского охотничьего дворца — Торре-де-ла-Парада.
1. Себастьян де Морра (Sebastián de Morra)
Известен благодаря проникновенному портрету кисти Веласкеса (ок. 1644). Де Морра служил при дворец Филиппа IV, обладал свободой слова в окружении королевской семьи и мог смеяться над ними, оставаясь почти единственным, кто не скрывал своё мнение.
2. Диего де Аседо («Эль Примо») – Don Diego de Acedo, “El Primo”
Другой портрет Веласкеса (ок. 1644–1645) изображает Диего де Аседо, известный под прозвищем «Эль Примо» («Кузен»), сидящим с большой книгой — намёк на его административные обязанности при дворе.Портрет возвышает его статус, представляя как образованного и достойного человека, а не просто фривольного шута.
3. Барбаррожа (“Красная Борода”) – El bufón Barbarroja
Портрет Кристобаля де Кастаньеды, известного как Барбаррожа, шута при дворе Филиппа IV (1633–1649), представлен в образе воина с булавой и мечом. Шут-остряк, который слишком много позволял себе. Однажды он пошутил: «Ни маслины, ни Оливары» — намекнув на всемогущего фаворита герцога Оливареса. Смелая реплика стоила ему места при дворе: шутовство обернулось изгнанием.
4. Мария Барбола – Maria Bárbola
Была придворной карлицей в доме королевы-регентши Марианны Австрийской (вторая жена Филиппа IV) с 1651 по 1700 годы. Представлена на знаменитой картине Веласкеса «Менины», где её изображают стоящей рядом с инфантой. Она представлена сдержанной, внимательной и достойной — что было исключением в эпоху.
Эти фигуры — не просто комические атрибуты придворного спектакля. Они — зеркало власти и смысла: между смехом и правдой, между «малым» и великим. Портреты напоминают нам: за фасадом «курьёзов» скрываются люди с судьбами, характерами и правом на уважение. Веласкес и Гойя первыми в истории искусства показали их не как игрушки королей, а как личностей.