Глава 27: «Разговор с матерью»
Амина медлила с разговором весь день. Она смотрела, как Руслан мрачно бродит по квартире, подавленный безработицей и неудачами, и не могла найти в себе сил добавить ему еще одной боли. Но вид того самого холщового мешочка, лежавшего на полке как обвинение, не давал ей покоя. Вечером, когда он в очередной раз уставился в окно, она не выдержала.
— Руслан, нам нужно поговорить, — тихо сказала она, подходя к нему. — Это очень серьезно.
Он обернулся. Его лицо было усталым и потухшим. — Опять о деньгах? Я знаю. Я завтра пойду... — Не о деньгах. О твоей матери.
Она увидела, как его глаза сузились от мгновенной неприязни. Он был не готов к этой теме. — Что опять наговорила? — отрезал он грубо. — Опять звонила? — Нет. Хуже.
Она глубоко вдохнула и выложила ему все. Слова своей матери, подозрения, визит к бабе Заире, найденный мешочек с солью. Она говорила быстро, боясь, что не хватит духу закончить, и протянула ему злополучный сверток.
Руслан слушал, и его лицо сначала выражало недоверие, потом недоумение, а затем медленно стало каменеть от нарастающего, леденящего ужаса и гнева. Он взял мешочек, понюхал его и швырнул на пол, словно его коснулась гадюка. — Это... это бред! — выкрикнул он, но в его голосе уже не было уверенности, а была лишь отчаянная попытка отрицать очевидное. — Мать? Моя мать? Она бы никогда... Это суеверия! Чушь собачья!
— Объясни тогда это! — вскрикнула Амина, впервые за долгое время повысив на него голос. Она ткнула пальцем в воздух, указывая на всю их несчастную квартиру. — Объясни наши ссоры! Объясни твое увольнение! Объясни сорвавшуюся аренду! Все сразу, словно по команде! Ты сам говорил, что чувствуешь, будто на нас наведена порча!
Он молчал. Он не мог объяснить. Все кусочки пазла, все странности и неудачи вдруг сложились в одну ужасающую картину. Его собственная мать. Та, что пела ему колыбельные, что молилась за его здоровье... Она пошла к ворожее, чтобы навредить его жене, его семье, ему самому. Ради чего? Ради слепой, удушающей ревности.
Ярость, горячая и слепая, поднялась в нем с такой силой, что потемнело в глазах. Он схватил телефон и с такой силой набрал номер отца, что чуть не разбил экран.
Трубку взял Ахмад. — Сынок? Что случилось? — Мать на месте? — его голос звучал хрипло и чужо. — Спит уже... Руслан, ты в порядке? — Передай ей трубку. Немедленно.
Послышались шаги, сонное ворчание. И наконец в трубке послышался ее голос, слабый, сонный: — Сынок? Это ты? Что-то случилось? — Случилось, мама, — его голос был низким, звенящим от сдерживаемой ярости. — Случилось то, о чем ты так молилась. Твои темные молитвы услышаны. Ты добилась своего.
Она замерла в тишине. Он слышал ее учащенное дыхание. — О чем ты... я не понимаю... — Перестань врать! — рявкнул он, и его крик заставил Амину вздрогнуть. — Я все знаю! Про бабу Заиру! Про ее черные обряды! Про мешочек с солью, который ты велела подбросить в наш дом! Как ты могла?! КТО ТЫ ПОСЛЕ ЭТОГО?!
На том конце провода раздался тихий, испуганный всхлип. — Я... я не знаю, о чем ты... это наговоры... ее, наверное... — она кивнула в сторону невестки, даже не зная, что ее не слышно. — МОЛЧАТЬ! — заорал Руслан так, что стекла задребезжали. — Не смей даже думать обвинять ее! Ты перешла все границы! Ты предала меня! Предала наш дом! Ты занималась черной магией против собственного сына! Ради чего? Чтобы вернуть меня? Так знай: своим поступком ты оттолкнула меня навсегда!
Он почти не дышал, его всего трясло от невыносимой боли и гнева. — С сегодняшнего дня у меня нет матери. Я прекращаю с тобой всякое общение. Не звони мне. Не пиши. Я не хочу тебя видеть и слышать. Ты мне чужая.
Раздался оглушительный вопль, полный такого отчаяния и ужаса, что стало страшно. Потом послышались причитания Ахмада, суета. Руслан не слушал. Он положил трубку, его руки дрожали. Он поднял на Амину взгляд, полный такой боли, что ей захотелось обнять его, но он отшатнулся.
Он вышел на балкон, в колючий московский холод, и закурил. Первый раз в жизни. Он стоял, опершись о перила, и смотрел на огни чужого города, а по его лицу текли тихие, горькие слезы. Он только что похоронить свою мать. Заживо. И это было больнее, чем потерять ее по-настоящему. Он чувствовал себя опустошенным, преданным, оскверненным. Но где-то глубоко внутри, под слоями боли, он чувствовал и странное облегчение. Цепь, сковывавшая его всю жизнь, наконец-то лопнула. Он был свободен. Но какой ценой? Он заплатил за свою свободу частью собственной души.
Глава 28: «Первая прибыль»
Странная вещь — человеческая психика. Иногда нужно достигнуть самого дна, пережить самое горькое предательство, чтобы оттолкнуться от него и выпрыгнуть наверх. Разговор с матерью стал для Руслана той самой точкой дна. Все, что происходило после — черная полоса, ссоры, неудачи — меркло перед осознанием того, что его собственная мать желала ему зла.
Но именно это осознание выжгло в нем дотла всю жалость к себе, всю нерешительность, всю остаточную сыновью вину. Он больше ничего не был должен. Никому. Он был свободен в своих решениях. И он должен был выжить. Ради себя, ради Амины, ради их будущего.
На следующий день он проснулся другим человеком. В его глазах, еще недавно потухших, горел новый, холодный и решительный огонь. Он больше не искал работу. Он ее создавал.
— Хватит, — сказал он Амине за завтраком. — Мы не будем больше никого ждать и ни у кого просить. Мы начинаем свое дело. Прямо сейчас. С нуля.
Они сели за стол и стали анализировать. Денег на аренду даже самого маленького гаража не было. Значит, нужно начинать с мобильных услуг. Что он умел делать лучше всего? Идеально мыть и деталить машины. Этому он научился в салоне премиум-класса. И он видел, как москвичи, даже небогатые, любили свои автомобили и были готовы платить за качественный уход.
В тот же день он напечатал на стареньком принтере визитки и листовки. «Детейлинг на выезд. Профессиональный хэнд-мобинг. Ваш автомобиль будет сиять, как новый!» Он указал свой номер телефона. Амина тем временем сидела на тематических форумах и в соцсетях, оставляя грамотные, вежливые комментарии и рекламируя их услуги.
Первый звонок раздался через два дня. Клиентом оказался владелец не самой новой, но ухоженной иномарки. Он скептически осмотрел Руслана, но тот говорил с ним на языке деталей — о типах полиролей, о составе восков, о методах чистки салона. Клиент был впечатлен. Он согласился.
Руслан отработал на той машине пять часов. Он не мыл ее, он холил ее. Он довел до зеркального блеска не только кузов, но и диски, и стекла, и пластик. Салон сиял чистотой. Клиент, забрав машину, просвистел от удивления и заплатил без лишних слов, даже дал чаевые.
Это был первый заработок. Небольшой, но честный. Их собственный.
Пошел сарафанное радио. Руслана хвалили. Его стали рекомендовать. Он не брал много заказов, но каждый выполнял с ювелирной точностью. Он вкладывал всю свою ярость, всю свою боль, всю свою энергию в то, чтобы каждая машина стала идеальной. Это была его терапия.
Через месяц у него уже был небольшой, но стабильный поток клиентов. Он скопил на необходимое оборудование — хороший полировочный фен, качественную химию. Амина вела бухгалтерию, договаривалась с клиентами, строила график.
И вот настал день, когда они подсчитали прибыль за месяц. Цифра на экране калькулятора заставила их замереть. Это была сумма, в несколько раз превышающая его зарплату мойщика. Они сидели за кухонным столом и смотрели друг на друга с недоверием и восторгом.
— У нас получилось, — прошептала Амина. — Руслан, ты видишь? У нас получилось!
Он смотрел на цифры, и по его лицу медленно расползалась улыбка. Первая по-настоящему счастливая улыбка за последние полгода. Это была не просто прибыль. Это было доказательство. Доказательство того, что он чего-то стоит. Что его ум, его руки, его упорство имеют ценность. Что он может сам строить свою жизнь, несмотря ни на что.
Он обнял жену и прижал к себе. — Это только начало, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая уверенность, что была у него в юности, когда он мечтал о своем деле. — Я обещаю тебе. Это только начало.
Они праздновали скромно — купили хороший шоколад и бутылку гранатового сока. Сидели, держались за руки и строили планы. Теперь они могли задуматься о собственном маленьком помещении. О найме помощника. О будущем.
Руслан чувствовал, что тяжелый камень, давивший на него, наконец-то свалился с души. Он прошел через предательство, нищету, отчаяние и выстоял. Он не сломался. Он стал только сильнее. И теперь он знал — никакие темные силы, никакая материнская ревность не смогут остановить его на пути к его цели. Он сделал первый, самый трудный шаг. И он был готов идти дальше. Один. Без благословения. Но зато с чистой совестью и с любимой женщиной рядом.