Обзор немецких медиа
🗞(+)Die Welt в статье «Путинская экономика: страх Запада перед полным эмбарго на российскую нефть» рассказывает, что нефтяная отрасль России находится в глубоком кризисе. Путин сталкивается с новыми проблемами с нескольких сторон. Тем не менее, Запад опасается полного запрета на импорт. Взгляд на цифры показывает, почему риск так высок. Уровень упоротости: отсутствует 🟢
Балансы российских нефтяных компаний за первую половину 2025 года выглядят не лучшим образом. Если компании и получали прибыль, то она резко упала. Например, у государственного и котируемого на бирже лидера отрасли «Роснефти», крупнейшего налогоплательщика страны, прибыль упала на 68,3% до ₽245 млрд (€2,6 млрд).
Вторая по величине частная компания, «Лукойл», получила чистую прибыль в размере ₽288,57 млрд, что на 51% меньше. У «Газпром нефти», входящей в империю «Газпром», она упала на 54,2% до ₽150,4 млрд (€1,6 млрд).
В сибирском гиганте «Сургутнефтегаз», который уже давно хранит на счетах двузначные миллиарды долларов, несмотря на неясную структуру собственности, прошлогодняя прибыль в первом полугодии даже превратилась в убыток в размере ₽452,7 млрд (€4,8 млрд). И всё это при том, что средний оборот по отрасли упал всего на 12% и 17%.
Михаил Крутихин, московский эксперт в области энергетики и соучредитель консалтинговой компании RusEnergy, отвечая на вопрос WELT, сказал об «очень больших потерях». По мнению ряда аналитиков, опрошенных российским деловым изданием РБК, эти цифры «слабы, как и ожидалось».
На самом деле участники рынка уже давно снизили свои ожидания. В частности, больше не было иллюзий относительно двух факторов, которые в конечном итоге стали основными причинами негативной динамики. Это общее снижение цен на нефть (сейчас Brent стоит около $67 за баррель) и необычайная сила курса рубля, которая сильно снижает экспортную выручку как государственного бюджета, так и компаний.
Если в начале 2024 года один доллар ещё стоил ₽91,6, а в начале 2025 года — ₽114,7, то уже через полгода — всего ₽78,5. В основном это связано с тем, что в конце октября 2024 года Центробанк поднял ключевую ставку до 21% в рамках борьбы с высокой инфляцией, вызванной войной, и лишь в начале июня 2025 года немного снизил её до 18%.
«На самом деле у России есть большое пространство для манёвра, когда речь идет о ключевой ставке, но она не может ничего поделать с самим трендом цен на нефть», - говорит WELT Василий Астров, эксперт по России из Венского института международных экономических исследований (WIIW).
На самом деле на рынке существует ценовой переизбыток, поскольку расширенное нефтяное объединение ОПЕК+ активно наращивает добычу, а страны, не входящие в нефтяной картель, например Бразилия, также производят больше. «Спрос растёт медленнее, чем добыча», — говорит Крутихин.
За первые восемь месяцев этого года российское государство получило от продажи нефти и газа (нефть сейчас примерно в шесть раз важнее газа) на 20,2% меньше, чем годом ранее. В результате дефицит бюджета, отягощенного военными расходами, вырос до 2,2% от ВВП.
Но насколько важна нефть для российской экономики? И насколько опасным может стать для России дальнейшее снижение доходов от продажи нефти, как того хотят ЕС и в некоторой степени США?
«Текущая ситуация неприятна для бюджета, но в целом не критична», — говорит Астров. Это связано, в частности, с тем, что благодаря экономическому буму последних лет возросло значение других налоговых поступлений и снизилась значимость так называемых нефтегазовых доходов в государственном бюджете.
Хотя до начала войны на Украине на их долю приходилось чуть менее трети всех доходов бюджета, в первый год войны из-за резкого роста цен на сырьевые товары эта доля выросла до 41%, а затем снова упала до чуть менее трети, а в первой половине 2025 года — до чуть более четверти. «В целом по году прогнозируется доля всего в 22%, что является самым низким показателем за последние 15 лет», — сказал WELT Владислав Иноземцев, бывший советник Кремля при президенте Дмитрии Медведеве, а затем соучредитель Центра анализа и стратегий в Европе (Case).
По словам Иноземцева, государство включает в статью нефтегазовых доходов бюджета только налог на добычу полезных ископаемых и экспортные пошлины, но не другие прямые и косвенные налоги с этого сектора. Запад уже давно пытается сократить доходы государства с помощью санкций и ограничения цены на российскую нефть основного сорта Urals в $60.
Этот механизм почти не работает, потому что Россия научилась с ним справляться, говорит Астров. После потери европейского рынка страна вынуждена предоставлять своим новым основным клиентам — Китаю и Индии — всё новые и новые скидки, а дополнительные расходы на транспорт и страхование также съедают маржу.
В сочетании с общим падением цен на нефть это привело к увеличению традиционного ценового дисконта для Urals по сравнению с Brent. Если в июле прошлого года Urals ещё стоила $74 за баррель, то год спустя — $60,4, а в августе — всего $57,6, по данным Министерства экономики РФ. Доходы от российского экспорта семи миллионов баррелей в день упали с $518 млн в день до всего $403 млн в августе.
ЕС хочет добиться ограничения цены на уровне $47,60 с помощью нового пакета санкций, но не хочет, чтобы США присоединились к нему. В свою очередь, США удвоили импортные тарифы для Индии до 50%, чтобы заставить её сократить импорт нефти из России.
Индия реагирует на это и осенью несколько сократит свои закупки, пишет агентство Bloomberg [по-моему, Индия послала вас на хрен — прим. «М.П.»]. Однако это не приведёт к снижению цены на Urals до $35.
По словам Астрова, такой уровень цен увеличит дефицит бюджета на 3-4% и приведёт к «катастрофическим проблемам», по словам Иноземцева, хотя частично это будет компенсировано девальвацией рубля. «Нефтяные войны» не парализуют российскую экономику в ближайшем будущем», — говорит Иноземцев, — если только не произойдёт полная блокада экспорта».
США уже давно следят за тем, чтобы российский экспорт не прерывался из-за украинских атак, опасаясь потрясений на мировом нефтяном рынке, который потребляет 104 миллиона баррелей в день. В последнее время инциденты всё же случались — например, на трубопроводе «Дружба», который снабжает Венгрию и Словакию.
А в самой России парализована работа 17% нефтеперерабатывающих мощностей. Пока что это не привело к росту цен на нефть. Но что произойдёт, если наложить полное эмбарго на третьего по величине производителя нефти, который добывает около десяти миллионов баррелей в день?
Никто не хочет этого представлять. «Семь миллионов баррелей, которые Россия экспортирует в мир, не могут быть заменены в ближайшие три года», — пояснил в недавнем интервью Сергей Вакуленко, многолетний нефтяной менеджер и старший научный сотрудник Центра Карнеги Россия-Евразия в Берлине с 2022 года. По оценкам, к концу 2025 года в мире будет переизбыток нефти на 2,6 миллиона баррелей.
А нефтяной картель ОПЕК располагает свободными производственными мощностями в диапазоне от 2,5 до 4 миллионов баррелей. Однако она никогда не стремилась добывать на пределе, говорит Вакуленко. Если бы в случае полного эмбарго на российскую нефть цена взлетела, например, до $150 за баррель, спрос бы упал, и мир адаптировался бы к новой ситуации. «Цена привела бы к экономическому кризису».
Этого не произойдёт, поскольку есть много стран, которые хотят покупать российскую нефть и не против оказаться в санкционном списке Запада, говорит Вакуленко. Только Китай импортирует около 2 млн баррелей от своего северного соседа — по прямому трубопроводу, где санкции против судов не помогут.
Авторы: Эдуард Штайнер. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: жалкий лепет. Но ребята в принципе уже смирились 😀