Здравия, товарищи!
Воспоминания немцев, прочувствовавших все прелести войны на Восточном фронте, явно показывают, что рукопашная с нашими солдатами воспринималась ими как нечто ужасное.
Солдаты Вермахта были, конечно, отличными бойцами, но рукопашная с нашими в большинстве случаев заканчивалась поражением немцев.
Чем же это объяснялось, коль скоро уровень подготовки и стойкость обеих сторон был примерно одинаков?
Некоторые думают, что дело в каких-то врожденных качествах наших бойцов, в особом русском духе, тогда как другие ищут причину в каких-то только недавно появившихся древнеславянских единоборствах.
Боевая рукопашка
Из истории мы знаем, что никаким единоборствам, никакому боевому самбо солдат Красной армии не обучали.
Это вообще дело слишком долгое, да и назвать этот навык наиважнейшим в условиях современной войны (и тем более когда мобилизация становится массовой) затруднительно.
Правда, обучение штыковому бою проводилось в несколько большем объеме, чем в рядах Вермахта, но и только.
У немцев ситуация была примерно аналогичной: хотя Алоизыч и говорил, что немецкого солдата нужно обучат боксу и джиу-джитсу (особенно первому), дабы взрастить истинно воинский дух, однако широкого применения эта практика не нашла, ограничившись диверсионными группами и прочими «узкими специалистами».
Однако были причины, которые кажутся более весомыми.
Социальные различия
Армия, конечно, научить может многому, но это не то место, где будут долго учить всему с нуля. Просто потому, что на это нет времени. Поэтому доармейский облик бойца всегда имел большое значение, о чем писали еще древние римляне.
С этой точки зрения одним из значимых отличий Красной армии от Вермахта был бо́льший процент деревенских жителей.
Очень важно было и то, что русская деревня намного архаичнее немецкой.
Хозяйственные навыки
Значительно большим был и процент ручного труда, благодаря чему для большинства парней и мужиков из деревни топор был почти продолжением руки.
Когда эти люди брали в руки саперку или другой предмет дробяще-режуще-рубящего характера, они получали солидное преимущество перед теми, у кого руки уже несколько успели отвыкнуть от архаичных орудий труда.
Может богатырями они и не выглядели, но навык есть навык.
И если штыковому бою деревенского парня или мужика еще нужно обучать, то работа сапёрной лопаткой была уже частично освоенной, если не в техническом аспекте, то в плане силы удара уж точно.
Культурные отличия
Примерно до середины ХХ века почти неотъемлемой частью русской (не только деревенской, но и зачастую городской) жизни были кулачные бои, нередко массовые (стенка-на стенку), порой перераставшие в настоящие побоища.
Из источников мы знаем, что кроме русских в этом действе принимали активное участие и татары. Несомненно, были участники и других национальностей.
В XIX веке в Казани такие противостояния регулярно происходили между русскими и татарскими слободами.
И не от взаимной ненависти, а от спортивного интереса, хотя заканчивался этот интерес порой увечьями и даже смертью некоторых участников.
Индоевропейские корни
Пристрастие восточных славян к кулачным боям было зафиксировано уже в XI веке.
И оно смогло удержаться даже несмотря на критику церкви, которая и погибших в таких боях отпевать запрещала, и даже участников предписывала отлучать от церкви.
Какой-то уникальной эту традицию было назвать сложно – она является общей для всех индоевропейцев, – но некоторые ее постепенно изживали, другие изживали довольно быстро, а у третьих она держалась очень долго.
Восточные славяне попали в третью категорию, доказав, что Руси есть веселие не только «пи́ти», но и «би́ти, валя́ти, вломи́ти и оземь броса́ти».
Незадолго до Петра
Интересно, что в XVI веке барон Сигизмунд фон Герберштейн в своих «Записках о Московии», довольно сдержанно оценивая боевые качества русской армии (если не сказать низко), говорил, что московиты очень сильны руками и телесно в целом, а поэтому иноземцы остерегаются вступать с ними в рукопашный бой, предпочитая полагаться на хитрость и ловкость.
Суперстрашные московиты
К словам барона, стоит признать, нужно относиться с изрядной долей скепсиса, поскольку из текста его сочинения видно, что о многом он имел, говоря по правде, не до конца точное представление.
Вот пример такого неполного понимания:
«Сражающемуся с московитом нужно иметь в виду, что следует искусно владеть оружием, чтобы не попадаться к нему в руки, так как у них очень сильные руки, плечи и все тело; но в искусстве сражения они по большей части уступают.
Ведь они настолько сильны, что осмеливаются схватываться безо всякого оружия с неукротимыми, свирепыми медведями, полагаясь только на свои силы; схватив медведя за уши, они утомляют его до тех пор, пока, совершенно ослабевшего, не свалят на землю.»
В свете того, что восточные славяне антропологически от, скажем, поляков и жителей Центральной Европы отличаются незначительно, и никакой сверхсилой, которую можно было бы приписать, скажем, полинезийцам, не обладают, можно констатировать, что фон Герберштейн является одним из отцов развесистой псевдорусской клюквы западного мира.
К сожалению, у нас не нашлось своих пиарщиков, которые бы распиарили московских воинов, как это произошло с викингами (в основной своей массе, кстати, к обладателям особенно мощного телосложения не относящимися).
Признаться, мерещится мне какой-нибудь сериал «Московиты», где наши предки забрасывают вражескую армию набитыми в заплечный мешок метательными медведями, а вражеских лошадей, так и вовсе о колено переламывают!
Такой шанс упущен!
В каждой шутке есть…
Впрочем, несмотря на некоторые преувеличения, Герберштейн уловил общую направленность русской народной культуры и культ борьбы и кулачных боев.
Вот ещё одна цитата из его труда:
«Начинают они борьбу кулаками, а вскоре без разбору и с великой яростью бьют ногами по лицу, шее, груди, животу и детородным частям и вообще, каким только можно способом они поражают других, состязаясь в победе так, что часто их уносят оттуда бездыханными…»
Примерно то же самое говорили и другие путешественники.
В частности, итальянец Марко Фоскарино сообщал, что молодежь московитов весьма спортивна и активно соревнуется в различных военно-прикладных забавах, в т. ч. в кулачном бою, тогда как к азартным играм равнодушна, ибо последние были под запретом.
И эта традиция, которая, кстати, изначально объединяла все сословия, в конечном счете наиболее укоренилась в крестьянской и рабочей среде.
Ближе к нашим временам
В первой половине ХХ века традиция массовых кулачных боев была ещё более чем жива, хотя смертельные случаи бывали уже не столь часты, да и в городах этому действу предаваться было не всегда возможно, во всяком случае, не в открытую.
И те, кто имел в своем житии опыт «драки толпой», как, например, футбольные фанаты, знают, что, получив опыт в месеве сём, столкновение с уличной гопотой как поворотный момент жизни уже не видится.
Знают они и навязчивое желание испытать этот экстаз снова. Не случайно же один из русских церковных деятелей отмечал, что в подобные массовые драки лезут не только молодые и зрелые мужики, но и старики.
В годы Великой Отечественной
И вот с последними десятилетиями жизни этой древней языческой традиции, уходящей в неведомую древность, похоже, и столкнулись немцы, поскольку в Европе аналогичные забавы уже по большей части успели стать реликтом.
Вероятно, это осознавали (пусть и без экскурсов в историю русских и нерусских кулачных традиций) и командиры Красной Армии, ибо, если я не ошибаюсь, наши командиры были инициаторами рукопашных стычек в 2–3 раза чаще, чем немцы, что говорит, как о превосходстве наших дедов-прадедов над дедами-прадедами нынешних немцев, так и о том, что враг был тоже не лыком шит и порой сам навязывал рукопашку.
К сожалению, в последние годы у меня складывается впечатление, что культ крепкого кулака покидает Русь, уходя куда-то в горы.
До встречи!