Все главы здесь
Глава 65
Они вошли в номер, и дверь мягко закрылась за ними, отрезав воспоминания веселого душевного вечера. Внутри было полутемно — лишь свет фонаря, падающий в окно, освещал просторный номер.
Олег потянулся к выключателю.
— Не включай! — попросила Надя.
На маленьком столике блестело ведерко со льдом и бутылкой шампанского, рядом стояли два высоких тонких фужера. В вазе призывно манили фрукты: яблоки, виноград, бананы, апельсины.
Надя остановилась у зеркала, словно пытаясь перевести дыхание, и осторожно коснулась щеки, еще горячей от волнения.
Ее отражение смотрело на нее с легкой улыбкой, но внутри все дрожало — от неожиданного поворота вечера, превратившегося из празднования дня рождения в помолвку, от усталости, от того, что пришлось испытать.
Олег подошел ближе, обнял со спины, прижимая осторожно, почти невесомо, словно боялся причинить ей неудобство.
— Ну как, а этот сюрприз удался? — спросил он тихо, уткнувшись носом в ее волосы.
Надя, глядя на их отражение в зеркале, вздохнула:
— Я все еще не верю, что это происходит со мной.
— Привыкай, невеста, — сказал Олег и улыбнулся.
Она повернулась к нему и прижалась всем телом.
— Шампанского? — предложил он.
— С удовольствием. Давай выпьем за тебя, за твой день!
Он налил шампанское, протянул ей бокал. Стекло чуть дрожало в ее пальцах, и Олег заметил это — осторожно прикрыл ее руку своей ладонью.
— Не бойся, — прошептал он, — теперь мы вместе.
Она кивнула, сделала маленький глоток, почувствовала, как пузырьки заиграли на языке, и впервые за весь вечер по-настоящему расслабилась.
Тишина номера будто накрыла их с головой, и сердце Нади стучало громче любых звуков за окном.
Они сидели в удобных креслах, шампанское в бокалах почти нетронутое. В комнате стояла тишина, только где-то далеко за окном проехала машина.
Надя все никак не решалась, кусала губу, теребила локон. И наконец, тихо, но твердо сказала:
— Олег… скажи честно. Зачем ты сказал всем про ребенка? Ты ведь даже меня не предупредил.
Он посмотрел на нее долго, пристально, словно обдумывал каждое ее слово. И ответил негромко, но с такой уверенностью, что у нее внутри что-то дрогнуло:
— Надь, потому что я мужчина. И я должен взять на себя все, что касается тебя и этого малыша, — он накрыл ее руку своей ладонью. — Мне не нужны твои отчеты о прошлом. Ты моя женщина. И ребенок твой — значит, тоже мой. Иначе быть не может.
Надя открыла рот, будто хотела что-то возразить, но слова застряли. А он продолжал:
— Я хотел, чтобы все знали: ты под моей защитой. Чтобы больше никто и никогда не смел смотреть на тебя с подозрением или жалостью. Чтобы в их глазах ты была не «Надежда, одинокая женщина с тайной», а моя невеста и мать моего ребенка. А в скором времени — жена!
Он сказал это спокойно, без пафоса, но в его голосе звучала такая твердость, что у нее внутри растаял лед непонимания и беспокойства.
— Олег… — прошептала она, и в глазах блеснули слезы. — Ты будто с другой планеты.
Надя хотела добавить, что не встречала таких мужчин, но это было бы несправедливо по отношению к Ласло. Он тоже был очень достойным мужчиной.
«Почему «был»? — холодом пронеслось внутри.
«Есть!» — твердо исправила сама себя Надя.
Олег встал и поднял с кресла Надю, коснулся лбом ее лба и тихо добавил:
— Все остальное — неважно. Важно одно: мы вместе. Навсегда!
Надя смотрела на него сквозь легкий туман своих слез — но это были не слезы обиды или боли, а какое-то новое чувство, от которого внутри расправлялись крылья. Она улыбнулась — по-настоящему, открыто, так, как давно не улыбалась.
— Значит… мы семья? — спросила она почти шепотом, будто боялась спугнуть хрупкую реальность.
Олег кивнул.
— Уже сейчас. Не завтра, не когда-нибудь потом. Сейчас, Надя.
Она прижалась к нему, вдохнула его запах — чуть терпкий, мужской — и почувствовала, как сердце вдруг залила радость. Тихая, глубокая, как утро у моря, когда солнце выплывает из воды, а волна осторожно накатывает на берег.
Он гладил ее волосы, щека касалась ее виска, и в этой простоте прикосновения было больше близости, чем в любых других движениях. Они стояли так долго, пока сама тишина не подтолкнула их к другому движению.
Олег поднял ее лицо ладонями, посмотрел в глаза, будто спрашивая разрешения, и поцеловал. Поцелуй был мягким, но в нем таилась та самая мужская решимость, которой не хватало в ее жизни вот уже несколько месяцев. Надя откликнулась — сначала осторожно, потом смелее, с каждым мгновением ощущая, как растворяются ее сомнения.
…Их первая близость была не страстью, не вихрем — а именно радостью. Словно они вместе строили новый дом, кладя кирпич за кирпичом: взгляд, прикосновение, слово, дыхание. Она чувствовала, что ему важно каждое ее движение, ее дыхание, ее улыбка сквозь смущение.
Когда все кончилось и стихло, они лежали рядом, глядя в потолок и будто слушая одно общее сердце. Надя подумала: «Да, с Ласло я познала близость с настоящей любовью. Но с Олегом — я знаю будущее».
Ей стало легко и тепло, как будто она только что обрела еще одну родину — в его руках, на его груди, в этой ночи, которая стала началом их новой жизни.
Надя уснула крепко, под тихое дыхание Олега рядом, и вдруг очутилась в каком-то знакомом и в то же время чужом саду. Легкий ветер колыхал листву, пахло сиренью и свежей травой. На белой деревянной скамейке сидел Ласло — в светлой рубашке с открытым воротом, такой, каким она помнила его в их лучшие дни. Увидев ее, он поднялся, улыбнулся широко, и в глазах его была радость — простая, безусловная. Он протянул к ней руки.
И Надя уже хотела шагнуть к нему, но вдруг рядом оказался Олег. Высокий, уверенный, такой близкий и теплый. Она даже не успела подумать — ноги сами понесли ее к нему. Она вложила свою ладонь в его ладонь и пошла рядом, не оглядываясь.
Но спиной чувствовала: Ласло остался там, в солнечном саду. Он все еще стоял с протянутыми руками. Не упрекал, не сердился — только смотрел с легким удивлением и такой нежностью, что у Нади сжалось сердце.
Она проснулась внезапно, с болью в груди, словно она действительно только что предала. Олег спал спокойно, обняв ее, а она лежала и думала: «Я сама отвернулась. Он звал, а я пошла за другим».
Утро началось спокойно. В комнате стояла тишина, только сквозь занавески пробивался солнечный свет. Олег уже проснулся, смотрел на Надю с таким вниманием и теплом, что она на секунду забыла о своем сне.
— Надь, — сказал он тихо, — я думаю, нам надо подать заявление в ЗАГС. Сегодня же. Не откладывать. У нас с тобой впереди рождение ребенка, и я хочу, чтобы все было правильно.
Она улыбнулась, получив удовольствие от того, что он сказал — у нас с тобой, — но в глубине глаз все же мелькнула тень. Сон еще жил в памяти, но вслух она ничего не сказала, только кивнула.
— Да, я тоже хочу побыстрее.
Они быстро собрались, позавтракали в ресторане отеля и, держась за руки, вышли в город. Было ощущение новой жизни — как будто все, что было раньше, осталось за чертой этой ночи.
По дороге Олег предложил:
— Давай сразу после занятий в ЗАГС? Удобно? Никаких планов нет?
Надя согласно кивнула. Внутри нее боролись два чувства: радость от того, что рядом этот сильный, уверенный мужчина, и тонкая печаль — от того, что их отношения построены на обмане близких Олега. На Любовь Петровну было плевать. А вот бабуля… Надя с большим теплом относилась к этой женщине. Ведь она будет ждать правнуков…
Олег, будто прочитав ее мысли, сказал:
— Бабушка еще очень бодрая!
Уверен, она дождется…
Надя сразу поняла, о чем он, и благодарно пожала его ладонь.
Татьяна Алимова