Коля Герасимов вчера написал про безутешных русских философов (и меня в частности

Коля Герасимов вчера написал про безутешных русских философов (и меня в частности). После этого я подумал, что сейчас и правда могу описать своё состояние как безутешное. Мне по этому поводу вспомнились стихи Сергея Марковича Гандлевского:

Фальстафу молодости я сказал «прощай»

И сел в трамвай.

В процессе эволюции, не вдруг

Был шалопай, а стал бирюк.

И тем не менее апрель

С безалкогольною капелью

Мне ударяет в голову, как хмель.

Не водрузить ли несколько скворешен

С похвальной целью?

Не пострелять ли в цель?

Короче говоря, я безутешен.

И другое стихотворение (привожу только первую часть):

Будет все. Охлажденная долгим трудом,

Устареет досада на бестолочь жизни,

Прожитой впопыхах и взахлеб. Будет дом

Под сосновым холмом на Оке или Жиздре.

Будут клин журавлиный на юг острием,

Толчея снегопада в движении Броуна,

И окрестная прелесть в сознанье  моем

Накануне разлуки предстанет утроена.

Будет майская полночь.  Осока и плес.

Ненароком задетая ветка остудит

Лоб жасмином.  Забудется вкус черных слез.

Будет все. Одного утешенья не будет...

Когда у меня был стрим с Гандлевским, я спросил его об этом мотиве неудовлетворенности жизнью в его поэзии, на что он мне ответил цитатой из Ходасевича: «Кажется, в этом и заключена сущность искусства (или одна из его сущностей). Тематика искусства всегда или почти всегда горестна, само же искусство утешительно. Чем же претворяется горечь в утешение? Созерцанием творческого акта — ничем более».

А ещё сегодня день рождения у самого безутешного русского поэта – Бориса Рыжего.