В садике Миранальда не всегда засыпала
во время тихого часа. Чаще она лежала с открытыми глазами, улетая в собственный мир живых грёз, или тихо перешёптывалась с Мариной через проход, обмениваясь самыми сокровенными, шепчущими секретами. Но сегодня едва она закрыла веки, как почувствовала, как её сознание начинает медленно и плавно тонуть, словно погружалось в тёплое молоко, потом погружение усилилось и вдруг случилось нечто.
Вдруг она будто всплыла и увидела комнату для сна со стороны, откуда-то с потолка. Ощущение было странным и новым.
«Я же уже спала, как это все? — с удивлением подумала она. — Значит, теперь я бодрствую?»
Она ощутила невероятную, знакомую по своим снам лёгкость и невесомость. Решив проверить, что происходит, она направилась мимо Анны Сергеевны. Воспитательница в это время заботливо, по-матерински поправляла одеяла у малышей, тихо напевая колыбельную. Странно, но Анна Сергеевна не обернулась, не увидела её.
«Почему она на меня не смотрит?» — мелькнула у Миранальды тревожная мысль.
Она подошла к своей собственной кроватке и замерла от изумления. Под розовым, с барашками, одеялом мирно спала… она сама. Та самая, настоящая Миранальда, с рассыпавшимися по подушке тёмными кудряшками и румяными, приоткрытыми в безмятежном сне губками.
«Ничего не понимаю», — закружилось у неё в голове.
В смятении она попыталась облокотиться на спинку кровати, но её рука беспрепятственно и бесшумно прошла сквозь дерево, не встретив никакого сопротивления.
«Так я сплю!» — с радостью и облегчением осознала она. Но почти сразу же её ум снова утонул в вопросах: «Но как же так получается? Одна я сплю, другая я здесь не сплю всё вижу и понимаю? Я сплю не по-настоящему? Что вообще происходит?»
От этой путаницы она почти крикнула: «Я ничего не понимаю!» — и тут же испугалась, что нарушила тишину. Но, оглянувшись, поняла, что её крик никто не услышал. Анна Сергеевна по-прежнему не замечала её, проходя мимо, сквозь неё.
С замиранием сердца Миранальда прильнула близко-близко к своей спящей физической оболочке. Она почувствовала едва уловимое, тёплое и нежное дыхание, исходящее от той, настоящей девочки. Ей страстно захотелось прикоснуться к самой себе, обнять это безмятежное существо.
Она протянула руку, и в тот же миг воздух вокруг заколыхался, заплыл маревом, краски поплыли и смешались. Всё вокруг свернулось в тёмную, бархатную воронку и исчезло.
Миранальда, вздрогнув, открыла глаза. Она лежала в своей кровати. Вокруг тихо посапывали другие дети. Резкий, знакомый запах детского сада — варёной каши, детского мыла и слегка пропотевших простыней — ударил в нос. Она с облегчением потрогала себя: тёплые ручки, ножки, личико. Всё было на своих местах. Всё было настоящим.
Она закрыла глаза, желая поскорее вернуться к привычному порядку вещей, и почти сразу же провалилась в сон. На этот раз — крепкий, глубокий и ясный.
И вот она уже на своей любимой поляне, среди шепчущих трав и переливающихся всеми цветами радуги цветов. Её тут же облепили со всех сторон радостные, трепещущие фантазики.
— Миранальда! Ты пришла! Мы ждали!
— Ты где пропадала? Что случилось?
Но Фонтазик-Ра, самый любознательный, тут же начал приставать с вопросами:
— Миранальда, а расскажи про мир взрослых! Что это за мир? Чем он отличается от нашего?
Обрадованная возвращению, Миранальда с энтузиазмом начала рассказывать про огромные, в несколько этажей дома, похожие на каменные ульи, про быстрые, блестящие машины, на которых люди носятся по дорогам.
Но слушающие её фантазики лишь недоумённо переглядывались и наперебой начали перебивать её.
— Зачем такие большие дома? — прощебетал Фонтазик-Ру. — Если можно жить и спать прямо здесь, на полянке, под огромным тёплым солнцем и подушкой из мягких облаков?
— А зачем нужны эти… машины? — подхватила Фонтазик-Раш, кружась в воздухе. — Это же так сложно! Когда можно просто взять и полететь самому, куда захочешь? Вот как мы!
Вопросов сыпалось всё больше и больше. Миранальда старалась изо всех сил, отвечала, как могла, но чем дольше она говорила, тем больше сама начинала запутываться. Она была ещё совсем маленькой девочкой и очень многого в том, взрослом мире, не понимала. Даже взрослые — мама и папа — на её вопросы не всегда могли найти ответ, отделываясь смущёнными улыбками или сложными словами, смысла которых она не понимала.
И тут она с грустью осознала, что существует пропасть между двумя её мирами — ясным, простым и понятым миром снов и сложным, загадочным и полным условностей миром взрослых. И ей предстояло самой, шаг за шагом, учиться жить в них обоих.
автор Сергей Кузьмин