— Ты что здесь делаешь, дрянь?! — заорала я, едва не выронив сумки с продуктами. На МОЕЙ новой кухне, в МОЕМ халате, стояла какая-то раскрашенная фифа и лениво помешивала кофе в моей любимой треснувшей чашке.
Стас, мой муж, вышел из гостиной и поморщился.
— Алин, не начинай, а? Мы же цивилизованные люди.
Цивилизованные?! У меня в ушах зазвенел его вкрадчивый голос, каким он уговаривал меня три месяца назад: «Алинка, это дом нашей мечты! Продадим твою однушку, у тебя будет своя мастерская!» Мечты, чтоб ее.
Я швырнула пакеты с гречкой и майонезом на пол.
— Какой еще «не начинай»? Что эта стерва делает в нашем доме?
— В нашем? — блондинка усмехнулась и отставила чашку. — Милочка, ты тут уже не хозяйка. Андрюша, скажи ей.
Андрюша?! Хозяйка… Еще вчера он ворковал про «дизайнера Жанну», которая «по-дружески» поможет нам с ремонтом. Вот, значит, какая дружба. Я посмотрела на Стаса, и все поняла. Все эти двенадцать лет, вся наша жизнь — все полетело в тартарары в одну секунду.
— В общем, так, Алина, — Стас наконец взял себя в руки. — Мы с Жанной любим друг друга. Уже год.
— Год? — прошептала я.
— Да. И мы хотим жить вместе. В этом доме.
— Но дом… он же куплен на мои деньги! На деньги от продажи маминой квартиры!
— Не совсем, — ухмыльнулся Стас. — По документам дом куплен в браке. А значит, он общий. Пятьдесят на пятьдесят. Я свою долю дарю Жанночке.
В голове гудели мамины слова, сказанные перед уходом: "Алиночка, мужчина приходит и уходит, а твои стены остаются. Никогда не оставайся без своего угла".
— Так что у тебя два варианта, — продолжил он ледяным тоном. — Либо ты съезжаешь по-хорошему, и мы выплачиваем тебе, скажем, миллион. В рассрочку. Либо мы продаем свою долю. И твоими соседями станет прекрасная семья из двенадцати человек. Думаю, они быстро объяснят тебе, как неудобно жить в одной половине дома.
— Ты… ты паразит! — только и смогла выдавить я.
— Решай, — он посмотрел на часы. — Даю тебе сутки. Вещи можешь забрать хоть сейчас.
Я выбежала из дома, не помня себя. Села в машину и просто поехала куда глаза глядят. Слезы застилали глаза, в ушах стучала кровь. Предатель. Какой же он предатель!
Телефон зазвонил. Это была Катька.
— Ало, ты где? Я тебе звоню-звоню! У меня для тебя новости. Плохие.
— Хуже уже не будет, — хрипло ответила я и рассказала ей все.
— Так, стоп! — перебила она. — Ничего не делай! Срочно ко мне! Помнишь мою знакомую риелторшу? Она что-то говорила про ваш поселок... Кажется, есть зацепка. И про его работу тоже кое-что слышала. Приезжай, тут надо копать.
Я развернула машину. Внутри вместо боли начала закипать холодная, расчетливая ярость.
У Катьки на кухне пахло валокордином и кофе.
— Он думает, он самый умный? — кипела она, протягивая мне ноутбук. — Вот. Форум жителей вашего «райского уголка». Просто почитай с третьей страницы.
Мои пальцы дрожали, когда я прокручивала страницу. «Фундамент поплыл после первого ливня». «Стены трещат, УК разводит руками». «Дом построен на осушенном болоте, нас всех кинули!». Дальше шли фотографии — жуткие трещины по фасадам, затопленные подвалы, перекошенные оконные рамы. Мой дом. Мой будущий разваливающийся дом.
Я подняла на Катьку глаза.
— Он знал.
— Еще как знал! — подтвердила она. — А теперь вишенка на торте. Помнишь, он говорил про повышение? Вранье. Его должны были уволить на днях за махинации с поставщиками. Эта афера с домом — его единственный шанс вытащить деньги и свалить. Твоя квартира стала для него золотым парашютом. А эта Жанна, скорее всего, в доле.
Я закрыла ноутбук. Слезы высохли. Внутри образовалась звенящая, ледяная пустота. Он не просто предал. Он все рассчитал. Каждый шаг.
— Что будешь делать? — тихо спросила Катя.
— Я вернусь домой, — твердо сказала я. — В свой дом.
Когда я вошла, Стас и Жанна сидели в гостиной и пили вино.
— О, решила вернуться за вещами? — ядовито спросила Жанна.
— Нет, — я спокойно положила на стол телефон и включила диктофонную запись своего голоса, где я вслух зачитывала самые яркие сообщения с форума и данные о грядущем увольнении Стаса. — Я решила остаться.
Сначала Стас бледнел, потом краснел. Жанна смотрела то на него, то на меня.
— Это… это клевета! — крикнул он, когда запись закончилась.
— Правда? — я усмехнулась. — У Катьки есть друг-юрист. Он говорит, это называется «мошенничество в особо крупном размере». Группой лиц по предварительному сговору. Сроки там приличные. А еще есть история про откаты на твоей работе. Думаю, вашему начальнику службы безопасности будет очень интересно послушать.
Стас молчал, вцепившись в подлокотники кресла.
— Что ты хочешь? — прошипела Жанна.
— Я хочу, чтобы вы оба убрались из моего дома. Прямо сейчас. Стас, ты завтра же у нотариуса подписываешь дарственную на свою долю дома на мое имя. В обмен на мое молчание.
— Ты… ты не посмеешь! — взвизгнул Стас.
— Посмею. У тебя двадцать четыре часа. Либо ты остаешься без гроша, но на свободе. Либо… сам знаешь. Выбор за тобой, милый.
Он смотрел на меня с ненавистью. Наверное, впервые он видел меня не влюбленной дурочкой, а человеком, который будет бороться за себя.
— А ты, — я повернулась к Жанне, — можешь забирать своего мужа-паразита. Он теперь твой. А дом останется мне. На него у меня свои планы.
Я вышла на террасу. Вечерело. Воздух пах соснами и дождем. Да, дом проблемный. Придется вложить еще много сил и денег, чтобы он не развалился. А может, и вовсе продать за копейки. Но это была моя первая победа.
Подруга до сих пор считает, что я его пожалела, что таким аферистам место в тюрьме. Может, она и права. Но иногда, сидя здесь, на веранде дома, построенного на лжи, я смотрю на трещину у фундамента и думаю. Я не посадила вора, но вернула себе право строить свою жизнь заново. Даже если начинать придется с ремонта.