Сергей Петрович, только завалившийся на диван после тяжелого дня (лежал смотрел телевизор), услышал стук в дверь. Такой стук, каким стучат судьи в последний судный день. Нехотя он побрёл открывать.
На пороге стояла его соседка снизу, Галина Ивановна. В одной руке она держала горшок с каким-то подозрительно голым зелёным пеньком, а в другой — садовый секатор, как свидетельское орудие.
— Сергей Петрович! Это вы?! — её голос дрожал от несправедливости. —Я? В чём дело-то, Галина Ивановна? У вас там… растение что, померло? Соболезную.
—Оно не померло! Его… его обезглавили! Холоднокровно и беспощадно! Смотрите! — она ткнула ему в лицо горшком.
— Мой любимый фикус Бенджамина! Ему было пятнадцать лет! Он пережил трёх моих котов и два ремонта! А сегодня не пережил вашего… вашего варварства!
— Моего чего? — Сергей Петрович отпрянул от секатора.
— Я вашего фикуса в глаза не видел! Я вообще цветы не люблю. Они пахнут.
—Врёте! Он стоял на моём балконе! А прямо над ним — ваш балкон! И сегодня днём оттуда сыпалась какая-то мерзкая коричневая труха! А потом я обнаружила это! — она снова потрясла пеньком.
— Это работа профессионала! Чистый срез! Так мог сделать только тот, у кого есть грубая мужская сила и… секатор!
— Галина Ивановна, да откуда у меня секатор? У меня из инструментов — только молоток и плоскогубцы. И те от советской эпохи. Ими фикус не подстрижешь, ими только гвозди гнуть.
—Ага! Значит, признаётесь! У вас есть инструменты! А эта труха! Это же очевидно — вы что-то пилили, стружка падала на мой балкон, вы наклонились, увидели мой роскошный фикус, вам стало завидно, и вы его… ликвидировали!
— Что я должен был пилить? — взмолился Сергей Петрович. — У меня на балконе голый бетон и старый хлам!
—Не знаю! Табуретку! Ящик! Свою совесть, в конце концов!
В этот момент из лифта вышла ещё одна соседка, тётя Таня с пятого этажа, известная всему дому любительница разводить огороды на подоконниках.
— Галя! А я тебя ищу! Смотри, что с моей рассадой! — тётя Таня протянула другой горшок, где сидели несколько грустных помидорных стебельков, также лишённых макушек.
— Тоже самое! Как будто кто-то прошелся сверху и макушки снял! Аккуратно так!
Галина Ивановна торжествующе посмотрела на Сергея Петровича. —Ну что? Признаётесь? Двойное преступление! Вы — серийный зелёный маньяк!
—Да какой я маньяк! — уже почти взвыл Сергей Петрович. — Я сегодня целый день дома был! Телевизор смотрел!
— А на балкон выходили? — с прищуром спросила тётя Таня.
—Ну… выходил… Сигарету покурить… — смутился Сергей Петрович.
—Ага! Попались! — хором воскликнули женщины.
Внезапно с верхнего этажа раздался шум и чей-то радостный визг. На перилах лестницы, этажом выше, появился рыжий кот Пушок, принадлежащий студентке Кате. В зубах у него был ещё один свежесорванный стебель петуньи. Он гордо посмотрел вниз на собравшихся, мяукнул и скрылся в квартире.
Воцарилась мёртвая тишина.
— Так это… Пушок? — прошептала Галина Ивановна.
—Он самый, — мрачно подтвердил Сергей Петрович.
— Он у Кати самовыгульный. Любит свежую зелень жевать. А ваш фикус, Галина Ивановна, и ваши помидоры, тётя Таня, он всегда через мой балкон обнюхивает по дороге к своим владениям. Видимо, сегодня аппетит разыгрался.
Галина Ивановна покраснела. Тётя Таня опустила голову.
—Извините, Сергей Петрович, — пробормотала Галина Ивановна. — Мы вас в обиду напрасно…
—Да ничего… — махнул он рукой. — Идите к Кате. Предъявите претензии главному хулигану. Только секатор с собой не берите, а то он ещё на вас подаст в суд за покушение на его кошачью неприкосновенность.
С тех пор на балконе у студентки Кати появилась прочная сетка. А Сергей Петрович теперь выходит курить с чувством глубокой правоты и всегда носит с собой пульверизатор с водой — на случай, если Пушок снова решит устроить салат-бар из соседских растений.