Innocente (инночэнтэ) – невинно, просто
Вечером следующего дня, когда гатанги отдыхали, в гостиную вошёл целитель из Службы Равновесия. Все молча уставились на него и только Роун проявила вежливость:
– Здравствуйте! С чем пожаловали?
– Добрый вечер! – целитель улыбнулся им. – Пожаловал с заданием для вас. Мы определили место, куда вам надо отправиться и разобраться, что там происходит? Это – Рангар. Туда полгода пути. Служба затребовала для вас скоростные дирижабли, поэтому вы будете на месте всего через три месяца.
Кьяр и Мерц переглянулись и печально вздохнули, они только начали расслабляться и вот пожалуйста, опять работа.
– Это где на месте? – поинтересовался Ронг. – А то высадят в центре столицы, а мы, можно сказать, и не одеты подобающе. Дашка с Роун из нас рейнджеров сделали. Вон штанцы с бахромой по шву приготовила.
– Если ты мой младший, то это не значит, что можно ёрничать! – дёрнув его за ухо, пробасил Лонг, потом потрепал по голове. – Нас ждёт граница Рангара.
Ронг растроганно шмыгнул носом и посмотрел на Кьяра, видел ли тот, что Лонг его погладил. Всё замечающая, Дарья, поняла, как истосковались её «взрослые» гатанги по заботе.
Именно поэтому потом она долго размышляла над этим. Судя по рассказам взрослые гатанги не вмешиваются в жизнь силта, но почему же ребята так тоскуют? Спрашивать Кьяра она не решилась, потому что давно заметила, что тот избегает любых разговоров о межличностных взаимоотношениях в Лоанге, и после каждого разговора на даже близкую тему мрачнел и не отвечал.
Обдумав всё, она очень хитро спросила Фани:
– Слушай я же виду, что все нас считают молодыми, но доверяют нам серьезные задачи. Скажи, а вот до какого возраста в Лоанге силты считаются молодыми, и как долго взрослые могут направлять их поступки?
Её подруга долго хмурилась, явно не желая рассказывать, но потом всё-таки ответила.
– Молодые силты… М-да… Молодые… – Фани замялась. – Сетиль такого же, как у нас возраста, в Лоанге имеют наставников.
Дарья резко затормозила, осознав, что подруге больно говорить об этом. Она выпятила губы и, стараясь выглядеть простодушной махнула рукой.
– Мм... Странно, мы же взрослые! Зачем же нужны наставники?
Фани горько вздохнула.
– Мы развиваемся не так как люди! Эмоционально очень долго созреваем, и часто не умеем соотносить то, что мы считаем нужным с последствиями. Чтобы сетиль не совершали ошибок и не превращались в невесть что, и чтобы не погибли, нужны взрослые. У нас не было наставника, потому что… Ладно, это пусть тебе Кьяр расскажет. Мы потеряли многих… Возможно, потому, что были самонадеянными… Фух! Даша, мне до сих пор больно!
– Фани, и не говори! Прости, если расстроила тебя, – Дарья расцеловала подругу и увела её осматривать дирижабль, чтобы та отвлеклась. Чувствую, что та напряжена Дарья трещала без умолка. – Ты видишь сколько воздушного транспорта налетело. Пошли посмотрим какой на выделили. Ведь интересно.
Фани, ахнув от количества батов, аэростатов и дирижаблей, отвлеклась и забыла вопросе.
Она забыла, но не Дарья, которая вспомнила, как её мама молчала почти месяц, когда получила письмо из Сибири о гибели её единственного брата. Она никогда не рассказывала Дарье о нем, и его семье, но буквально слегла. Тогда Дарья смогла матери вернуть радость к жизни, окружив её заботой и уговорив её приятельниц, приходить к ним в гости. Простые радости общения и рассказы подруг помогли ее матери перенести боль утраты.
Вспомнив, как Фани кусала губы, сдерживая боль потерь, Дарья обдумывала, как использовать полет, чтобы её сетиль черпали в прошлом не боль, а силу. Она не могла вернуть сетиль утраченное, но решила использовать время в полёте, чтобы её семья стала ближе. Она была уверена, что усиление душевной близости родичей, поможет им больше ценить настоящее, нежели тосковать о прошлом, а если и вспоминать, то только хорошее.
Дарья организовывала совместные вечера, похожие на те, которые она проводила на Земле с матерью. Причины всегда были простыми и незначительными: испечённый ею яблочный пирог по особому рецепту, обсуждение нового стимулятора, изобретённого Мерцем, беседы с Лонгом об обычаях людей, новая песня Ронга, любителя сочинять романтические баллады, описывающие сезоны времени.
Лонг первый догадался, что именно эти вечера сделали сетиль ближе и всячески помогал своей дочурке. Гатангов он воспринимал, как подарок судьбы, которая неожиданно одарила его бездетного и одинокого детьми. Именно поэтому он намекнул Ден, что Стаки дуется на Кира.
Все девчонки немедленно стали совместно волноваться по поводу отношений Стаки и Кира. Причина для разлада была серьёзной – Стаки узнала, что Кир пару ночей провёл не в архивах, как она думала, а у кого-то из ростокских дам. Она считала, что он должен объясниться, а он молчал.
Мерц и Кьяр пресекали любые попытки девчонок что-то выяснить или помочь разобраться. Ден дулась два дня на Мерца, который отчитал её, объяснив разницу между доверием и любопытством. Наконец, стало ясно, что Кир смог как-то убедить в искренности своих чувств Стаки.
Силт облегчённо вздохнул, при этом они лучше научились чувствоваться настроение друг друга, и каждый из сетиль по секрету поделился этим с Лонгом. Это убедило того в том, что гатанги несмотря на мощь и колчество, прожитых лет ещё не созрели эмоционально, чтобы без потерь для психики воспринимать удары судьбы.
Спустя пару дней Лонг намекнул Мерцу, что все волнения связаны с тем, что тот плохо заботится о новых членах силта, а он целитель.
Мерц погрузился в размышления, как усилить тела новых гатангов. Он стал раздражительным, и к нему боялись подходить. Ден извела Кьяра жалобами на Мерца, но тот остановил её, сказав, что если она и любит Мерца, то только таким, какой он есть, та озадаченно кивнула и больше не жаловалась.
Однажды Мерц увёл Стаки и Кира в отдел регенерации, напоил каким-то своим новым составом и не выпускал из специализированных ванн несколько дней. Когда они вышли, члены силта заулыбались. Оба похудели, но стали заметно шире в плечах. Мерц заставлял их есть вдвое больше, чем другие. Все поражались скорости, с которой изменялись тела новых сетиль, но Мерц успокоил всех, объяснив, что он непрерывно анализирует их состояние, и всё идёт отлично.
Кьяр обнял друга, прошептав, что он лучший из целителей. Мерц засиял, а вместе с ним и его Ден, которая помогала ему готовить смеси.
Лонг радовался за них, но его сжигала тревога. В последнее время его часто мучили ночные кошмары. Он не стал никому рассказывать о них. В его роду верили, что сны несут информацию, поэтому, как только они вылетели, Лонг непрерывно думал, как защитить своих «деток» и сделать их ближе друг к другу и сильнее. Понаблюдав за тренировками гатангов, он уговорил Кьяра на пробный бой, ему было важно, чтобы они сами оценили свои возможности.
За ужином Кьяр посмотрел на свой силт и улыбнулся.
– Я с Лонгом подготовил одну из секций для тренировок. Сегодня пробный бой. Ограничений нет. Из оружия только ножи. Разделитесь на команды, каждая команда возьмёт по новичку, – он повернулся к Лонгу. – Готовь регенерационные ванны, отец. Ты будешь один всех растаскивать.
Командор озадаченно крякнул, он не ожидал, что бой будет без ограничений и пошел предупредить команду дирижабля. Гатанги взволнованно перешёптывались, таких тренировочных боев не было давно.
Кьяр нежно проворковал Дашке:
– Забыл сказать. Я буду играть в команде против тебя, так интереснее. Постараюсь тебя не разочаровать, – и радостно заулыбался, увидев, как та вспыхнула и прикусила губу.
Лонг про себя хмыкнул. Кьяр всегда находил способ для того, чтобы озаботить свою рыжую. Значит, она для него все ещё загадка.
Мерц тронул за локоть Кьяра:
– Предлагаю жребий, только Кир, Стаки, и ты с Дашкой не участвуешь в жеребьёвке. Вы же чувствуете мыслефон.
Две команды определились, в одной были Кьяр, Кир, Фани, Бат и Роун, во второй команде – остальные.
Лонг сидел в командной рубке и ждал сигнала. Командор дирижабля, его старый друг спросил:
– Зачем они просили выключить свет?
– На случай, если придётся работать в подземельях. Волнуюсь я за детишек! – признался Лонг. – Они ни разу нормально не отдохнули.
– Шхас! Неужели Совет не мог найти кого-нибудь постарше? – расстроился Командор дирижабля. – Даже мои самые молодые пилоты старше их.
– Дружище, ты и прав, и неправ! Большинство из них намного старше нас, но только по годам. Понимаешь, они почти подростки с точки зрения гатангов, – Лонг гордо улыбнулся. – Просто мои детки лучшие из лучших. Да и остальные Советники все сейчас очень заняты.
Командор дирижабля хмыкнул.
– Тебе повезло, старина, что у тебя такие дети.
Раздался свист, и Лонг приказал вырубить свет. Группы с двух сторон бесшумно скользнули в тренировочный отсек. Своих от чужих отличали только разноцветные светящиеся метки на рукавах.
Через тридцать минут из отсека появился хромающий Кьяр.
– Отец, пошли! Рано я решил сделать проверочный бой.
Когда члены экипажа и Лонг вошли в отсек, то испуганно переглянулись. У Ден была сломана рука, и она, кусая губы от боли, баюкала её. Мерца откопали из-под тяжёлых ящиков, он был без сознания, из рассечённого виска текла кровь. Хуже всех пришлось Стаки, у неё было три глубокие ножевые раны.
– Кьяр, ты что хромаешь? – прокряхтел очнувшийся Мерц.
– Ден, зараза, укусила! Висела на ноге, как вурх. Там такая рана!
Ден захихикала, потом закашлялась.
– А я ведь до конца не верила, что ты сломаешь мне руку. Ну, ты и тип!
– Пошли посмотрим, что с Дашкой, – Кьяр захромал в угол. – Я слышал, как она ойкала.
Там полузадушенные канатами лежали Бат и Фани. Роун была невероятным образом вбита в ящик, на котором лежал Ронг, в которого Роун вцепилась мёртвой хваткой, не давая ему пошевельнуться. Дашка была завалена грудой канатов, без сознания, но даже без сознания она не выпускала из захвата ноги Кира.
Кьяр подождал, когда все придут в себя и сказал:
– Три дня на восстановление! Мерц, самая жёсткая стимуляция! Давайте, ребята! Халява кончилась, что-то мы расслабились.
Лонг три дня мотался между камерами регенерации и кормил гатангов, ему помогала члены команды, которые были в ужасе от результатов пробного боя. Лонг и Командор дирижабля ломали голову, как сделать своих гатангов сильнее. Особенно Лонга волновало то, что они чувствовали себя виноватыми. Завтракали выздоровевшие гатанги молча, расстроено проглядывая на Кьяра.
– Я разобрался, почему мы плохо дерёмся, – сказал Кьяр. – Мы любим друг друга и боимся поранить друг друга. Это наша слабость!
– Не-а, ты не прав! В этом наша сила! Нам надо изменить тренировки. Мы должны усилить нашу способность чувствовать друг друга, – возразила Дарья и неожиданно для всех согнулась от хохота. Все, глядя на неё, тоже стали смеяться. – Ой, умру! Держу Кира, а он шёпотом кричит: «Отпусти, гадюка!». Представляете, кричит шёпотом?!
– А я ведь не верила, что на звук можно точно метнуть ножи, – расстроено проговорила Стаки, потом засмеялась. – Все-таки мы молодцы. Так лихо дрались!
Сетиль стали смеяться и чокаться бокалами со стимуляторами, члены экипажа тоже заулыбались – эти ребята их восхитили – они покалечили друг друга, но при этом не озлобились и совершенно очевидно любили друг друга.
Лонг переглянулся с Командором дирижабля и ухмыльнулся.
– Я посмотрел, на ваш бой и его результаты, и кое-что придумал, –– Идёмте со мной! Я думаю, это многому вас научит.
Когда гатанги, переглядываясь, вошли в дальний отсек за Лонгом, то Мерц заорал в восторге и обнял того.
– Ты чудовище! Я тебя обожаю!
Девушки визжали от восторга и обнимались. Пилот, который помогал Лонгу готовить полигон, поёжился и сказал ему:
– Ты прав – это очень большие, но дети! Это же надо радуются ножам и бритвам, как дети ведеркам и лопаточкам в песочнице. Их нельзя не любить.
– А то я не знаю! Поэтому и придумал, как их сделать сильными.
Кьяр с восторгом осматривал отсек, весь пол был усеян торчащими иглами и острыми осколками стекла, комнату пересекало несколько канатов. В трёх местах стояли три крохотных ящика.
– Задача такая, входите в эту дверь, выходите в дверь напротив, – Лонг посмотрел на гатангов. – Ну, «детки», вот ваша песочница, играйте!
– Спасибо тебе, отец! – Кьяр обнял Лонга. – Я первый пойду. Сначала попробуем пройти со светом, потом без.
Он стал гнуться и прыгать, разогреваясь. Затем понёсся через комнату, хватаясь за канаты, в конце пути, промахнувшись, пробежал по стене и вылетел наружу, шипя от боли и выдирая из рук иглы.
– Красота! Даже на канатах иглы! – завопил он, слизывая кровь с пораненных рук. – Представить не могу, как вы пройдёте.
– То же мне! – фыркнула Дарья. – Мерц, давай ты.
Мерц осмотрел комнату и прошёл её и иначе, чем Кьяр, но поранился о край двери, в которую были воткнуты бритвы. Фани и Бат пошли вместе, но выскочили невероятно ободранные. Кир и Ден также решили пойти вместе. Ден сломала руку, Кир был весь изодран и изрезан. Ронг и Роун, порхая между канатами и стенами, прошли легко. Стаки повторила то, что делали они, но не избежала порезов. Дашка решила воспользоваться крохотными ящиками в качестве опоры, но не рассчитала и вылетела из комнаты с кровоточащими руками.
– Пошли отдыхать, – Кьяр предупредил. – Никаких ванн! Пора начинать работать с собственными ресурсами.
– Завтра повторим, – проворчал Ронг.
– Хорошо! А то мы действительно как-то слишком расслабились, – пробурчал Бат.
Лонг подмигнул им.
– Учтите, мы внесём изменения! Когда вы освоитесь, я уберу свет.
Мерц предложить промыть раны составом, который он придумал, и только Ден, у которой была сломана рука, отправилась в регенерационную ванну. Спали все крепко, и к утру раны затянулись, но Мерц оставил Ден в ванной на сутки.
После этого боя, каждый день в отсеке появлялись изменения, которые делали проход через тренировочный отсек всё более трудным и опасны. Экипаж дирижабля азартно придумывал новые препятствия, но с каждым разом гатанги получали всё меньше травм. Иногда Мерц настаивал на обычных тренировках, на которых, как он говорил, можно отдохнуть. Эти тренировки Кьяр тоже делал всё более трудными, выключая рецепцию. Часть тренировок шли с завязанными глазами, часть с затычками в ушах.
И вот наступил день, который они ждали с волнением. Они вошли в комнату, полную опасных неизвестных ловушек и темноты. Увы, их ждала неудача.
Вечером, лежа в регенерационных камерах, они обсуждали, как это можно пройти. Лонг кормил своих «детей» и ужасался задаче, которую он перед ними поставил, и тому, что они не отступили. Кьяр, который наступил на штырь, был мрачен, у Дарьи была сломана рука. Остальные, кроме Ден, были изрезаны и исколоты в самых невероятных местах. Все были раздражены, потому что регенерация проходила без обезболивания. На это настоял Мерц.
– Неужели вы не можете видеть в темноте, как я? – злилась Ден.
– Ты не понимаешь! – гневно возразил Мерц. – У тебя в рабочем состоянии древние гены.
– Да кто вам мешает активировать выключенные гены?! Они же не блокированы, как у людей! Это же те генетические системы, которые отвечает за выживание гатангов. Вы что, совсем отупели?!
– Не кричи, Ден! – остановил её Лонг. – Люди не могут по желанию включать или выключать гены. Это делает организм.
– Вот именно, организм! Мы не люди, пора научиться жить с организмом в ладу, – возразила Ден.
– Она дело говорит, – задумчиво проговорил Кьяр. – Только усиление нагрузки, может активировать древние системы адаптации.
Дашка в сомнении засопела.
– Что-то я сомневаюсь, что только нагрузки помогут.
Бат, обняв за плечи Кьяра, пробурчал:
– Попробуем, но тебе надо залечить раны.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: