Конец весны в городе решил провести эксперимент: можно ли растопить асфальт и довести до кипения население? Катя, студентка-искусствовед, искала спасение в прохладе главной библиотеки. Засев в дальнем углу зала, она устроила вокруг себя крепость из фолиантов по Возрождению. На столе царил творческий хаос: конспекты, шоколадка «для мозговой деятельности» (уже почти съеденная), три карандаша без заточки и телефон, упрямо показывавший 2% заряда.
Она была в своей стихии, полностью погрузившись в мир Боттичелли, и напоминала сосредоточенного мангуста, изучающего змею. Именно поэтому она не заметила молодого человека, который, зачитываясь трудом о готических соборах, пятился задом, словно краб, пытаясь поймать взглядом свободное место.
Его нога со всей элегантностью балерона на утренней разминке нашла ее сумку. Последовал негромкий «ой!», глухой удар о пол и эффектный взлет в воздух стопки распечатанных репродукций. «Рождение Венеры» плавно приземлилось под стол, «Весна» заскользила к каталогу, а несколько ангелов с фресок разлетелись под стулья.
— Катастрофа! Простите миллион раз! Я вечный двигатель разрушения! — послышался голос, полный искреннего ужаса.
Перед Катей стоял парень, похожий на озадаченного и очень виноватого спаниеля. В его руках балансировала опасная башня из книг с закладками, торчащими во все стороны, как иглы у дикобраза.
— Да ничего… — растерянно пробормотала Катя, уже предвкушая веселые полчаса ползания по полу.
Они одновременно опустились на колени и начали великий сбор. Их руки снова и снова тянулись к одним и тем же шедеврам.
—Вам «Мадонну»? — предлагал он, протягивая ей листок.
—Нет, это, кажется, ваш чертеж колокольни, — парировала она, обнаруживая под стулом инженерный эскиз.
Наконец, весь «художественный беспорядок» был собран. Парень, представившийся Лёшей, оказался студентом-архитектором. Разговор, начавшийся с взаимных извинений, неожиданно закрутился вокруг перспективы в живописи и достоинств готики против барокко. Они шептались, как заговорщики, боясь грозного «Ш-ш-ш!» библиотекарши тети Люды, чей слух был настроен на малейший шепот, как радар.
— Знаете, — вдруг сказал Лёша, с комичной серьезностью глядя на репродукцию Сикстинской капеллы, — Микеланджело, конечно, гений, но я бы кое-что в конструкции подправил. Для устойчивости.
Катя фыркнула, а потом не смогла сдержать смех. Он заразительно смеялся в ответ. Тетя Люда сделала им предупреждающий взгляд, но было уже поздно — лед был растоплен.
Он проводил ее до дома в тот вечер. Прогулка заняла в три раза больше обычного, потому что они сворачивали то в сквер послушать уличных музыкантов, то в лавку за мороженым, которое таяло быстрее, чем они успевали его есть. Катя узнала, что он обожает старые комедии, терпеть не может брокколи и может до хрипоты спорить о преимуществах письма ручкой или "перьями".
Он был не похож на ее прежние увлечения — бледных интеллектуалов, говоривших о высоком. Лёша был… настоящим. Теплым. И смешным. Он с такой самоотдачей корчил рожицы, изображая своего строгого преподавателя, что Катя хохотала до слез.
Их первое официальное свидание едва не сорвалось. Лёша, желая произвести впечатление, решил приготовить ужин сам. Результат — легкий пожар на кухне («Это не пожар, это контролируемое пламя для карамелизации!») и паста, по консистенции напоминающая строительный раствор. Они в итоге заказали пиццу, сидя на полу среди чадящей утвари, и это был лучший ужин в ее жизни.
Так и началась их история. Без громких драм, но с кучей смешных моментов. Как-то раз они поехали на пикник на выходные и забыли дома открывалку для консервов. Три часа умные люди с высшим образованием пытались вскрыть банку тушенки с помощью камней, ключей и собственной смекалки. Победа была за Лёшей — с помощью складного ножа и титанических усилий он одолел жестяного монстра. Они ели холодную тушенку, смеясь до икоты.
Он поддерживал ее, когда она паниковала перед защитой диплома, принося «успокоительный» торт размером с колесо. Она помогала ему, когда у него «горел» проект, рисуя смешные карикатуры на его заказчиков. Они были командой. Друг друга.
Прошло три года. Была золотая осень. Они гуляли в том самом парке, где когда-то ели первое мороженое. Воздух пах дымком и спелыми яблоками.
— Помнишь, как мы тут первый раз были? — спросил Лёша, останавливаясь у старого дуба.
—Как же, — улыбнулась Катя. — Ты тогда пытался доказать, что утки предпочитают чипсы хлебу.
—И доказал! Самая шустрая так и норовила клюнуть меня за палец. Жадная птица.
Он замолчал, вдруг став серьезным. Потом взял ее за руки.
—Кать… Я тут подумал. Мы с тобой столько всего пережили. И пожары на кухне, и атаки злых уток… Мы даже банку тушенки вдвоем победили. Это ли не настоящая любовь?
Катя засмеялась, но в его глазах было что-то такое, что заставило ее сердце забиться чаще.
— Я хочу с тобой делить всё, — продолжал он, и голос его дрогнул. — Все мороженое, все банки с тушенкой, все кризисы и все радости. Всю жизнь. До самой последней страницы.
И затем, к изумлению пары голубей и одной белки, он вдруг опустился на одно колено прямо на шуршащую листву. Из кармана он извлек не коробочку, а… маленький, забавно скрученный бумажный кулек, похожий на фунтик для семечек.
— Я знал, что если куплю нормальную коробку, то обязательно уроню ее в лужу или она застрянет в кармане, — смущенно пробормотал он, разворачивая бумажку.
Внутри на бархатном лоскутке лежало колечко — изящное, с сапфиром, цвета осеннего неба.
— Екатерина, свет моих очей и единственная женщина, способная тушить мои кулинарные подвиги… Согласна ли ты замуж за этого неловкого архитектора?
Катя не плакала. Она сияла. Сквозь смех и нахлынувшее счастье она прошептала: «Да! Тысячу раз да!» Он надел ей кольцо на палец, а она, помогая ему подняться, поцеловала его прямо посреди аллеи.
Их свадьба была такой же, как и они сами — душевной, веселой и немножко безумной. Вместо традиционного марша Мендельсона подруга Кати спела смешную переделанную песню про тушенку и уток. Вместо пышного торта был торт в виде… да, той самой злополучной библиотечной башни из книг, которую Лёша когда-то уронил. А вместо пожеланий в книгу гостей все оставляли забавные рисунки и советы для совместной жизни: «Совет №1: Купите хорошую консервную открывалку».
И когда они, уже муж и жена, выходили из зресторана, вечером, под дождь, Лёша шепнул ей на ухо:
—Ну что, команда? Поехали домой побеждать новые банки?
—Поехали, — ответила Катя, сжимая его руку. — Только давай сначала закажем пиццу. На всякий случай.