Спасибо людям
Мы третий год плечом к плечу здесь, брат за брата,
Мы любим Родину и выполним приказ.
А те, кто ставит нам в упрек нашу зарплату,
Приедьте, повоюйте вместо нас!
Когда над головою дронов тыщи,
И минометные обстрелы день и ночь.
Вы думаете, душу греют нам «деньжищи»?
Когда растут без нас и сын, и дочь…
Когда мы каждый день друзей хороним,
И нету дней, чтоб кто-то не ушёл…
Вы думаете, что вдове Героя
От этой звездочки вдруг станет хорошо?
Когда мы все не спим тут месяцами,
И отпуск редкий мы проводим в полусне,
Вы думаете, этими деньгами
Мы все «разбогатели» на войне?
Когда всё за свои - ремонт, снаряга,
Аптечки, обувь, техника, еда…
Вы думаете, помогать не надо?
Что это сами купим мы всегда?
Всё купим. Всё найдём. Спасибо людям-
Всем тем, кто рядом с нами третий год.
Благодаря всем им мы живы будем.
Спасибо, самый лучший наш народ!
31.07.2024
© Таня Витязь
Нынешний социальный ландшафт нашей страны расчертила невидимая, но ощутимая линия разъединения. И в этот раз пролегла она не по привычным линиям: богатые и бедные, власть и народ. Нет. Она прошлась по линии фронта, который существует не только там, на востоке, в грохоте снарядов, леденящем жужжании дронов камикадзе, но и здесь, в тишине уютных кухонь, в прохладе городских офисов, в напряженной молчаливости взгляда, отведенного в сторону от человека в форме. Это раскол между теми, кто видел ад, и теми, кто о нем лишь слышал. Между «Мы» и «Они».
И «Мы», и «Они» копят друг к другу в душах своих тяжкий груз обид, кричащих в ночной тиши. Это не просто жалобы. Это симптомы болезни всего организма общества.
Голос «Мы»: из окопов общественного непонимания
Солдат, вернувшийся с войны, несет на плечах своих не только рюкзак, но и словно невидимый гроб – гроб своей прежней жизни, прежних ценностей, взглядов на жизнь, своего доверия. Он озирается вокруг и видит не благодарную отчизну, а странную, чужую страну, которая говорит на его языке, но не понимает его слов.
Он говорит, его голос груб от боли пережитого:
«Вам тут тепло и безопасно, вы смотрите телевизор и судите о войне по картинке, а мы там гнили в окопах и хоронили друзей. Вы не имеете права нас судить.»
«Вы говорите «мы вас поддерживаем», но на деле вам всё равно. Вы живете своей жизнью, как будто ничего не происходит.»
«Самое болезненное — это не взгляды врага, а спина своего общества, которое отвернулось.»
Он видит, как жизнь течет своим чередом, как люди суетятся над мелочами, гуляют на корпоративах, запускают салюты, и в его душе зреет горькое чувство отчуждения.
«Вы пользуетесь тем, что мы там защищаем ваш покой, ваши кафе и шопинг, и даже не задумываетесь об этом».
«Вы осуждаете нас, называете «убийцами», не понимая, что мы делали это для защиты своих и ваших детей»
«Вам важнее помочь бездомным животным, чем нашим раненым или семьям погибших.»
Его ранят шутки, равнодушие, бюрократия. Он чувствует себя инструментом, фоном, проблемой.
«Вы шутите про «мобилизацию» и «окопы», для нас же это была реальная боль, страх и смерть.»
«Чиновники и госаппарат создают видимость заботы, а на деле приходится пробивать стену бюрократии...»
«Нас используют как фон для патриотических постов в соцсетях, чтобы повысить свою значимость...».
Он пытается вернуться, но не может. Потому что мир, который он покинул, больше не существует. И он больше не существует для того мира.
«Нам сложно говорить с вами о бытовом: о ремонте, ценах, отпуске, о новых шмотках, ресторанах. Ваши проблемы кажутся мелкими и незначительными».
«Нам сложно смотреть на молодежь, которая абсолютно ничего не хочет знать и живет в своем цифровом мирке».
«Вы не представляете, как сложно заново учиться жить в мире, где нет постоянной угрозы смерти».
[video]https://vk.com/video-230946795_456239027[/video]
Гулкий шепот «Они»: из тихой гавани гражданского страха
А что же «Они»? Гражданские? Они – не монстры. Они – просто люди, испуганные, сбитые с толку, пытающиеся защитить свой хрупкий мир от ужаса, который принесли с собой эти солдаты.
Их вина – в незнании. Их страх – в непонимании.
Их голос, тихий и неуверенный, но оттого не менее полный боли, звучит иначе:
«Вы выполняете преступные приказы / являетесь соучастниками военных преступлений».
Это самый страшный упрек, разрыв самой основы морали.
«Зачем вы туда поехали? Эта война никому не нужна/не справедлива».
Вопрос, на который у них нет ответа, и потому они проецируют его на того, кто может дать ответ, но не хочет или не может.
«Мы не просили вас нас «защищать» таким образом».
Отрицание самой миссии, что делает жертву бессмысленной в их глазах.
Их гнев питается и более приземленными, но оттого не менее острыми, чувствами.
«Вам платят большие деньги, пока мы здесь бьемся с ценами и нищетой».
Зеленый демон зависти шепчет о несправедливости.
«Почему вы имеете льготы и преимущества, а мы - нет?»
Социальная ревность – мощнейший растворитель общественной солидарности.
Они боятся. Боятся этих молчаливых, замкнутых, порой вспыльчивых, страшных в гневе мужчин.
«Вы привыкли решать вопросы силой и не можете адаптироваться к мирной жизни, не несите угрозу обществу».
«Ваше психологическое состояние разрушает наши коллективы и семьи».
Они чувствуют вину. Вину за то, что их мужья и сыновья не там, вину за свой комфорт, и эта вина превращается в агрессию.
«За ваши «подвиги» расплачиваемся мы, гражданские, своими сыновьями и мужьями».
«Ваше присутствие и ваши рассказы заставляют нас испытывать вину и дискомфорт, мы не хотим этого слышать».
Две реальности. Две правды. Два набора травм, которые не признают друг друга. Солдатская травма – от вида смерти и предательства. Гражданская травма – от чувства бессилия, страха, вынужденной вины и разрушения привычного уклада.
Они смотрят друг на друга и не видят друг в друге человека, людей. Солдат видит в гражданском – слабого, трусливого обывателя, жирующего на его крови. Гражданский видит в солдате – либо опасного фанатика, либо несчастную жертву, либо инструмент пропаганды, но редко – просто израненного, уставшего человека, который хочет домой, но не знает, где этот дом теперь находится.
Между ними – пропасть молчания. И эту пропасть заполняют бравурные картинки пропаганды, цинизм чиновников, спекуляции бизнеса и равнодушие тех, кто сумел отгородиться от всего.
[video]b17_138360_60d1es7548[/video]
Рецепт к выздоровлению: от слов к делу
Лечение этой глубокой социальной болезни не может быть быстрым. Оно требует не лозунгов, а титанической, кропотливой работы на всех уровнях.
Мои предложения представляют собой системную дорожную карту, где каждый пункт направлен на решение конкретной проблемы и имеет измеримый психологический или социальный эффект. Их сила - в практичности и ориентации на человека, а не на идеологию.
Как психотерапевт, бизнес-тренер я предлагаю не панацею, однако - это набор конкретных шагов, которые могут начать строить мосты через эту пропасть.
[video]b17_142692_njfo6kqj12[/video]
Структурированный список конкретных мер, предложенных в статье, с моими комментариями об их реализации и терапевтическом эффекте:
1. Психотерапевтический уровень (Исцеление ран)
«Массовая система психологической помощи, адаптированная специально под ПТСР боевого типа. Не разовые акции, а постоянные, доступные, дестигматизированные центры. С привлечением лучших международных специалистов и методик».
Суть: Создание постоянно действующей инфраструктуры, а не точечных акций.
Как реализовать: Требуется государственная программа подготовки и сертификации специалистов по методам доказательной терапии (EMDR, ДПТ, терапия принятия и ответственности). Финансирование должно идти на создание центров в каждом регионе, а не на разовые мероприятия. Важный аспект — «дестигматизация», то есть массовая социальная реклама, показывающая обращение к психологу как норму для сильных людей.
Психотерапевтический эффект: Системность подхода снижает тревогу и чувство брошенности. Человек знает, что помощь - не лотерея, а доступный и постоянный сервис.
«Семейная терапия. Обязательные программы для семей вернувшихся, где психологи будут учить обе стороны: солдата – заново жить в семье, семью – понимать его состояние, его триггеры, его молчание».
Суть: Работа не только с носителем травмы, но и с его ближайшим окружением.
Как реализовать: Внедрение обязательных ознакомительных курсов для семей как части процесса реинтеграции. Это могут быть как очные групповые занятия, так и онлайн-модули. Ключ — «учить обе стороны»: не обвинять семью в непонимании, а давать им инструменты для коммуникации.
Психотерапевтический эффект: Восстанавливает безопасность в семье, которая становится ресурсом для реабилитации, а еще одним источником стресса. Снижает количество внутрисемейных конфликтов и разводов.
«Группы взаимопомощи. Создание сетей, где «Мы» могут говорить друг с другом, а «Они» (гражданские, желающие помочь) – учиться слушать без осуждения и страха.»
Суть: Создание безопасных сообществ по принципу «равный — равному».
Как реализовать: Поддержка (в т.ч. грантовая) НКО, организующих такие группы. Модерация групп должна осуществляться подготовленными психологами для предотвращения ретравматизации. Отдельное направление — обучение волонтеров из числа гражданских навыкам активного эмпатического слушания.
Психотерапевтический эффект: Чувство принадлежности и общности - мощнейший лечебный фактор. Ветераны получают искреннее внимание и признание от тех, кто их понимает. Гражданские избавляются от страха через контролируемое, структурированное общение.
2. Социально-экономический уровень (Восстановление справедливости)
«Полная цифровизация всех льгот и выплат. Убрать унизительную бюрократическую волокиту, которая заставляет героя чувствовать себя просителем.»
Суть: Технологическое решение, снимающее вторичную травму от взаимодействия с государственным аппаратом.
Как реализовать: Добавить вкладки на портале Госуслуг в личном кабинете, куда стекается вся информация: статус заявлений, назначенные выплаты, очередь на жилье, запись к специалистам. Внедрение принципа «одного окна» и проактивных услуг (госуслуги сами напоминают о положенных льготах).
Психотерапевтический эффект: Возвращает человеку чувство контроля и достоинства.
Государство из источника стресса превращается в сервис, работающий на человека.
«Трудоустройство. Создание общенациональной программы квотирования и адаптации на предприятиях. Обучение менеджеров работе с такими сотрудниками, создание программ наставничества.»
Суть: Глубокая интеграция в экономику, а не просто формальное трудоустройство.
Как реализовать: Совместная программа Минтруда и бизнес-ассоциаций. Создание методичек и проведение тренингов для HR и линейных руководителей по основам травма-информированного подхода. Разработка программ корпоративного наставничества, где за ветераном закрепляется опытный коллега.
Психотерапевтический эффект: Восстановление социальной роли («добытчик», «специалист»), чувства нужности и профессиональной идентичности. Работа — ключевой фактор социализации.
«Ввести целевой «социальный налог» для крупного бизнеса, наживающегося на поставках для армии, который будет направляться исключительно на фонды помощи раненым и семьям погибших».
Суть: Создание прозрачного и целевого механизма финансирования помощи.
Как реализовать: Законодательная инициатива о введении целевого сбора или налога. Ключевое условие — создание под общественным контролем специального фонда с публичной отчетностью о каждом потраченном рубле. Это не общий налог, а именно целевой инструмент.
Психотерапевтический эффект: Формирует у всех сторон (ветераны, бизнес, общество) чувство справедливости и прозрачности процесса. Снижает уровень общественной агрессии и подозрений.
3. Коммуникационный уровень (Преодоление пропасти)
«Организовать (с участием психологов) осторожные, дозированные встречи, где солдаты могли бы говорить не о подвигах, а о цене войны. О дружбе, о потере, о тоске по дому, о мечтах во время смертельной опасности».
Суть: Гуманизация образа через личные истории, а не героические нарративы.
Как реализовать: Подготовка специальных групп ветеранов-спикеров вместе с клиническими психологами. Разработка сценариев встреч, которые не травмируют ни детей, ни самого рассказчика. Акцент на общечеловеческих ценностях: дружба, товарищество, тоска по мирной жизни.
Психотерапевтический эффект: Для рассказчика — терапия путем создания нарратива, интеграция опыта. Для слушателей — эмпатия, разрушение стереотипов, понимание цены войны на человеческом уровне.
«Требовать от СМИ прекратить спекулятивную риторику «герой/предатель». Вместо этого – рассказывать человеческие истории с обеих сторон баррикад. Показывать не только триумф, но и боль реабилитации, сложность возвращения.»
Суть: Смена медийной парадигмы с черно-белой на сложную, человеческую.
Как реализовать: Разработка и принятие этического кодекса для журналистов, освещающих эти темы. Проведение специальных тренингов для медийщиков. Поддержка документальных проектов, исследующих тему возвращения и реабилитации.
Психотерапевтический эффект: Снижает уровень агрессии в обществе. Дает людям из обеих групп увидеть в «противнике» человека, что является первым шагом к примирению.
4. Гражданский уровень (Личная ответственность)
«Солдату – перестать видеть в каждом гражданском предателя. Гражданскому - перебороть страх и первым предложить помощь: не навязчиво, а конкретно. «Чем я могу помочь? Посидеть с детьми? Помочь с документами? Просто выслушать?».
Суть: Конкретное руководство к действию для каждого человека.
Как реализовать: Массовая социальная кампания в медиа и соцсетях, продвигающая именно эту модель поведения: отказ от обобщений и конкретная, практическая помощь. Создание платформ, где можно такую помощь предложить или запросить.
Психотерапевтический эффект: Преодоление беспомощности. И та, и другая сторона получают простой и понятный инструмент для того, чтобы сделать первый шаг, который сразу дает позитивный результат и ломает лед отчуждения.
«Добровольно отказаться от употребления слов «уклонист», «шакал», «диванный воин» и прочего ярлычного мышления, которое убивает диалог.»
Суть: Кампания за очищение языка.
Как реализовать: Старт общественной дискуссии с привлечением лидеров мнений, психологов, журналистов о вреде ярлыков. Продвижение культуры «Я-высказываний» вместо обвинений.
Психотерапевтический эффект: Язык формирует мышление. Отказ от ярлыков — это первый шаг к деэскалации конфликта и переходу от эмоций к конструктивному диалогу.
Источники:
Данный анализ основан на качественных методах исследования: анализ текстов и высказываний в открытых источниках (мессенджеры), где участники СВО и вернувшиеся делятся своим опытом, а гражданские высказывают свои мнения.
Учитывая специфику темы и высокую поляризацию общества, высказывания собраны из личного общения автора статьи с респондентами с обеих сторон, источников, которые предпочитают оставаться анонимными для защиты самих респондентов.
Конечно, это накладывает ограничения на традиционное академическое цитирование, но не умаляет ценности собранных качественных данных для понимания глубины социальной проблемы.
Александр Беляев,
эксперт центра развития территорий "Точка запуска",
коуч, бизнес-тренер,
врач-психотерапевт.
Автор: Александр Геннадьевич Беляев
Врач-психотерапевт, Бизнес-тренер
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru