Остров
Ветер хлестал по лицу так, что приходилось щуриться.
Марина вцепилась в поручень катера, стараясь не смотреть на серое, беснующееся море.
Её жизнь привыкла к расписаниям, глянцевым обложкам и чётким планам, но этот день был разрушен буквально с утра: сорвавшееся интервью, отменённый рейс и, как финал, штурмовой шторм, который капитан назвал «маленьким приключением».
— Дальше не пойдём, — крикнул он, перекрывая вой ветра. — Вас высажу здесь. На острове гостиница, переждёте непогоду.
— Здесь?! — Она обернулась, но увидела только темнеющий силуэт берега и капли, бьющие по лицу, как песок.
Катер ткнулся в деревянный причал.
Марина прыгнула на доски, и, пока оглядывалась, катер уже оттолкнулся обратно, растворившись в тумане.
На острове было тихо и дико: камни, редкие сосны и дорожка, уходящая вглубь.
***
Гостиница оказалась двухэтажным домом из дерева, упрямо стоящим на краю берега.
Она толкнула тяжёлую дверь, и скрип петель смешался с запахом мокрого дерева.
В холле горел камин, и перед ним — человек.
Высокий, широкоплечий, в свитере грубой вязки.
Он поднял голову, и Марина вдруг поняла: не будет ни ресепшена, ни персонала. Только он.
— У вас есть свободный номер? — спросила она, пытаясь вернуть голосу уверенность.
— Есть. — Он оглядел её быстро, без улыбки. — Долго придётся торчать, шторм не закончится к утру.
— Мне нужно только переночевать. И интернет.
Он чуть приподнял бровь:
— Интернет здесь только у чаек.
Марина прикусила губу:
— Я журналистка, мне нужно работать.
— Тогда придётся научиться работать офлайн. — В его голосе была насмешка и что-то, что задело её сильнее, чем слова.
— Вы… хозяин этого места?
— Я здесь всё. — Он шагнул ближе, и от него пахло солью и дымом. — И если хотите остаться, вам придётся смириться: здесь нет того, к чему вы привыкли.
Марина расправила плечи.
— Смириться — это не моя сильная сторона.
— Отлично. Значит, будет весело, — сказал он и прошёл мимо, оставив её посреди холла.
Шторм
Вечер опустился быстро, как тяжёлое одеяло.
Ветер во дворе завывал так, что дом будто вздыхал под его напором.
Марина сидела в холле на диване, обнимая телефон: ни сети, ни даже слабого сигнала.
Из кухни доносился стук посуды — там он, этот хмурый владелец, как будто ни на что не обращал внимания.
Она несколько раз глубоко вдохнула, собираясь с силами, и пошла туда.
— Простите, — сказала она, остановившись у двери. — Может, у вас есть генератор?
Он обернулся, лениво, словно не удивлялся её требовательному тону.
— Есть.
— И он работает?
— Работает. На холодильник и на насос. Не на вай-фай. — Он вернулся к ножу, нарезая хлеб.
— У вас тут как в каменном веке.
— Это остров, — спокойно ответил он. — Здесь каменный век и начинается.
Марина сжала кулаки:
— Вы хоть понимаете, насколько это опасно? Люди сидят без связи!
— Опасно — это когда шторм срывает крышу, — его голос стал жёстче. — Всё остальное — просто шум.
Она шагнула ближе:
— Знаете, что хуже всего? Вы даже не стараетесь помочь.
Он поднял глаза, и она впервые почувствовала в этом взгляде что‑то острое, как лезвие.
— А вы когда‑нибудь пытались выжить без того, к чему привыкли?
— Я умею работать, а не выживать.
Он коротко усмехнулся:
— Вот и вся разница между нами.
В этот момент раздался громкий хлопок — и в доме погас свет.
Ветер усилился, будто подтверждая его слова.
***
Они сидели напротив друг друга при свете пары свечей.
За окнами завывал ветер, стекла дрожали.
— Почему вы вообще выбрали это место? — спросила она, стараясь не дрожать.
Он смотрел на пламя свечи, будто решая, стоит ли отвечать:
— Потому что иногда нужно исчезнуть, чтобы выжить.
— Красиво звучит, — язвительно сказала она. — Но это бегство.
Он поднял на неё глаза.
— А разве ты не бежишь?
Эти слова ударили неожиданно.
Марина открыла рот, но ничего не смогла ответить.
— Думаешь, твой город и работа — это не способ спрятаться?
— По крайней мере я не прячу голову в песок на этом острове.
— А я предпочитаю слышать себя, — сказал он тихо.
Она хотела возразить, но в этот момент дом содрогнулся от порыва ветра, и она невольно вцепилась в край стола.
— Боишься? — в его голосе впервые появилась мягкая насмешка.
— Нет, — соврала она.
Он встал, обошёл стол и остановился рядом, близко — так, что слышно было его дыхание.
— Ладно, журналистка, — сказал он негромко. — Переживём этот шторм. Но тебе придётся привыкнуть, что здесь правила другие.
Буря внутри
Дом скрипел, ветер бил по ставням так, что казалось — они вот-вот сорвутся.
Марина сидела в холле, обняв колени, и пыталась делать вид, что её не трясёт.
Он зажёг несколько свечей и поставил чайник на газ.
— Вы всегда так спокойны, когда мир рушится? — не выдержала она.
Он обернулся:
— Шторм — это просто ветер и вода.
— А я думаю, это ещё и страх. — Она поднялась. — Вы прячетесь на острове, потому что боитесь.
Он медленно повернулся к ней.
— Боюсь? — Его голос стал ниже. — А ты сама от чего бежишь, Марина? От людей? От себя?
— Я не бегу! — сорвалось у неё слишком резко.
— Тогда зачем ты взорвалась на первой же минуте?
Она шагнула вперёд:
— Потому что вы… раздражаете! Вы ведёте себя так, будто видите людей насквозь. Как будто знаете, что лучше!
— Иногда действительно знаю, — ответил он спокойно, но в глазах блеснул огонь.
Марина замолчала на секунду, дыхание сбилось.
— Вы думаете, что мне легко? Что я вся из глянца и статей? — её голос дрогнул. — А я просто пытаюсь жить так, чтобы хоть что‑то было под контролем.
— Контроль — это иллюзия, — сказал он тихо и вдруг сделал шаг ближе. — Всё, что у тебя есть на самом деле — это ты сама.
Она подняла голову — и встретила его взгляд.
Мир сузился до этого взгляда и до ветра, что ревел за стенами.
— И что вы хотите этим сказать? — прошептала она.
— Что иногда надо перестать защищаться, — сказал он.
Он поднял руку, провёл пальцами по её щеке — и прежде чем она успела отступить, наклонился и поцеловал.
***
Поцелуй был неосторожным, как удар волны о скалы: резкий, горячий, будто они оба устали держать стены внутри.
Она попыталась возразить, но дыхание предало её.
И вдруг весь шторм, казалось, ворвался в комнату — только теперь он бушевал уже в ней.
Марина почувствовала, что всё, чего она так боялась, случилось: кто‑то увидел её настоящую.
Тишина после шторма
Ночь постепенно стихала.
После поцелуя они долго сидели напротив друг друга у камина — не прикасаясь, но и не отводя взгляд.
Марина впервые за много лет не искала слов, чтобы объясниться.
— Ты ведь всё равно уедешь, — сказал он негромко, будто констатируя факт.
— Потому что это всего лишь шторм, — ответила она. — Он пройдёт.
— Может быть. — Его губы чуть тронула улыбка. — Но штормы редко проходят бесследно.
***
Утро было таким тихим, что хотелось шептать.
Солнце выглянуло из‑за туч, в лужах на деревянных досках пристани отражалось небо.
Катер уже ждал у причала.
Марина стояла на крыльце с рюкзаком и смотрела на дом.
Вчера он казался ей чужим, а теперь вдруг понялся как место, где она впервые позволила себе быть не идеальной.
Он вышел за ней.
В свитере, с руками в карманах — спокойный, как будто не случилось ни ветра, ни их ночного разговора.
— Катер идёт только раз в день, — сказал он. — Уедешь — и будет поздно передумать.
— Вы хотите, чтобы я осталась? — спросила она, оборачиваясь.
— Я хочу, чтобы ты сама решила. Не потому, что шторм заставил, — он чуть наклонился, — а потому что хочешь.
Она сжала ремень рюкзака.
В голове шумело море, в сердце — ещё громче.
— Я не привыкла решать без планов, — тихо сказала она.
— Вот и начни, — ответил он.
***
Когда катер оттолкнулся от причала, Марина стояла на палубе и смотрела, как остров становится маленькой точкой.
Ветер бил в лицо, но был уже мягким.
Она впервые за долгое время не думала о работе, о репутации, о планах.
Только о том, что, возможно, ей захочется вернуться.
И если она вернётся, то не из-за шторма.
Эпилог. Спустя время
Прошёл месяц.
Марина сидела в редакции, за окнами шумел большой город.
Статьи, съёмки, дедлайны – всё вернулось на свои места, как будто ничего не изменилось.
Но иногда, среди шума и суеты, в голове всплывал другой звук – ровный ритм волн о пристань.
В тот вечер, собирая сумку для очередной командировки, она нашла в кармане пальто маленькую, гладкую, чуть обкатанную морем ракушку.
Она вспомнила, как подобрала её на том острове – единственную вещь, которую забрала с собой.
И вдруг поняла, что за все эти недели не забыла ни его голоса, ни того, как просто он сказал: «Я хочу, чтобы ты сама решила».
***
В аэропорту, пока диктор объявлял посадку, Марина задержалась у стойки.
Рядом висел плакат с расписанием рейсов.
В строке с вечерними катерами стояло знакомое название острова.
Она улыбнулась сама себе.
И, не дав себе времени передумать, подошла к кассе.
— Мне нужен билет, — сказала она. — На катер.
***
Море в тот день было спокойным.
А где‑то там, за линией горизонта, стоял дом у кромки скал.
И она знала: если он всё ещё там, то на этот раз она приедет не из‑за шторма.