Николай Петрович решил, что жить ему осталось недолго. Никакой врач ему этого не говорил, наоборот, в поликлинике даже не было его карточки. Но ему стукнуло семьдесят пять, а в последнее время он стал замечать, что осень пахнет уже не яблоками и дымком, а чем-то острым и лекарственным. Он проснулся как-то утром с ясной, как утренний свет в окне, мыслью: пора прощаться.
Родни у него было не то, чтобы много, но и не мало. Разбросаны по стране, как семена от одуванчика, брошенного на ветер его давно ушедшими родителями. Он сел за старый секретер, достал блокнот и стал составлять маршрут на ближайших родственников.
Первой была двоюродная сестра в соседнем городе, Людмила. Они не виделись лет десять. Он привез ей банку своего малинового варенья и огромный, но невероятно сочный кабачок со своего огорода. Людмила, располневшая и в позиции вечной жертвы, три часа жаловалась на детей, правительство и боль в суставах. Николай Петрович молча кивал. Уезжая, он понял, что приехал не для прощания, а чтобы в последний раз убедиться: некоторые люди умирают заживо годами, и он не хочет так. Выбросил оставшиеся в машине кабачки в ближайшей лесополосе.
Потом был внучатый племянник, «успешный IT-специалист». В его квартире с большими окнами и холодным минимализмом, Николай Петрович боялся лишний раз тронуть диван, чтобы не сдвинуть с идеального положения диванные подушки. Племянник угостил его кофе из капсулы, вежливо расспросил о здоровье и через полчаса уткнулся в экран ноутбука, извинившись за срочную задачу.
Николай Петрович просидел еще десять минут, глядя на его сосредоточенное лицо, на котором он не увидел ни одной родной черты, и тихо вышел. Он оставил на стеклянной полке привезенный в подарок старый альбом с семейными фото. Сомневался, что его когда-то откроют.
Была еще троюродная сестра в глухой деревне, которая накормила его щами и всю трапезу вспоминала, каким замечательным человеком был его отец. Это было приятно, но тоже как-то… не то.
Последняя точка маршрута оказалась совсем незапланированной. Заскучавший уже от своего замысла, Николай Петрович ехал домой и вдруг увидел указатель на поселок, где, как он знал, жила внучка его средней сестры, Алёна. Они виделись всего пару раз на похоронах, и он помнил ее тихой девочкой-подростком.
Нашел ее дом — скромный, но утопающий в подсолнухах. Алёна, уже не девочка, а женщина с лучистыми глазами, удивилась его внезапному визиту.
— Дядя Коля! Какая радость! — воскликнула она так, словно ждала его всю жизнь. В доме пахло пирогом и сушеными травами.
Он познакомился с ее мужем, Сергеем, который мастерил во дворе скворечники причудливой формы, и с их пятилетней двойней, которые тут же вцепились в него, требуя показать фокус. И Николай Петрович, к своему удивлению, вдруг вспомнил фокус с монеткой, которому научил его отец.
Он остался на ужин. За столом было шумно, смешно, и про здоровье его никто не спрашивал. Дети смешили его дурацкими историями, зять увлеченно рассказывал о свойствах древесины, а Алёна подливала ему чай и расспрашивала о его молодости, в которой он, оказывается, помнил массу забавных случаев.
Когда стало смеркаться, он собрался уезжать. Алёна вышла проводить его к машине.
— Вы знаете, дядь Коль, — сказала она, засовывая ему в салон теплый пирог с капустой, — как же здорово, что вы заехали. Обязательно приезжайте еще. В следующую субботу у девчонок день рождения. Да-да, у двойняшек он, конечно, в один день! — она рассмеялась, и ее смех был таким же звонким, как колокольчик. — Приезжайте, они будут счастливы! Без вас теперь никак — вы наш главный специалист по фокусам!
Николай Петрович сел в машину и долго сидел, глядя на освещенные окна их дома. Он вдруг осознал, что за весь вечер ни разу не подумал о смерти. Ни разу. Он думал о том, как смешно чихает маленькая Вика, когда нюхает цветы, и о том, как её сестра Маша боится собак, но спать ложится с мягким пушистым щенком-игрушкой. Что надо бы найти в гараже старый станок, который может пригодиться зятю, и о том, что пирог у Алёны получился точно такой же, как у её мамы.
Он завел двигатель и поехал по темной дороге домой. В голове у него не было больше дурацкой мысли, зато было какое-то теплое, сбивчивое и очень живое чувство. Он понял, что совершил путешествие не к родне, а к самому себе. И нашел он себя не в прошлом, которое хранила сестра, и не в будущем, которое строил племянник, а вот здесь — в настоящем.
В тепле пирога на пассажирском сиденье, в приглашении на двойной день рождения и в простой, такой очевидной и такой неожиданной мысли: пока тебя кто-то ждет и кому-то ты нужен просто так, без всяких причин, — ты живешь.
И жить, как выяснилось, оставалось еще очень и очень долго. Как минимум, до общего дня рождения Маши и Вики. А там, глядишь, и дальше. Нужно было срочно ехать в магазин за подарками. Для двух совершенно разных, шумных и самых лучших на свете внучатых правнучек.
Николай Петрович ехал домой, и его мысли были похожи на рой счастливых пчел: гудели, суетились и сладко кружили голову. Он уже не просто возвращался в свой тихий дом с пыльными альбомами и привычной тишиной. Он вез с собой задание. Миссию.
«Подарки на двоих... — размышлял он, свернув с трассы. — И чтобы не просто какие-нибудь куклы-машинки. Чтобы на всю жизнь запомнилось».
И тут его осенило. Вспомнился разговор с зятем, Сергеем, о дереве. О том, как тот с любовью рассказывал о вишне — теплой, податливой, с уникальным рисунком.
«Вот оно! — мысленно хлопнул себя по лбу Николай Петрович. — Шкатулки!»
Не простые, а с секретом. Такие, какие он сам мастерил в молодости, увлекаясь столярным делом. Для Маши — с потайным отделением для самых ценных девчачьих секретов. Для Вики — в виде старинного сундука с замочком-головоломкой. Он сразу представил их характеры: Маша — более сдержанная и мечтательная, а Вика — непоседа и исследовательница.
На следующее утро его гараж, годами служивший складом для ненужных вещей, огласился совсем другими звуками. Скрипела по дереву пила, ворчал рубанок, пахло лаком и свежей стружкой. Сосед, вышедший покормить кур, с изумлением наблюдал за возней Николая Петровича.
— Колян, ты чего это? Мебель строишь? — поинтересовался он.
— Жизнь строю, сосед! Жизнь! — весело крикнул в ответ Николай Петрович, и от его голоса, звонкого и уверенного, сосед только покачал головой, решив, что старик окончательно спятил.
Работа спорилась. Руки, казалось, сами помнили давнее ремесло. Он нашел на антресолях старый набор инструментов, подарок отца, и это показалось ему добрым знаком. Вырезал, шлифовал, собирал. Для Маши инкрустировал крышку жемчужиной, которую нашел в заветной шкатулке с памятными безделушками. Для Вики взял старый компас и врезал его в крышку сундука.
Накануне субботы он позвонил Алёне.
— Алло, дядя Коль? Вы уже собираетесь? — послышался ее радостный голос.
— Готовлюсь, — ответил он с напускной важностью. — Скажи, а у Вики есть склонность к шифрам? К разгадыванию тайн?
— Еще какая! — рассмеялась Алёна. — Она у нас вся в деда, как я погляжу.
— Отлично, — удовлетворенно хмыкнул Николай Петрович. — Значит, мой подарок придется ко двору.
Он положил трубку с чувством человека, который готовит самый настоящий сюрприз. Он снова был кому-то нужен. Не как старик, которого надо навестить из чувства долга, а как деда Коля, специалист по фокусам и потайным шкатулкам.
В субботу утром он тщательно побрился, надел свой самый нарядный, но еще вполне крепкий костюм и погрузил в машину два тщательно упакованных подарка. На переднее сиденье поставил коробку с большим тортом, который он заказывал в кондитерской, с единственной инструкцией: «Самый красивый и вкусный. Для двойняшек».
Он ехал по уже знакомой дороге. Она вела туда, где его ждали.
И он понял, что это только начало. После дня рождения будет сбор урожая яблок на его участке, куда он обязательно пригласит всю эту шумную компанию. Потом Новый год... Планов стало вдруг так много, что они уже не помещались в одинокую жизнь, которую он себе отвел. Они требовали нового, большого пространства. И он с радостью предоставлял им всю свою оставшуюся жизнь, которая, он теперь был уверен, только начиналась.
Дорога к дому Алёны была совсем не утомительной. Из открытых окон доносился смех, музыка и радостные детские возгласы. Николай Петрович припарковался, взял торт и аккуратно завернутые в подарочную бумагу шкатулки. Сердце его билось часто-часто, но это был не тревожный стук, а предвкушение праздника.
Дверь распахнулась, прежде чем он успел дотянуться до звонка. На пороге стояли именинницы — две одинаковые девчушки в пышных платьях, с бантами в волосах и сияющими глазами.
— Деда Коля приехал! — хором проскандировали они и тут же устроили ему шумный, крепкий момент объятий. Торт отнесли маме на кухню.
Дом был полон гостей, шариков и веселой суеты. Когда настало время вручать подарки, Николай Петрович с торжественным видом протянул свертки.
— Это не простые шкатулки, — таинственно произнес он. — В них живут секреты. Но чтобы их найти, нужно быть очень внимательными.
Маша осторожно, как настоящая хранительница, принялась изучать свою изящную шкатулку, с восхищением проводя пальцами по гладкому дереву и жемчужинке. А Вика, ее противоположность, тут же с азартом приступила к разгадке головоломки на своем сундучке.
Тишину нарушил восторженный возглас Вики:
— Ура! Я открыла! — Она подняла над головой крошечный железный ключик, спрятанный в секретном отделе замка.
А через мгновение и Маша тихо ахнула, обнаружив потайное дно в своей шкатулке.
В них лежали не конфеты или безделушки. В каждой Николай Петрович оставил по старой монетке — точно такой же, с которой показывал им фокус в прошлый раз. И по записке, выведенной его твердым почерком: «Для Маши, которая найдет самый главный секрет — как быть счастливой. Храни это». «Для Вики, которая найдет ключ ко всем дверям. Этот — первая из них». Родители зачитали оба послания вслух.
Девочки подбежали к нему и опять крепко, по-взрослому, обняли. И в этом объятии, в этом шумном доме, пахнущем праздником и счастьем, Николай Петрович нашел то, о чем даже не подозревал, отправляясь в свое путешествие прощаться.
Он нашел не конец, а новое начало. Не тишину угасания, а громкую, яркую, порой нестройную, но такую живую музыку жизни. Он смотрел, как Вика пытается объяснить подружкам принцип работы замка-головоломки, а Маша уже складывает в свою новую шкатулку первый секрет — красивый опавший лист. И понимал, что его собственный сундук с сокровищами, который он считал пустым, на самом деле просто ждал этого момента, чтобы наполниться до краев.
Вечером, возвращаясь домой, он уже составлял в уме список: найти чертежи скворечника получше для Сергея, поделиться с Алёной рецептом яблочной пастилы, достать с чердака старый проектор для семейного просмотра диафильмов...
За окном машины темнело, но дорогу вперед освещали огни не фонарей, а будущих встреч, праздников и простых дней, которые вдруг обрели смысл и ценность. Николай Петрович тихо улыбнулся. Впереди у него было еще очень много дорог. И прощаться ему уже не хотелось.