Лена поперхнулась чаем. Кружка дрожала в руках, а Игорь стоял у окна, глядя куда-то в сторону дороги, будто уже мысленно укладывал чемоданы.
— Что ещё за бред? — выдохнула она, вытирая с подбородка капли. — Твоя мама что, совсем озверела?
— Она не озверела, — отозвался Игорь, не поворачиваясь. — Она права. Говорит, я стал нервный, дёрганый. И вообще, мужчина должен иногда побыть один.
— А жена и дети — это что, обуза какая-то? — голос Лены поднялся на октаву.
Игорь наконец повернулся. Лицо серьёзное, даже торжественное, будто он сообщает что-то судьбоносное.
— Лена, ну посуди сама. Когда я последний раз был один? Хоть час? Хоть полчаса? Дома — дети орут, ты чего-то требуешь, на работе — начальник достал. А море — это же другое дело. Тишина, волны, никто не пристаёт.
— Никто не пристаёт, — повторила Лена медленно, как будто пробовала на вкус. — Включая жену, значит.
— Да не в этом дело...
— А в чём тогда? — она встала, прошлась по кухне. — В том, что твоя драгоценная мамочка решила, что я плохо за тобой ухаживаю? Или в том, что ты сам не можешь постоять за свою семью?
Игорь вздохнул, как человек, объясняющий что-то особо непонятливому ребёнку.
— Мама сказала: все семейные мужчины устают. Это нормально. Надо восстанавливаться. А то потом срыв какой-нибудь. Инфаркт там или нервный срыв.
— Инфаркт, — эхом откликнулась Лена. — От семьи. От нас с детьми.
— Ну что ты так всё в штыки берёшь?
— А как мне брать? — она села напротив него, посмотрела в глаза. — Игорь, мы вместе двенадцать лет. У нас двое детей. И вдруг — бац! — тебе нужен отдых от нас. Как от работы. Как от чего-то тяжёлого.
Он отвёл взгляд. Стал крутить в руках ложку, которую взял со стола.
— Да не от вас я устал. Просто... хочется побыть в тишине. Подумать. Разобраться в себе.
— В себе, — кивнула Лена. — И для этого обязательно ехать на море. Одному. А мне что, с детьми здесь сидеть и ждать, пока ты там разберёшься?
— А что такого? Неделя всего. Может, десять дней максимум.
— Что такого? — голос у неё сел. — Игорь, ты понимаешь, что говоришь? Никита болеет, у него кашель не проходит. Настя через месяц в школу, надо форму покупать, тетради. А тут ещё твоя мать на меня давить начнёт — почему я тебя не пустила отдохнуть.
— Мама ни на кого не давит.
— Не давит? — Лена рассмеялась. — Вчера она мне полчаса рассказывала, как правильно борщ варить. Позавчера — что детям вредно много мультиков смотреть. А на прошлой неделе намекала, что неплохо бы мне на работу выйти, а то всё на Игоре висит.
— Так она заботится.
— О ком заботится, Игорь? О тебе или о семье?
Он встал, прошёл к холодильнику, открыл, закрыл, ничего не взяв. Потом снова сел.
— Знаешь что, не будем ругаться. Я же не навсегда уезжаю. Просто немного перезагружусь — и вернусь новым человеком. Тебе же лучше будет.
— Мне лучше будет, — повторила она тоном, каким обычно читают детям сказки про злых волшебников.
В комнате послышался плач. Никита проснулся. Лена встала, пошла к детям, а Игорь остался сидеть на кухне, глядя в окно.
Когда она вернулась, он уже доставал с антресоли дорожную сумку.
— Серьёзно? — спросила Лена. — Ты реально собираешься?
— Завтра утром поеду. Путёвку уже купил. В Анапу.
— Когда купил?
— Позавчера. После разговора с мамой.
— То есть, ты даже не собирался со мной обсуждать.
— Я же обсуждаю. Сейчас вот обсуждаю.
— Игорь, это не обсуждение. Это уведомление.
Он запихнул в сумку рубашки, шорты, плавки. Двигался быстро, как человек, который боится передумать.
— Слушай, а что я должен был делать? Спрашивать разрешения? Мне сорок два года, Лена. Я взрослый мужчина.
— Взрослый мужчина, — кивнула она. — У которого есть семья. И обязательства.
— Обязательства, — он остановился, сумка в руках. — Всегда эти обязательства. Работа — обязательство. Дом — обязательство. Дети — обязательство. А где я? Где моя жизнь?
— Твоя жизнь — это мы. Или я ошибаюсь?
Он посмотрел на неё долго. Потом покачал головой.
— Не знаю, Лена. Честно — не знаю.
Эти слова ударили её больнее, чем любые крики. Она села на диван, обняла колени.
— Значит, так. Ты едешь искать себя. А я остаюсь искать причины, почему мой муж больше не считает нас своей жизнью.
— Ты драматизируешь.
— Драматизирую? Игорь, послушай себя со стороны. Ты говоришь, что семья — это обязательство. Что тебе нужно от нас отдохнуть. Что тебе нужно подумать, где твоя жизнь. Это звучит, как будто ты от нас устал навсегда.
Он сел рядом, положил руку ей на плечо.
— Я не от вас устал. Я от всего устал. Понимаешь? Каждый день одно и то же. Подъём, работа, дом, дети, сон. И так по кругу. А хочется... не знаю чего хочется. Просто чего-то другого.
— И что, по-твоему, я не устаю? — она убрала его руку. — Думаешь, мне не хочется иногда проснуться не под детский плач, а под шум волн? Думаешь, я не мечтаю побыть одна, почитать книжку, не думая, что там ужин готовить?
— Так поезжай тоже.
— Куда? С кем детей оставить? С твоей мамой, которая считает, что я их неправильно воспитываю?
— Да не считает она...
— Считает, Игорь. И ты это знаешь. Просто тебе удобно этого не замечать.
Он встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— Лена, я не хочу с тобой ругаться. Правда. Просто дай мне эту неделю. Я вернусь, и мы всё обсудим спокойно.
— Всё что обсудим?
— Ну... как дальше жить. Что менять.
— А что менять-то надо?
Он пожал плечами.
— Может, мне работу сменить. Или мы переедем куда-нибудь. В пригород, например. Дом купим.
— На что купим? На твою зарплату?
— Кредит возьмём.
— Ещё один кредит, — устало сказала Лена. — У нас уже машина в кредите и квартира не выплачена. Теперь ещё и дом.
— Ну, что-то же надо менять, если всё плохо!
— А кто сказал, что всё плохо? — она встала, подошла к нему. — Игорь, у нас нормальная семья. Обычные проблемы. Дети здоровые, работа есть, крыша над головой. Что не так-то?
Он отвернулся от окна, посмотрел на неё.
— Не знаю. Просто... скучно как-то. Каждый день одинаковый.
— А ты думал, что семейная жизнь — это сплошные праздники?
— Не праздники. Но и не каторга же.
— Каторга, — повторила Лена. — Мы для тебя каторга.
— Да не вы! — он махнул рукой. — Всё вместе. Быт, рутина, ответственность. Понимаешь?
Из детской донеслось хныканье. Настя проснулась. Лена вздохнула.
— Понимаю. Иди к дочери, а я пока твою ответственность успокою.
— Лен...
— Иди, говорю.
Он ушёл в детскую. Лена осталась в гостиной, глядя на его дорожную сумку. Такая небольшая, а помещается в неё вся его жизнь без семьи. Рубашки, шорты, книжка, телефон. Никаких детских вещей, никаких семейных фотографий, никаких напоминаний о доме.
Когда он вернулся, она сидела в том же положении.
— Настя спрашивает, почему папа собирает вещи.
— И что ты ответил?
— Что папа немного поедет работать.
— Солгал, значит.
— А что я должен был сказать? Что папе надоела семья?
— Не надоела мне семья, — он сел напротив неё. — Лена, ну пойми ты, наконец. Мне нужно просто побыть одному. Подумать, почувствовать себя снова... не знаю, мужчиной, что ли.
— А сейчас ты кто? Домохозяйка?
— Сейчас я никто. Просто функция. Зарабатывающая функция.
— И семья мешает тебе быть мужчиной?
Он задумался.
— Не мешает. Но... ну, как объяснить. Помнишь, какой я был, когда мы познакомились?
— Помню. Молодой, глупый, безответственный.
— Не безответственный. Свободный. У меня были планы, мечты. Я хотел путешествовать, может, бизнес свой открыть.
— И что тебе мешает сейчас?
— Как что? Кредиты, дети, ответственность.
— То есть мы.
— Не вы конкретно. Ситуация.
Лена встала, подошла к шкафу, достала фотоальбом. Открыла на странице, где они с Игорем стояли у моря. Молодые, загорелые, счастливые.
— Это Крым, помнишь? Наш медовый месяц.
— Помню.
— Ты тогда говорил, что главное — быть вместе. Что где бы мы ни были, тебе будет хорошо, лишь бы я была рядом.
Игорь посмотрел на фотографию.
— Говорил.
— И что изменилось?
— Жизнь изменилась. Стало больше проблем.
— Или ты стал по-другому к ним относиться.
Он закрыл альбом.
— Возможно. Но от этого легче не становится.
— А ты пробовал что-то менять не убегая от семьи?
— Что менять?
— Да хотя бы отношение. Когда ты последний раз радовался тому, что дома тебя ждут? Когда последний раз гордился своими детьми при посторонних? Когда говорил мне, что любишь?
Игорь молчал. Лена продолжала:
— Ты стал воспринимать нас как должное. Как обязанность. А мы — живые люди. Мне тоже нужны твоя любовь, внимание, забота. Детям нужен папа, который радуется их успехам, а не только расстраивается из-за двоек.
— Я радуюсь.
— Когда в последний раз?
Он задумался. Видно было, что не может вспомнить.
— Видишь, — сказала Лена. — Ты привык жить на автомате. Проснулся, позавтракал, поработал, поужинал, лёг спать. А где же жизнь? Где радость от того, что у тебя есть семья?
— Не знаю.
— А я знаю. Её задавила твоя мама своими советами и установками. Она убедила тебя, что семья — это тяжело, что мужчины устают, что жёнам нельзя доверять детей. И ты поверил.
— Мама хочет как лучше.
— Для кого лучше, Игорь? Для тебя или для себя? Ей нравится чувствовать себя самой важной женщиной в твоей жизни. И она методично вытесняет меня с этого места.
— Ты преувеличиваешь.
— Хорошо. Тогда ответь честно: с кем ты советуешься по важным вопросам? Со мной или с ней?
Он помолчал.
— С ней проще. Она опытнее.
— Опытнее в чём? В воспитании моих детей? В том, как мне вести дом? Или в том, как разрушить наш брак?
— Она не разрушает наш брак!
— Не разрушает? Игорь, ты же сам не понимаешь, что говоришь. Путёвку купил по её совету. Решение принял после разговора с ней. А со мной даже не посоветовался.
Он встал, снова подошёл к сумке.
— Всё равно еду. Мне нужно это время.
— Для чего?
— Чтобы понять, чего я хочу от жизни.
— А если поймёшь, что хочешь не нас?
Игорь застыл с рубашкой в руках.
— Не знаю.
— Не знаешь, — повторила Лена. — Тогда скажи честно: ты едешь отдохнуть или ты едешь решать, нужна ли тебе семья?
Он положил рубашку обратно в сумку, застегнул молнию.
— Может быть, и то, и другое.
Лена кивнула. Спокойно, как будто он сказал что-то про погоду.
— Понятно. Тогда и я подумаю. О том, нужен ли мне муж, который сомневается в том, нужна ли ему семья.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты как думаешь?
Они стояли напротив друг друга. Он — с чемоданом в руке, готовый уйти. Она — с руками, сложенными на груди, готовая его отпустить.
— Лена, не делай глупостей.
— Каких, например?
— Ну... не принимай никаких решений, пока меня нет.
— А ты не принимаешь?
— Я просто отдыхаю.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда удачного отдыха.
Утром он уехал. Лена проводила его до двери, поцеловала в щёку, как старого знакомого. Дети ещё спали.
Первые три дня она злилась. Убиралась в доме с остервенением, готовила детям так, будто кормила армию, ложилась спать в слезах.
На четвёртый день пришла его мать.
— Ну как дела, Леночка? Как дети?
— Нормально, спасибо.
— А Игорь звонил?
— Звонил.
— И что говорит? Отдыхает?
— Отдыхает.
Свекровь села за стол, оглядела кухню.
— Ты не расстраивайся, что он уехал. Мужчинам иногда нужно побыть одним. Это полезно.
— Полезно для кого?
— Для него. Для семьи в целом. Он вернётся обновлённый, с новыми силами.
— Марина Петровна, — сказала Лена, садясь напротив, — а вы не боитесь, что он может не вернуться?
— Что за глупости! Куда он денется от семьи?
— Не знаю. К другой женщине, например.
Свекровь замахала руками:
— Да что ты такое говоришь! Игорь не такой. Он порядочный мужчина.
— Порядочный мужчина не бросает жену с двумя детьми ради отдыха на море.
— Он не бросает. Он отдыхает.
— А разве нельзя отдыхать с семьёй?
— Можно, конечно. Но иногда полезно и одному. Мужчина должен чувствовать себя свободным.
— Свободным от чего? От нас?
— От ответственности. Хотя бы иногда.
Лена встала, включила чайник.
— Марина Петровна, а что вы будете делать, если ваш сын решит, что ему больше нравится жить без ответственности?
— Не решит.
— А если решит?
Свекровь задумалась.
— Тогда значит, жена плохо за ним ухаживала.
— Понятно, — сказала Лена. — Во всём будет виновата жена.
— А кто же ещё? Мужчина работает, устаёт. Приходит домой, а там дети шумят, жена недовольная. Конечно, он захочет убежать.
— А если жена тоже работает, тоже устаёт, но при этом ещё и дом ведёт, и за детьми смотрит?
— Это женская работа.
— А мужская какая?
— Деньги зарабатывать.
Лена налила чай, поставила чашку перед свекровью.
— Скажите честно: вам хочется, чтобы ваш сын развёлся?
— Что за вопрос такой?
— Просто интересно. Потому что всё, что вы делаете, ведёт именно к этому.
— Я ничего такого не делаю!
— Делаете. Вы внушаете ему, что семья — это тяжело. Что жена его не понимает. Что он имеет право на отдых от нас. А мне внушаете, что я плохая жена, раз муж захотел уехать.
Свекровь молчала, помешивая чай.
— Марина Петровна, ответьте честно: вы хотите, чтобы я ушла от вашего сына?
— Нет, конечно.
— Тогда почему делаете всё, чтобы мы поссорились?
— Я не хочу, чтобы вы ссорились. Я хочу, чтобы ты была лучше.
— Лучше в чём?
— Заботливее. Внимательнее. Понимающее.
— А он должен стать лучше?
— Он и так хороший.
— Понятно, — кивнула Лена. — Значит, проблема только во мне.
— Не только, конечно...
— Тогда в чём ещё?
Свекровь встала.
— Лена, я не хочу с тобой спорить. Просто подумай над моими словами.
— Хорошо. А вы подумайте над моими.
Когда свекровь ушла, Лена села на кухне одна. За окном моросил дождь. Дети играли в комнате, изредка подбегали к ней с вопросами или просьбами.
Вечером позвонил Игорь.
— Привет. Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Хорошо. Погода отличная, море тёплое. Я сегодня на экскурсию ездил.
— Хорошо.
— Детей поцелуй. Скажи, что папа по ним скучает.
— Скажу.
— А ты? Скучаешь?
Лена помолчала.
— Знаешь, Игорь, а я поняла кое-что.
— Что?
— Я не скучаю. Мне даже легче стало.
— Как это?
— А так. Никто не ворчит, что суп невкусный. Никто не оставляет носки на полу. Никто не требует, чтобы я всё бросила и занялась его проблемами.
— Лен...
— Не перебивай. Я думала, что мне будет тяжело одной с детьми. А оказалось, что проще. Потому что за двоих детей ухаживать легче, чем за двоих детей и одного взрослого ребёнка.
— Я не ребёнок.
— Конечно. Ты мужчина, который убежал от ответственности к морю.
— Я не убегал...
— Тогда что ты делал?
— Отдыхал.
— От нас.
— От всего.
— Мы — часть этого всего.
Он молчал.
— Игорь, — сказала Лена, — когда ты вернёшься, давай честно поговорим.
— О чём?
— О том, хочешь ли ты жить с нами или просто привык.
— В чём разница?
— Огромная. Если хочешь — будем работать над отношениями. Если просто привык — лучше разойдёмся.
— Ты угрожаешь мне разводом?
— Я предлагаю честность.
Игорь вернулся загорелый, отдохнувший, с подарками для детей и виноватой улыбкой для жены. Дети радовались, обнимали его, показывали, что успели нарисовать за его отсутствие.
Лена встретила его спокойно. Поужинали всей семьёй, уложили детей спать, и сели разговаривать.
— Ну как? — спросил Игорь. — Отпустило?
— Что именно?
— Злость. За то, что я уехал.
— Я не злилась. Я думала.
— И до чего додумалась?
Лена посмотрела на него внимательно.
— До того, что я не хочу жить с человеком, который считает семью обузой.
— Да не считаю я...
— Считаешь. И знаешь что? Я поняла, что твоя мама права.
— В чём?
— Мужчина должен быть свободным. И женщина тоже должна быть свободной. Свободной от мужчины, который её не ценит.
Игорь откинулся на спинку дивана.
— То есть ты решила развестись?
— Я решила, что если ты ещё раз захочешь отдохнуть от семьи, то отдыхать будешь постоянно. Без права вернуться.
— Лена...
— Я серьёзно. Игорь, мне сорок лет. У меня двое детей и куча планов на жизнь. Я не собираюсь тратить время на мужчину, который не знает, нужны ли мы ему.
— А если я знаю?
— Тогда докажи делом.
— Как?
— Сходи к психологу. Разберись со своими отношениями с мамой. Найди работу, которая будет тебя радовать. Начни относиться к нам не как к обязанности, а как к подарку судьбы.
Игорь молчал долго. Потом спросил:
— А если не получится?
— Тогда честно скажешь об этом. И мы разойдёмся по-человечески.
— А дети?
— Дети будут жить с мамой, которая их любит, и видеться с папой, который их тоже любит, но не может жить в семье. Это лучше, чем жить с папой, который считает их обузой.
Игорь встал, прошёлся по комнате.
— Жёстко ты.
— Реалистично. Игорь, я тоже имею право на счастье. И на мужчину, который будет меня ценить. Если это не ты — значит, кто-то другой.
— Ты уже кого-то присмотрела?
Лена усмехнулась.
— Пока что присматриваю себя. Оказывается, я неплохо справляюсь одна. И знаешь что? Мне это нравится.
Игорь сел рядом с ней.
— А что, если я правда попробую измениться?
— Попробуй. Но не для меня. Для себя. Потому что жить в постоянном недовольстве — это глупо.
— И что дальше?
— Дальше посмотрим. Если через полгода ты всё ещё будешь считать, что семья — это тяжело, то расстанемся. Если поймёшь, что семья — это счастье, то останемся.
— А если я пойму, что где-то посередине?
— Тогда решать тебе. Но решать честно.
Игорь взял её за руку.
— Лена, я не хочу терять тебя и детей.
— Тогда не теряй. Но помни: дорожить надо тем, что имеешь, а не тем, что можешь потерять.
Он кивнул. Впервые за много лет в его глазах не было той привычной уверенности, что семья никуда от него не денется.
Прошло три месяца. Игорь действительно начал ходить к психологу, попробовал найти новую работу, даже стал больше времени проводить с детьми. Но что-то всё равно было не так. Лена чувствовала это каждой клеточкой.
В субботу утром он снова достал ту же дорожную сумку.
— Игорь, что это? — спросила она, замерев с чашкой кофе в руках.
— Мама заболела. Надо к ней съездить.
— На сколько?
— На неделю. Может, больше. Врач говорит, ей нужен уход.
— А сиделку нанять?
— Дорого это.
— Дороже развода?
Игорь остановился, не поднимая глаз.
— О чём ты?
— Игорь, посмотри на меня.
Он поднял взгляд. И Лена увидела в нём облегчение. Тот же взгляд, что был перед поездкой на море. Взгляд человека, который нашёл повод сбежать.
— Ты рад, — сказала она тихо. — Ты рад, что можешь уехать.
— Мама болеет...
— Твоя мама болеет каждый раз, когда тебе нужен предлог.
— Лена, не говори глупости.
— Хорошо. Тогда возьми нас с собой. Детям полезно пообщаться с бабушкой, а я помогу ухаживать.
Игорь застыл. Сумка выпала из рук.
— Не получится. Там места мало.
— В двухкомнатной квартире? Мы на диване поместимся.
— Мама против. Говорит, ей нужна тишина.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, мне пора ехать.
Лена кивнула. Поставила чашку на стол.
— Хорошо. Тогда я тоже кое-куда поеду.
— Куда?
— К адвокату.
Игорь побледнел.
— Зачем?
— Подавать на развод. Пока ты ухаживаешь за мамой, я оформлю документы.
— Лена, мы же договорились попробовать...
— Мы пробовали. Три месяца. И что? Первая же возможность уехать — и ты хватаешься за неё, как утопающий за соломинку.
— Но мама действительно болеет!
— Знаешь, что я тебе скажу? — Лена встала, подошла к окну. — Даже если она умирает, нормальный семейный мужчина берёт с собой жену и детей. Чтобы они попрощались с бабушкой. Чтобы жена помогла. Чтобы не бросать семью одну.
— Я не бросаю...
— Бросаешь. Во второй раз за полгода.
Игорь сел на диван, обхватил голову руками.
— Лена, я запутался. Честно. Не знаю, что со мной происходит.
— А я знаю. Ты боишься ответственности. Боишься быть настоящим мужем и отцом. Тебе проще убегать, чем решать проблемы.
— Может быть.
— Не может быть. Точно так. И знаешь что? Я устала быть одинокой замужней женщиной.
В комнату вбежала Настя.
— Мама, а почему папа плачет?
Лена обернулась. Игорь действительно плакал. Тихо, почти беззвучно, как плачут взрослые мужчины, когда понимают, что проиграли.
— Иди к себе, дочка. Мы с папой разговариваем.
— А вы разводитесь?
Лена застыла. Дети всё понимают. Всегда понимают больше, чем кажется взрослым.
— Возможно.
— Из-за меня и Никиты?
— Нет, солнышко. Из-за того, что папа и мама разные.
Настя подошла к Игорю, обняла его за шею.
— Пап, а ты нас любишь?
— Конечно, люблю.
— Тогда зачем уезжаешь?
Игорь посмотрел на дочь, потом на Лену. В его глазах было что-то новое. Не облегчение от возможности сбежать, а боль от понимания того, что он теряет.
— Настя, иди к брату. Мы скоро подойдём.
Девочка ушла. Игорь встал, подошёл к сумке, поднял её.
— Всё равно поеду.
— Знаю.
— И ты подашь на развод?
— Подам.
— Даже если я попрошу не делать этого?
— Игорь, ты можешь просить что угодно. Но просьбы без действий — это просто слова.
— Какие действия ты хочешь?
— Останься. Вызови к маме врача, сиделку, но останься с семьёй.
— Не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю, зачем мне муж, который не знает, чего хочет.
Игорь взял сумку, пошёл к двери.
— Лена, может, всё-таки подождёшь? Неделю всего.
— Я ждала двенадцать лет. Хватит.
Он остановился у двери.
— А дети?
— Дети будут жить с родителем, который их не бросает.
— Я не бросаю детей. Я просто...
— Просто что?
— Просто не могу быть таким, каким ты хочешь меня видеть.
— Я хочу видеть тебя отцом и мужем. Это так сложно?
— Да, — сказал он тихо. — Для меня — сложно.
Лена кивнула.
— Спасибо за честность. Наконец-то.
Он ушёл. Дверь захлопнулась, и Лена услышала шаги на лестнице. Потом тишину.
Дети вышли из комнаты.
— Мам, папа уехал?
— Да.
— Надолго?
— Навсегда.
Никита заплакал. Настя взяла его за руку.
— А мы будем жить без папы?
— Да. Но вы всё равно будете его видеть. По выходным. В гостях.
— А новый папа будет?
Лена присела рядом с детьми.
— Не знаю, дорогие. Может быть. А может, и не нужен нам новый папа. Мы же хорошо справляемся втроём.
Настя обняла маму.
— А ты грустная?
— Немножко. Но знаешь что? Иногда грустить полезно. Это значит, что ты настоящий.
Вечером Лена сидела на кухне с чаем. Дети спали. За окном моросил дождь, как тогда, полгода назад.
Зазвонил телефон. Игорь.
— Привет. Как дети?
— Плакали. Но уснули.
— Лена, я подумал...
— И что?
— Может, я всё-таки попробую остаться? Вернусь завтра, и мы ещё раз попробуем.
— Не надо, Игорь.
— Почему?
— Потому что завтра ты снова найдёшь причину уехать. Послезавтра — ещё одну. Я устала жить с человеком, который постоянно собирается уйти.
— Но я же говорю, что хочу остаться!
— Ты говоришь это каждый раз, когда понимаешь, что можешь потерять семью. А потом, когда опасность проходит, снова начинаешь искать выход.
— Может быть. Но люди же меняются?
— Меняются. Но не по принуждению. Только по собственному желанию. А ты не хочешь меняться. Ты хочешь, чтобы мы приняли тебя таким, какой ты есть.
— А что в этом плохого?
— То, что ты — не семейный человек, Игорь. И это не плохо. Просто факт. Ты родился для другой жизни.
— Какой?
— Свободной. Без обязательств. Без ответственности за других людей.
— А дети?
— Детей можно любить и не живя с ними под одной крышей.
— Лена...
— Игорь, отпусти. Отпусти себя и нас. Будь честным сам с собой. Ты не хочешь быть мужем и отцом. Хочешь быть свободным мужчиной.
— А если я всё-таки попробую?
— Тогда попробуешь. Но без нас. Научись сначала жить сам с собой. А потом уже думай о семье.
— Это значит конец?
— Это значит, что у каждого из нас есть право на счастье. У тебя — на свободу. У меня — на мужчину, который не будет от меня убегать.
Он помолчал.
— Прости меня.
— За что?
— За то, что не смог стать тем, кого ты заслуживаешь.
— Игорь, ты хороший человек. Просто мы не подходим друг другу.
— Когда-то подходили.
— Когда-то мы оба были другими.
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю. Но любви мало, если нет желания быть вместе.
— У меня есть желание...
— Желание есть, а возможности нет. Или наоборот. Не важно. Результат один.
Он повесил трубку. Лена осталась сидеть с телефоном в руках. Завтра она пойдёт к адвокату. Начнёт новую жизнь. Без мужчины, который всегда готов убежать. Без свекрови, которая винит во всём её. Без постоянного ожидания, что семья развалится.
Страшно было. Но не так страшно, как продолжать жить в семье, которая давно перестала быть семьёй.
Лена встала, подошла к окну. Дождь закончился. На небе появились звёзды.
— Ну что, девочки, — сказала она тихо, обращаясь к звёздам, — начинаем новую жизнь.
И впервые за много месяцев улыбнулась. По-настоящему.
Читайте также: