Никита
Глаза слипались. Вместо того чтобы здороваться с гостями, хотелось послать их к черту и уйти в свою спальню. Мне было просто необходимо поспать хотя бы пару часов… и не в кресле самолета, а в кровати.
Последний перелет полностью выбил из колеи. Спина ныла как у древнего старика. Голова рассказывалась, будто к вискам приставили двух трудолюбивых дятлов. А приветствия и поздравления пролетали мимо ушей.
Худшего именинника и придумать было сложно. Вероятно, с моей ролью успешно справился бы какой-нибудь пластиковый манекен. Главное — улыбка пошире и поглубже декольте на платье мой спутницы.
Кристина все же зря затеяла этот праздник. Не отмечал уже много лет и сейчас обошелся бы. В конце концов, тридцать семь — не юбилей. «Но другой повод для праздника тебе нравился еще меньше!» — тут же поспешил взбодрить внутренний голос.
О том, какой «другой повод» даже сейчас я старался не думать. Свой лимит походов в ЗАГС я уже исчерпал. Фраза про третий раз, который якобы на счастье, точно была не про меня. Но Кристина удивительным образом умела слушать то, что ей нравится, и мгновенно забывать всю остальную информацию.
— Ник, продержись еще хотя бы пару часов. Ну, хоть час!
Женская ладонь сжала мою, а между красивых бровей пролегла складочка. Пожалуй, даже кот из Шрека не способен был бить на жалость так профессионально.
— А что, остался еще какой-то несчастный, который не успел меня поздравить?
От количества гостей перед глазами уже рябило, но я все же попытался найти какое-нибудь новое лицо.
— Праздник только начался…
Кристина нервно поправила дорогое колье, поджала свои пухлые губы. Аккуратно, вероятно опасаясь за макияж. Мелочь. Никогда не обращал на это внимания, но сейчас почему-то вызвала раздражение. Усталость, похоже, брала надо мной верх.
— Скажи прямо, мы кого ждем? — Я с трудом подавил зевок.
— Мы… — Крылья носа встрепенулись.
— Очередной меценат или будущий политик? — Мне резко стало скучно.
Догадка, откуда у Кристины такая безумная тяга ко всякого рода благотворителям и чиновникам у меня имелась. Но разделять эту любовь я не собирался. В прошлом всех этих деятелей уже хватило с лихвой. А возвращаться в прошлое…
Додумать свою мысль я не успел.
— Ой, они приехали пораньше! — Женская ладонь резко легла на мой локоть и крепко сжала. Сама Кристина тоже вытянулась в струнку.
— Кто?
Я неспешно перевел взгляд с ладони на холл собственного дома. Устало моргнул. А потом замер будто статуя.
— Фурнье! Основатель самого крупного французского фонда помощи детям, — затараторила Кристина, еще сильнее повисая на моей руке. — У него здесь какие-то дела и нужна была помощь юриста. Я посоветовала тебя. Прости. Знаю, что это больше не твой профиль, но ему так нужна была грамотная консультация, что я…
Она все говорила и говорила. О детях, деньгах и проектах. А я, не сводя глаз, смотрел на женщину, которую держал под руку мой новый гость. Красивую до странной боли за грудиной. И знакомую до маленькой родинки под грудью.
Уж она-то не боялась кусать губы и не обвешивалась бриллиантами. К своим двадцати семи она сама стала настоящим бриллиантом. Редким, ни капли не похожим на ту одинокую девочку, которую я встретил пятнадцать лет назад, или на девушку, которую когда-то согласился спасти и сделал своей женой.
Пятнадцать лет назад
Лера
— Стой. Не бойся. Она не кусается!
Мужской голос звучал твердо и уверенно, но я все равно ничего не могла с собой поделать. Всего в метре от меня жутко скалилась и рычала овчарка охраны, а холодная кирпичная стена за спиной не давала ни шанса на побег.
— Не смотри ей в глаза, если не можешь справиться со страхом, — мужской голос звучал все громче. Наверное, говоривший был уже совсем рядом, метрах в четырех или пяти. Мизерное расстояние. Только, к своему стыду, я даже посмотреть на него не могла. Взгляд был намертво прикован к разинутой пасти, и тело окаменело.
— Очнись, малышка! Я постараюсь сейчас ухватить ее за ошейник, но ты должна мне помочь. Хоть на несколько секунд отвернись.
Чья-то тень легла на носки моих туфель. И пес зарычал громче. Он словно предупреждал, что уже не отвечает за себя, и нам всем конец.
— Собаки хорошо чувствуют страх. Он их нервирует, — будто опытный переговорщик, продолжил успокаивать незнакомец. — А когда они нервничают, то кусают.
Теперь тень достигла края стены.
— Так собаки защищают от того, кого считают опасным.
Я не собиралась следить за тенью. Ужас все еще мешал думать, но что-то внутри заставило переключить внимание с собаки на мужской силуэт у ног. На широкие плечи, которые нарисовало солнце. На руки. И рост.
Вряд ли это был кто-то из нашей охраны. Я узнала бы любого из них по голосу. Но, судя по тени, незнакомец был таким же высоким и сильным.
— Молодец, девочка. Ты очень смелая. — Возможно, мне показалось, но в голосе прозвучала гордость. — А теперь закрой свои красивые глаза и постарайся дышать ровно.
Вероятно, попроси он меня прыгнуть на пса, я бы так и сделала. Этот голос, слова, которые он говорил… я уже и не помнила, когда обо мне кто-то заботился или мною гордился. Крылья за спиной начали расти.
К счастью, наделать глупостей я не успела.
Стоило на миг послушаться, зажмуриться, как рядом что-то мелькнуло. А спустя пару секунд на месте жуткого пса оказался мой спаситель.
Придерживая собаку за ошейник, он внимательно рассматривал меня и хмурился. Красивый! Намного красивее наших охранников. Высокий, плечистый. И до ужаса похожий на типа с обложки журнала, который я недавно видела в руках приемного отца. Какой-то молодой юрист и сын важного чиновника.
— Ты, наверное, приемная дочь Николая Петровича?
Со стороны крыльца к нам уже кто-то бежал, но незнакомец даже не оглянулся. Присев на корточки, он заставил собаку лечь, и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. Такой серьезный и взрослый, а осторожничал со мной, будто я хрупкая фарфоровая кукла.
— Не бойся. Я тебе ничего плохого не сделаю. Я ваш сосед. — Чувственные мужские губы изогнулись в улыбке, и на колючих щеках появились ямочки. — Только приехал. Месяц не было дома. А как вышел во двор, сразу увидел тебя с Демоном.
Все еще придерживая пса, он, как старого знакомого, почесал его за ухом.
— Это малинуа. Разновидность овчарки. Они очень умные. Ты с ним обязательно найдёшь общий язык.
От немоты, которая на меня напала, хотелось провалиться сквозь землю. Рот отказывался открываться, а язык шевелиться. Но мой спаситель, казалось, этого не замечал. Вместо того, чтобы отругать меня за то, что забралась на территорию охраны, он начал рассказывать о собаке и смотрел так, будто гладил по голове.
Его стараниями к моменту, когда к нам подбежал приемный отец и его жена, я почти пришла в себя. С непослушных губ сорвалось хриплое «спасибо». Но другие слова благодарности потонули во внезапном крике.
— Лера, какого черта ты здесь делаешь?! — бас «отца» одинаково сильно бил по барабанным перепонкам и по нервам.
— Я тебе говорила, что она опять убежит к охране рисовать свои рисунки, — не менее громко возмутилась «мать».
— С ума сошла?! Ты понимаешь, что у нас завтра важное интервью для прессы? Демон мог тебя покусать. Как бы я объяснил это фотографам и журналистам?
Если бы словами можно было бить, сейчас на мне не осталось бы ни одного живого места. Мышцы от напряжения снова заныли, и переносицу обожгло болью от подступивших слез.
— Она ни о чем не думает! — Всплеснула руками «мать». — Ей плевать на твою предвыборную компанию и наше будущее. Лишь бы рисовать, мотать нам нервы и…
Будто только сейчас заметила, кто держит собаку, в конце фразы она осеклась и тут же переменилась в лице.
— О, Боже, Никита?! Ты?! Здравствуй, дорогой! — Женский голос зазвучал как колокольчик. Чисто, звонко и радостно. — Ты вернулся? Так загорел, я тебя сразу не узнала. Думала, охрана…
Холеное лицо Татьяны Егоровны вспыхнуло румянцем. Краснота пятнами раскрасила щеки, и пухлые губы дрогнули.
— Мы тебе так обязаны, — затараторила она. — Спасибо, что спас наше недоразумение. Двенадцать лет, а глупа как пробка. У нас сплошные проблемы, а тут ещё и тебе пришлось её спасать.
Закатив глаза, мать как веером принялась махать себе руками.
— О, Никита, здоров! — До «отца» тоже дошло, кто явился мне на помощь, и вместо ярости на лице появилась улыбка. — А ты чего не позвонил, что возвращаешься? Мы бы шашлык-башлык организовали. В конце концов, не каждый день сын моих друзей из Штатов прилетает.
Теперь взгляды обоих «взрослых» были прикованы к незнакомцу. Обо мне они словно забыли. Любой другой на моем месте, наверное, растерялся бы. Но мне вдруг стало все равно… и на упреки, и на безопасность, и на вину.
Красивые серо-зеленые глаза все еще смотрели лишь на меня. Будто изучали. Только стоять рядом со своим спасителем я больше не могла. Дышать рядом с ним не получалось.
Наверное, попасться в лапы Демона было не так ужасно, как сейчас находиться близко к этому мужчине и чувствовать себя последним ничтожеством во вселенной.
«Трусиха и слабачка» — вспомнились слова Федора, главного задиры нашего детского дома. Никогда я с ним не соглашалась. Всегда спорила и даже готова была драться. А сейчас…
Уже окончательно забыв обо мне, «родители» принялись обсуждать предстоящий шашлык, а я отошла в сторону. Потом быстро, будто снова спасалась от собаки, побежала в дом.
— Один. Два. Три. Четыре. Пять…
Ступени дома привычно пролетали под ногами.
— Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять, — я считала вслух громко и звонко. Нет, это не успокаивало. От бега тоже легче не становилось. Единственное, от чего это спасало — от крика, который всегда раздавался за спиной, стоило мне что-то сделать не так.
Но в этот раз сосчитать все ступеньки я так и не успела. На последней, восемнадцатой, уже знакомый мужской голос заставил остановиться.
— Эй, быстрая девчонка, постой!
От неожиданности я чуть не подвернула ногу. Чудо, что в самый последний момент успела схватиться за перила.
— Ты кое-что забыла. — Словно не касаясь ступеней, «сосед» легко взлетел на второй этаж и протянул лист бумаги. Мой. С последним рисунком.
— Не нужно было…
Мне хотелось забрать его, но даже руку поднять не могла решиться. Она словно окаменела от волнения.
— Меня Никита зовут.
Будто понял, что именно я сейчас чувствую, сосед положил рисунок на ступеньку рядом со мной и улыбнулся. Тепло, без насмешки. Словно мы давние знакомые и ему не пришлось спасать меня от собаки несколько минут назад.
— А я… Лера.
Совершенно сбитая с толку, я снова уставилась на свой рисунок. Затем посмотрела на лицо этого самого Никиты и чуть второй раз не рухнула от того, насколько похожим был мужчина с моего рисунка и наш новый сосед.
***
Как я и ожидала, «родители» не пожелали спускать на тормозах мой побег к охране. Уже вечером выговор получили дежуривший днем охранник и начальник службы безопасности — Александр Александрович Поташников — немолодой бывший военный с пышными усами, добрыми глазами и круглым животиком, который ни капли его не портил.
Александру Александровичу досталось сильнее всех. Вместо того чтобы рассказать, зачем выпустил собаку, сторож признался, что Поташников сам купил мне карандаши и запретил своим подчиненным «выгонять ребенка из сторожки».
Девять лет назад
Лера
Совершеннолетие буквально застигло меня врасплох.
После нескольких частных школ, аттестата с отличием и новой успешной выборной компании «отца» в жизни, наконец, случился маленький праздник. Моим мнением впервые поинтересовались — спросили, в какой вуз я хочу поступать. И я, не веря своим ушам, ответила: «В медицинский».
Как так получилось, что «родители» согласились, осталось для меня загадкой. Возможно, очередному пиарщику надоело придумывать будущее для дочери депутата. Возможно, мое желание впервые совпало с «политикой партии». Возможно, «родители» наконец смирились с тем, что музыкант из меня не получится.
Одни теории! Однако, вместо привычных споров меня благословили и даже пообещали помочь поступить. Это, конечно, радовало. Но после всех моих частных школ и взвода репетиторов никакая поддержка не понадобилось.
Я легко прошла конкурс в нужный вуз. Даже успела проучиться три месяца, когда за завтраком Татьяна Егоровна сообщила, что впереди у нас важное событие.
Какое именно, я поняла далеко не сразу. Николаю Петровичу пришлось дважды тяжело вздохнуть, его жене — закатить глаза. Лишь после этого даты в моей голове встали на свои места.
— И как ты только поступила на бюджет? — махнув рукой, сказала «мама».
— Наверное, звезды сошлись, — тут же выдал свою единственно-верную и окончательную теорию «отец».
В отличие от вуза в праздновании восемнадцатилетия свободы мне не дали. Поиском ресторана занялись одни специально обученные люди. Организацией банкета и приглашением гостей — вторые. Подбором наряда и макияжем — третьи.
Со стороны могло показаться, что мы планируем банкет в честь новой победы на выборах, а не день рождения приемной дочери депутата. От количества пригласительных открыток и известности фамилий на них голова шла кругом.
СанСаныч только хмурил брови, когда я рассказывала о планах родителей. А Демон тряс ушами, будто даже слышать такое не хотел.
Я с трудом успевала с учебой и с подготовкой к торжественному событию. Спать было некогда. Поесть забывала. А в сам день рождения на меня навалилась такая усталость, что Татьяне Егоровне пришлось буквально толкать меня до машины и всю дорогу тараторить, чтобы я не уснула.
Темы для разговоров она находила с ювелирной… даже снайперской точностью.
Только я начинала зевать, «мама» интересовалась, не хочу ли я перебраться в отдельную квартиру в закрытом охраняемом комплексе и попробовать жить самой. Словно до этого в школьных интернатах дела обстояли как-то иначе! Или я не понимала, что это будет комфортная казарма для сна, еды и учебы. Без гостей!
А когда у меня начинали закрываться глаза, Татьяна Егоровна рассказывала о важных гостях, которым мне сегодня предстоит улыбаться до глубокой ночи.
Более мучительную пытку и придумать было сложно, но на фамилии Лаевский меня словно ударом тока прошибло.
— Лаевский… Никита?
Я ушам своим не поверила. Нашего соседа я не видела уже шесть лет. Как раз со дня, когда он принес мне комплект для рисования.
Тогда «родители» так и не смогли устроить с ним шашлыки. А я так и не поблагодарила за подарок. Он уехал через день после моего спасения.
Лишь месяц спустя от СанСаныча удалось по секрету узнать, что с его родителями произошел несчастный случай, и вряд ли ближайшее время Никита сможет вернуться домой.
— Да, Никита наконец смог справиться со всеми проблемами, — вещала «мама», — и теперь будет чаще бывать в наших краях.
— А у него были какие-то проблемы?
Я не стала выдавать начальника охраны. Одного случая в прошлом вполне хватило, чтобы понять, как сильно приемная семья «дорожит» своими работниками. Но и не спросить не могла. Вдруг было что-то еще, чего не знала.
— У него шесть лет назад погибли родители. Официальная версия смерти — какие-то проблемы при погружении с аквалангами. Кажется, дайверское оборудование было неисправным. Но в это мало кто верит.
— И наш сосед все эти годы искал настоящую причину гибели родителей?
Продолжение следует...