Красота при дворе — это не дар небес, а тяжёлый труд, густо намазанный свиным салом. Да-да, именно салом. Служанки натирают им лицо, чтобы оно блестело и держало румяна. Я смотрю на своё отражение и думаю: жаркое я или всё-таки мадемуазель?
Белила — наш лучший друг и злейший враг. С ними кожа становится белой, как фарфор, и такой же хрупкой. Говорят, эти белила портят здоровье. Но что поделаешь? Лучше умереть в расцвете лет, чем прожить до старости с румянцем крестьянки.
А румяна! Яркие, как пожар. Щёки горят, будто я только что призналась в грехах на исповеди. Мужчины шепчут, что мы все вечно влюблены. Ах, если бы они знали, что на самом деле мы просто подрумянились свинцовым суриком.
И, наконец, мушки. Маленькие кружочки из бархата, которые клеятся на лицо. У уголка губ — «поцелуйная». На щеке — «галантная». У виска — «надменная». Мой лоб иногда превращается в целую карту намёков. Один кавалер однажды признался, что терялся больше от моих мушек, чем от моих глаз. Я ответила: «Это потому, что глаза говорят правду, а мушки — интригу».
Так мы и блистаем: чуть белил, чуть сурика, немного сала и целый сундук кружочков. И вся Зеркальная галерея шепчет: «какие красавицы!» А мы улыбаемся и думаем: «лишь бы не растрескалось».
В XVII веке макияж во Франции действительно был крайне ярким и символичным. Белила содержали свинец, румяна — сурик, а «мушками» называли кусочки ткани, которыми дамы не только украшали лицо, но и шифровали свои послания. Мода на мушки достигла пика при Людовике XIV: на балах даже существовали специальные наборы в изящных коробочках.