Виктор Дмитриевич Коростелев рвал и метал. Его жена, эта поганка, эта «ветреная Флоренс», эта гадюка, ушла в глухую оборону и не отвечала на звонки. Виктора страшно раздражала такая несознательность. Он не оставлял попыток дозвониться до Веры и предвкушал скорую расправу над ней.
Господи, какие же дуры, эти бабы! Ни ума, ни фантазии! Обезьяны с гранатой! Ничего не могут сделать толком, по-человечески. Даже через дорогу переходить не умеют. Шлепают в своих шарфах-капюшонах, носом в телефон, а по сторонам посмотреть – где уж там! А вдруг Верка под машину попала? Да нет, он лично ее триста раз учил... Едет, наверное, еще пока в автобусе и не слышит нефига.
А как услышать телефонный звонок, если телефон у Верки в чехле? А чехол – в кошельке. А кошелек в кармашке. А кармашек под змейкой в сумке. А сумка запихана еще в одну сумку, на колесиках. И пока до ушей Вериных дойдет, пока она расстегнет сумку на колесиках, вытащит из нее другую сумку, вжикнет змейкой, достанет кошелек... бррр!
А вдруг она, заснув в автобусе, проехала свою остановку, и теперь озирается в незнакомом месте по сторонам, не зная, что делать? Или, того хуже, Верку ударили по голове и ограбили? Или она, выползая из автобуса вместе со своей дурацкой сумкой на колесиках, упала и сломала позвоночник? И валяется одна-одинешенька, никому не нужная? Коростелев прямо взвыл и набрал номер жены в сорок четвертый раз. Отправил дуру в больницу, называется. Сиди теперь, мучайся!
В прошлой жизни Виктор Дмитриевич, наверное, был женщиной. Да-да, именно женщиной из той самой стервозной породы, которую он так сейчас ненавидит. Есть такие бабенки. Обычно они важно шагают впереди, а следом плетутся их затюканные мужья. Этим тетенькам нужно, чтобы вторая половина всегда находилась при них, но при этом умудрялась зарабатывать деньги. Чтоб не пил, не курил, и цветы всегда дарил. И зарплату отдавал, а то как же? Целиком. А если какая заначка – скандал. Еще чего удумал: резину за деньги покупать!
Муж – раб, бесплатное приложение, вечный должник, скотина и сволочь! И если у супруга от природы характер не жесткий – хана ему. Заклюет! Доведет до могилы. А потом, похоронив, будет обливаться горючими слезами, поняв, наконец, какое золото в землю зарыла...
Каким-то чудесным способом душа стервы переселилась в бренное тело Коростелева и управляла им, как левой ноге захочется. Правда, вместо затюканного муженька была Вера. Ей доставалось по полной программе: не так сидишь, не так стоишь, че не работаешь – денег не хватает, че работаешь – дома хозяйка нужна, иди отсюда - куда пошла. У Коростелева даже нотки визгливые в голосе появлялись, когда он Веру распекал. И глаза становились пустыми, козьими. И цеплялся, цеплялся Витя к жене, надо и не надо, закатывал скандалы из-за малейшей ерунды.
