Лето всегда приходит неожиданно. Словно из-за угла выглядывает тёплое солнце и вдруг заявляет: «Ну вот, я здесь». Я ждала его долго. Ждала не жары, не запаха прогретой травы и даже не тягучих вечеров с малиновым закатом. Моё ожидание было связано с другим — с началом долгожданного отпуска. Первого за год. С первого июня я наконец могла позволить себе выдохнуть.
Но радость омрачил маленький, на первый взгляд, пустяк. Сын, моя честная и открытая душа, проговорился воспитательнице, что мама теперь сидит дома. Он сказал это без задней мысли, просто поделился новостью. Но именно эта его детская прямота запустила череду событий, о которых я тогда и не подозревала.
Когда я пришла за Колей после полдника, воспитательница встретила меня в дверях. Она посмотрела прямо, цепко, словно прицелилась, и произнесла с нарочитым интересом:
— Валентина, а вы сейчас не работаете?
Я чуть смутилась, но решила отвечать честно:
— Нет. У меня отпуск.
Я привыкла гордиться тем, что умею работать честно и отдаваться делу до конца, поэтому слово «отпуск» звучало для меня заслуженно и приятно. Но Мария Фёдоровна — наша воспитательница — восприняла мой ответ совсем иначе. Её губы поджались, глаза сузились, и следом я услышала:
— Так если вы в отпуске, то, может, заберёте ребёнка из садика на это время? Или вы не хотите с собственным сыном время провести?
От неожиданности я даже остановилась на месте. Вопрос был задан с такой холодной прямотой, что на миг у меня не нашлось слов.
— Простите? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
— Ну вы же дома сидите, — пояснила воспитательница, уже мягче, но не менее колко. — Значит, и сыну нет нужды в садике.
Я сжала пальцы в кулак. Внутри поднялась волна возмущения, но я постаралась говорить спокойно:
— С чего бы мне забирать его? Коля только освоился, перестал плакать по утрам. Ему нравится. А вы предлагаете разрушить этот порядок?
Вместо ответа — тишина и недовольный взгляд, в котором читалось: «Ну-ну, посмотрим». Мария Фёдоровна развернулась и ушла.
На следующее утро она нашла новый способ уколоть меня. Когда я привела Колю, она наклонилась к нему, улыбнулась сладко, почти приторно, и сказала:
— Вот мама тебя сюда привела, а сама сейчас домой пойдёт чай пить.
Она произнесла это таким голосом, будто сообщала тайну, и смотрела прямо в глаза моему мальчику. Коля сразу потупил взгляд, губы задрожали, в уголках глаз выступили слёзы. Моё сердце оборвалось.
— Ну здорово же, когда летом вся семья вместе, правда? — продолжала напевно Мария Фёдоровна, словно не замечая, что ребёнок едва сдерживает плач.
Я присела на корточки рядом с сыном, погладила его по голове и шепнула:
— Не бойся, Коленька. Я заберу тебя пораньше, обещаю.
Он кивнул, но пальцы так и не разжал, цепляясь за мою руку.
Я выпрямилась и подошла к воспитательнице.
— Мария Фёдоровна, — сказала я негромко, но твёрдо. — Вы поступаете непедагогично. Да, я в отпуске. Но это не значит, что я сижу дома без дела.
Она лишь усмехнулась, не потрудившись ответить.
Вечером я поделилась с мамой. Та только вздохнула:
— Да им проще, когда детей меньше. Лишние хлопоты никому не нужны.
В её словах я услышала правду, но меня это не утешило. Что значит «лишние»? Разве мой сын — обуза?
Дни шли, а напряжение росло. Каждое утро я ждала нового комментария или усмешки. И они следовали один за другим.
— Вот мама дома посидела, чайку попила и за тобой вернулась, — бросила как-то Мария Фёдоровна, выводя Колю из группы.
Я сжала зубы и отвела сына в сторону, чтобы он не слышал.
— Вы не имеете права расстраивать ребёнка, — наконец не выдержала я. — Если вас что-то не устраивает, обсудим это с заведующей.
На лице воспитательницы мелькнула тень испуга, но тут же сменилась на привычную маску.
— Да что вы, Валентина, — она вскинула руки, словно оправдываясь. — Я же за ребёнка беспокоюсь. Он ведь грустит, когда вы уходите.
— Спасибо за заботу, — отрезала я. — Но посещение садика я отменять не собираюсь. Коле нравится здесь. Он каждый вечер с восторгом рассказывает о друзьях, о том, как играл, что ел. Ваша работа — заниматься детьми. А как жить родителям — это не ваше дело.
После этих слов мне стало легче. Но вместе с тем внутри поселилось ощущение, будто меня пытались поставить в угол. Будто я — лентяйка, которая спихнула ребёнка на садик, чтобы самой отдыхать.
Я шла домой, держа Колю за руку, и думала: «Неужели я должна оправдываться за своё право на отдых? Неужели нужно соглашаться на странные требования, только чтобы не портить отношения?»
Нет. Я не позволю никому внушать моему сыну чувство ненужности. Его права — мои права. А защищать их должна я.