Я всегда считала себя любимицей в семье, по крайней мере до того момента, пока не появился Кирилл. Нет, это не мой брат, и даже не двоюродный родственник. Это сын маминых друзей, которого они когда-то приютили «на время».
История началась несколько лет назад. Кирилл поступил в наш город в университет, а его родители живут далеко, в маленьком поселке. Мои мама и папа дружили с его семьей еще со студенческих лет, и мама сама предложила:
— Пусть живет у нас, что ему мотаться в общежитие, когда у нас свободная комната.
Свободная — это была моя комната. Я как раз уезжала учиться в другой город, и родители решили, что так даже удобнее: место пустовать не будет, а парню помогут.
Честно говоря, тогда я не придала этому значения. Казалось, подумаешь, живет у них Кирилл, мне-то какая разница. Но все изменилось, когда я закончила учебу и вернулась домой.
Я приехала с надеждой обосноваться у родителей хотя бы на первое время, пока найду работу. Но мама встретила меня с улыбкой и вопросом:
— Доча, а ты уже решила, где будешь снимать квартиру?
— В смысле? Я думала пока у вас…
— Ну как же, у нас ведь Кирилл живет, ему для учебы нужно спокойствие, место, да и он уже как член семьи.
Я стояла с чемоданом в руках и не могла поверить, что мои родители даже не рассматривали вариант пустить меня пожить дома.
Кирилл к этому времени был настоящей гордостью мамы. «Он такой умный, ответственный, воспитанный, всегда помогает по дому», — каждое слово мамы звучало как укор в мой адрес. А потом добавлялось: «Вот у него уже диплом с отличием, работу нашел, копит на ипотеку. Не то что некоторые…»
Я слушала это и понимала, что в этом «не то что» — вся я.
Папа, как обычно, в сторону не вмешивался. Для него главное — чтобы гараж был в порядке и машина на ходу.
В итоге мне пришлось занять денег у подруги, чтобы снять комнату. Поначалу было очень тяжело — новые расходы, чужие люди, постоянное чувство, что я лишняя даже в собственной семье.
Со временем я устроилась на работу, встала на ноги. Сейчас живу с соседкой по комнате, коплю на свое жилье. С родителями почти не общаюсь. Они сами не звонят, и я не спешу.
Иногда мама пишет в мессенджер: «Ты давно не приезжала, Кирилл скучает, спрашивает, как ты там». И мне хочется закричать: «А я вам не нужна? Может, это вы по мне скучаете хоть чуть-чуть?» Но я стираю сообщение и молчу.
Я больше не надеюсь, что смогу стать для родителей первой. У них уже есть «сын», о котором они мечтали. Что ж, пусть в старости на него и рассчитывают.
Поначалу я сильно переживала. Мне казалось, что я осталась одна, что родители просто вычеркнули меня из своей жизни. Ночами плакала, вспоминая, как в детстве мы всей семьей ездили на озеро, как мама пекла пироги именно для меня, как папа учил кататься на велосипеде. И не верилось, что теперь всё это будто стерлось.
Сначала я пыталась звонить. Несколько раз набирала маму, но разговоры сводились к Кириллу.
— У него новая работа, представляешь, зарплата какая! — с восторгом рассказывала она.
— А у тебя как дела? — добавляла она уже чисто формально, будто для галочки.
Я отвечала коротко и больше не хотела продолжать беседу. С каждым разом становилось всё больнее, и я решила прекратить.
Однажды я приехала в родной город по делам и решила зайти домой, хотя внутри всё сопротивлялось. Открыла дверь — и почувствовала себя гостем. В прихожей стояли мужские ботинки, аккуратно расставленные, на стене висела куртка Кирилла. Даже моя фотография с выпускного куда-то исчезла, а на полке красовались грамоты Кирилла и его диплом в рамке.
— Ты чего без звонка? — удивилась мама.
— Хотела увидеть вас… — сказала я и почувствовала, что голос дрожит.
Но мама тут же увела разговор в сторону:
— Вот Кирилл только что ушел, он такой молодец, у него собеседование на новую должность. Мы с отцом очень надеемся, что у него получится.
Я поняла, что вернуться сюда мне больше не получится. Я чужая в этом доме.
С тех пор я приезжаю в родной город редко и всегда снимаю гостиницу. С родителями общение свелось к редким сухим сообщениям. Иногда мама шлет фото с праздников, где они все вместе: она, папа и Кирилл. Я смотрю на эти снимки и понимаю — место рядом с ними занято.
Больно? Очень. Но в то же время я стала сильнее. Я научилась полагаться только на себя. Да, у меня нет той поддержки, о которой мечтает каждый ребенок, но зато я точно знаю: всё, чего я добьюсь, будет только моим.
И знаете, я даже рада, что у меня теперь есть эта свобода. Я больше не стремлюсь соответствовать чужим ожиданиям. У меня свой путь, и я иду по нему.
Прошло несколько месяцев. Я окончательно привыкла к новой жизни. Работа, друзья, редкие поездки за город — всё это стало моей опорой. Иногда, признаюсь, накатывала тоска. Особенно по вечерам, когда возвращаешься в пустую комнату и понимаешь: родители даже не знают, где ты и как у тебя дела.
Но однажды всё изменилось.
Мне позвонила тетя — та самая, с которой мама дружила долгие годы.
— Ты знаешь, Кирилл собрался уезжать. Нашел работу в другой стране, — сказала она.
Я не поверила своим ушам. Кирилл уезжает? А родители? Они ведь на него все ставки делали, чуть ли не всю душу вложили.
Через пару недель мама сама позвонила мне впервые за долгое время. Голос был растерянный, будто у нее выбили почву из-под ног.
— Ты давно не приезжала… Может, заедешь? — спросила она.
Я молчала несколько секунд. Внутри боролись две эмоции: обида и жалость. С одной стороны, хотелось сказать: «А зачем я вам теперь, когда Кирилл уехал?» Но с другой — это всё же мои родители.
Я приехала. Дверь открыла мама — постаревшая, уставшая. На кухне сидел папа, он выглядел так, будто потерял что-то важное. Кирилла, конечно, уже не было.
— Нам так пусто без него… — вздохнула мама. — Но, наверное, это справедливо. У него своя жизнь.
Она посмотрела на меня и тихо добавила:
— А у тебя своя. И, может быть, я слишком поздно это поняла.
Я ничего не ответила. Просто села за стол, взяла чашку чая и почувствовала, как внутри что-то щелкнуло.
Нет, мы не стали снова той дружной семьей, как в детстве. Слишком много сказано и пережито. Но я поняла главное: я больше не завишу от маминого одобрения, не жду признания и не соревнуюсь с чужими «идеальными детьми».
У меня есть своя жизнь, и теперь я точно знаю — она не хуже, чем у Кирилла. Просто другая. И впервые за долгие годы я почувствовала себя свободной.