Глава 1. Глюк системы или Удар головой о реальность
Сергей Лебедев ненавидел физику. Точнее, он ненавидел необходимость что-то делать с этими дурацкими задачами про бруски, наклонные плоскости и силу трения. Зачем, если есть DeepSeek? Он потянулся за смартфоном, валявшимся на столе рядом с учебником Перышкина.
— Ну, давай, мой верный цифровой раб, — пробормотал он, включая камеру и наводя ее на условие задачи. — «Тело массой 2 кг тянут по горизонтальной поверхности с силой 10 Н…» Скукотища.
На экране мгновенно появился ответ с подробным решением. Сергей ловко переписывал его в тетрадь, даже не вникая. Глаза слипались. Времени было уже за полночь, а кроме физики оставалась еще и биология. Он зевнул во весь рот, его взгляд зацепился за старую, пожелтевшую от времени фотографию на стене. Классная фотография его отца, тоже из 97-й школы, только сделанная в середине 80-х. Все в одинаковой форме, у всех пионерские галстуки, а сам отец, лет тринадцати, с озорными глазами и смешными торчащими ушами, стоял в заднем ряду.
«Вот это да, — лениво подумал Сергей. — Ни айфонов, ни ТикТока. Как они вообще выживали? Скучища, наверное».
Он потянулся за чашкой с холодным энергетиком, сделал глоток и снова уткнулся в телефон. Нужно было успеть сделать и биологию. Он открыл приложение DeepSeek, чтобы сфотографировать параграф про кольчатых червей.
Внезапно экран смартфона погас, а затем вспыхнул ослепительно-белым светом. Раздался негромкий, но какой-то очень неприятный, проникающий прямо в зубы гул. Сергея отбросило от стола, и он с грохотом вместе со стулом полетел на пол.
Последнее, что он успел подумать: «Вот блин… Мама убьет… И за энергетик тоже…»
Очнулся он от резкого тычка в бок.
— Эй, новенький! Заснул что ли? Тебя директор в класс вести будет или ты сам как-то доберешься?
Сергей открыл глаза. Перед ним стоял незнакомый мужчина в коричневом костюме, с бровями а-ля Брежнев и с недовольным выражением лица.
— Чего? — разумно выдавил Сергей, садясь и потирая затылок. Он был в том же самом помещении, в своей комнате. Но что-то было не так. Кардинально не так. Исчез компьютер с огромным монитором, пропал телевизор со Smart TV. Вместо них стоял какой-то уродливый серый ящик с зеленым экраном — похоже, древний компьютер «Агат» или «БК», которые он видел только в музее на уроке информатики. На столе не было его смартфона. Лежала какая-то потрепанная тетрадь в клеенчатой обложке и советский калькулятор «Электроника». А по телевизору, который был теперь маленьким, пузатым и с выпуклым экраном, показывали не «Игру престолов», а программу «Время» с диктором Игоря Кириллова.
— Я спрашиваю, ты Сергей Лебедев? Переведенный из Новосибирска? — уже с явным раздражением повторил мужчина.
— Я… да… — растерянно кивнул Сергей. Он почувствовал легкую панику. Что за розыгрыш? Где скрытые камеры?
— Ну, вставай, пойдем. Урок уже начался. Ты в 7 «В». Меня, кстати, зовут Иван Степанович, я завуч. И запомни, в школе форма обязательна. Коричневый костюм, белая рубашка. Завтра чтобы был при полном параде. Понятно?
Сергей молча кивнул, ошеломленно глядя на свой собственный наряд: джинсы и худи с принтом «Among Us». Этого здесь явно не оценили.
Его подняли за руку и повели по знакомому, но в то же время абсолютно чужому коридору. Не было пластиковых стекляшек, современных стендов. Стены были окрашены масляной краской, на них висели портреты Ленина, Маркса и Энгельса, а также лозунги: «Учиться, учиться и учиться!» и «Спасибо партии за счастливое детство!». Из открытых дверей классов доносились голоса учителей, не заглушаемые гулом проекторов или ноутбуков. Пахло мелом, гуашью и каким-то старым деревом.
— Вот, Марья Петровна, ваш новый ученик, — завуч распахнул дверь 7 «В». — Извините, что опоздали.
Сергей замер на пороге. Перед ним сидели не просто школьники. Сидели пионеры. Мальчики в таких же коричневых костюмах, девочки в коричневых платьях с черными фартуками и наглухо застегнутыми белыми воротничками. На груди у всех — красные галстуки. Он попал в тот самый снимок со стены. Только теперь это была трехмерная, пахнущая мелом и детским потом реальность.
Классная руководительница, Марья Петровна — женщина лет пятидесяти с строгой, но умной улыбкой — кивнула.
— Проходи, Лебедев. Садись на свободное место за той партой, к Виктору Семенову.
Сергей прошел под прицелом тридцати пар любопытных глаз. Он чувствовал себя инопланетянином в своем худи. Его новый сосед по парте, коренастый паренек с умными, веселыми глазами и аккуратно завязанным галстуком, молча подвинулся, давая ему место.
— Открываем учебники, страница 125, — голос Марьи Петровны вернул всех к реальности. — Продолжаем тему «Причастие». К доске пойдет… Новичков.
Сергей похолодел. К доске? Причастие? Он последний раз что-то слышал об этом в шестом классе, и то благодаря DeepSeek, который написал за него сочинение.
Он медленно побрел к доске, как на эшафот.
— Образуй от глагола «бежать» все возможные причастия.
Сергей взял мел. Рука дрожала. Он с тоской вспомнил свой телефон. Одно движение… но его не было. Была только тишина в классе, тридцать пар глаз и строгий взгляд учительницы.
— Ну? — подбодрила его Марья Петровна, но в ее голосе уже зазвучали нотки нетерпения.
— Бежавший… бегущий… — выдавил Сергей.
— И всё? — удивилась учительница. — А страдательные? А краткие формы?
Сергей молчал, чувствуя, как краснеет.
— Садись, два. Будешь новую тему учить, подойдешь после уроков. Второй год будешь изучать русский, но уже с пятиклассниками.
Унизительный смех класса проводил его до парты. Сергей опустил голову. Это был провал. Полный и оглушительный.
На перемене его окружили.
— Эй, новенький, а что это на тебе надето? — спросил долговязый парень с хулиганским выражением лица.
— Космический скафандр? — поинтересовалась девочка с двумя бантами.
— Из какого такого Новосибирска? — прищурился его новый сосед, Витя.
Сергей пытался что-то мямлить про то, что мода теперь такая, а из Новосибирска его родители переехали. Но чувствовал себя абсолютно голым и беспомощным. Его спасли только когда прозвенел звонок на урок физики.
Физику вел сухонький старичок, представившийся как Аркадий Павлович. Тема была та самая, которую Сергей «решал» перед тем, как… оказаться здесь. Сила трения.
— Лебедев! К доске! — раздался голос учителя почти сразу после начала урока. Видимо, новичков здесь проверяли на прочность.
Сергей подошел к доске. Задача была точь-в-точь как та, из его учебника 2025 года. Тот же брусок, те же 2 кг, та же сила в 10 Н. Он глубоко вздохнул. Ну, хоть тут-то он блеснет! Он же знал ответ!
Он бодро начал писать решение, выводя знакомые формулы. Он даже помнил, что коэффициент трения нужно найти. Он вывел его, подставил числа…
— Стоп! — раздался голос Аркадия Павловича. — Откуда ты взял, что коэффициент трения равен 0,2?
— Это… ну, это я посчитал, — растерялся Сергей.
— Ты посчитал? Или ты угадал? В условии задачи не дан коэффициент трения! Его нужно найти, зная, что тело движется равномерно! Ты что, законы Ньютона не учил? Или думаешь, что если приехал из большого города, то можешь нам тут умничать?
Сергей остолбенел. DeepSeek дал ему готовый ответ, но не объяснил хода решения. Он просто механически его переписал, даже не думая. А здесь нужно было думать самому.
— Садись, кол. Будешь думать головой, а не пальцем в небо тыкать.
Это был уже второй кол за день. Сергей чувствовал себя идиотом. Он, властелин технологий, повелитель нейросетей, оказался беспомощным без них.
После уроков к нему подошел Витя, его сосед.
— Ну ты даешь, — беззлобно сказал он. — Два кола в первый же день. Это даже у Генки Петрова, нашего двоечника, не получалось. Пойдем, поможешь мне стенгазету к 8 марта рисовать, зачтется как общественная работа.
Сергей молча кивнул. У него не было выбора. Он был в ловушке. В ловушке 1985 года.
Глава 2. Бумажный мир и желтые трусы
Последнюю неделю Сергей жил в состоянии перманентного культурного шока. Его мир, состоящий из гигабайтов информации, мгновенного доступа к любым знаниям и развлечениям, сжался до размеров квартиры его бабушки — которая, к его удивлению, оказалась молодой, строгой женщиной лет сорока, принявшей его как своего сына (видимо, такова была воля вселенского «глюка»).
Развлечений не было никаких. Вечерами вся семья собиралась у телевизора, чтобы посмотреть «Кабачок „13 стульев“» или новую серию «Следствие ведут ЗнаТоКи». Папы, то есть его нового «отца», он видел редко — тот работал на каком-то секретном заводе и часто задерживался. По субботам они всей семьей ходили в баню.
Учеба давалась невероятно тяжело. Приходилось actually читать учебники. Вслух. Пересказывать параграфы по истории про «развитой социализм» и «руководящую роль партии». Решать задачи по алгебре вручную, перебирая варианты. Стихотворения Твардовского нужно было учить наизусть, а не гуглить первую строчку. Единственным источником информации была библиотека — две комнаты в школе с пыльными полками и строгой библиотекаршей, которая смотрела на него как на врага народа, когда он попросил «что-нибудь по фэнтези».
Его спасал только Витя Семенов. Он оказался не только соседом по парте, но и гидом по этому странному миру. Это был удивительно смышленый парень: он собирал транзисторные приемники, разбирался в автомобилях и мог за три минуты решить любую задачу по геометрии в уме.
— Слушай, а как вы тут живете? — как-то раз спросил Сергей, когда они вдвоем клеили ту самую стенгазету. Сергей отвечал за заголовок, и его каллиграфия, отточенная на клавиатуре, вызывала у Вити приступы хохота.
— Нормально живем, — пожал плечами Витя. — А как еще?
— Ну, скучно же. Ни компьютеров, ни интернета…
— А что такое интернет? — искренне удивился Витя.
Сергей замялся.
— Ну… такая штука, где можно все узнать, пообщаться…
— У нас для этого библиотека и двор есть, — рассмеялся Витя. — Вот сегодня после школы в «войнушку» будем играть. Пойдешь?
Сергей пошел. И это было невероятно. Два десятка пацанов с самодельными деревянными автоматами, разделенные на «наших» и «фашистов», носились по дворам и гаражам, устраивая засады и «атаки». Крики, смех, сбитые коленки. Никаких правил, кроме одного: честности. «Если тебя „убили“ — падай и лежи три минуты». После игры все шли к колонке пить ледяную воду, а потом делились впечатлениями, разбирая тактические ошибки.
Сергей, никогда не отличавшийся спортивностью, выдохся через десять минут. Но он был счастлив. Это было реально. Настояще.
Еще одним испытанием стала физкультура. Сергею выдали форму: белые трусы и майку убогого желтого цвета, который здесь почему-то называли «золотистым». Он чувствовал себя полным идиотом, переодеваясь в общем раздевалке, где пахло потом и дешевым мылом. Все вокруг были такими же — в одинаковых трусах и майках, и это никого не смущало. Учитель физкультуры, Николай Иванович, бывший военный, с командным голосом, построил их и повел на улицу, несмотря на легкий морозец.
— Бег на три километра! Марш!
Сергей чуть не заплакал. Три километра? Он в своем времени на автобусе проезжал такое расстояние до школы. Он отстал почти сразу. Дышал, как паровоз, бок кололо. Мимо него легко пробежали даже девочки, которые в 2025 году только и делали, что жаловались на «месячные», чтобы откосить от физры.
Витя, уже финишировав, вернулся за ним.
— Давай, Лебедев, не сачкуй! — крикнул он. — Работай руками!
Каким-то чудом Сергей доплелся до конца. Он рухнул на заснеженный бордюр, чувствуя, как горят легкие и дрожат ноги. Но Николай Иванович, вместо того чтобы его ругать, просто хлопнул по плечу:
— Ничего, окрепнешь. За месяц в форму войдешь. Вижу, парень ты старательный.
Эти слова, сказанные просто и без насмешки, почему-то задели Сергея за живое. В его времени учитель физкультуры лишь скучно ставил галочки в электронном журнале, не глядя на него.
Постепенно Сергей начал втягиваться. Он обнаружил, что математика — это не так скучно, если решать задачи не для галочки, а из спортивного интереса, соревнуясь с Витей. Что на литературе можно спорить до хрипоты о поступках героев, а не искать в интернете готовый анализ. Что помощь ветерану, живущему по соседству, — это не дурацкое «волонтерство» для галочки в портфолио, а реальное дело: они с Витей весь февраль кололи дрова и чинили ему забор, а в награду слушали невероятные истории о войне, которые были куда круче любого YouTube-ролика.
Он научился завязывать галстук, хоть и не без труда. Перестал краснеть в желтых трусах на физре. Даже начал понимать, откуда у его отца, успешного инженера-конструктора, та самая упрямая жилка, умение доводить дело до конца и чинить буквально все руками.
Как-то раз Витя притащил его в кружок юных техников, который располагался в подвале Дома пионеров.
— Смотри, что мы делаем, — с гордостью сказал он, указывая на странный агрегат из фанеры, проводов и старого мотора от стиральной машины.
— И… что это? — осторожно поинтересовался Сергей.
— Токарный станок! Ну, почти. Самодельный. Чертежи в журнале «Юный техник» подсмотрели, кое-что сами додумали.
Сергей смотрел на этих ребят, его ровесников, которые с серьезными лицами паяли схемы, строгали дерево и спорили о допусках и посадках. Они создавали что-то настоящее из ничего. Из хлама. У них не было 3D-принтеров, лазерных граверов или Arduino. У них были руки, голова и горящие глаза.
Именно в этот момент его осенило. Он смотрел на будущих инженеров, которые через двадцать лет будут проектировать те самые ракеты и самолеты, на программистов, которые заложат основы отечественного софта. Они учились не для оценок. Они учились, потому что им было дико интересно. Потому что другого способа реализовать свои идеи просто не было.
Он вспомнил свой класс в 2025-м. Талантливые ребята, которые могли бы свернуть горы, но их потенциал уходил в песок TikTok-челленджей и бесконечного скроллинга лент. Они потребляли тонны информации, но не создавали ровным счетом ничего.
Здесь же, в этом подвале, пахнущем паяльной кислотой и стружкой, творилось будущее. Настоящее, рукотворное будущее.
Глава 3. Контрольная по истории и неожиданный конец
Время летело странно и неровно. Зима сменилась весенней слякотью, а затем и первым настоящим теплом. Сергей почти перестал думать о возвращении. Он стал своим. Ходил на субботники, где всем классом сгребали прошлогоднюю листву и смеялись над друг другом. Участвовал в смотре строя и песни, отдавая честь так лихо, что даже старшая пионервожатая похвалила. Он выучил наизусть пол-«Архипелага ГУЛАГ», который Витя достал из-под полы, и они тайком читали его по ночам при свете фонарика, шепотом споря о прочитанном.
Но однажды утром он проснулся с тревогой на душе. Сегодня была контрольная по истории. Тема: «Великая Отечественная война».
Он знал все даты, все битвы, имена полководцев. Он знал больше, чем требовала программа. Он знал то, о чем здесь не писали в учебниках. О штрафбатах. О заградотрядах. О цене, заплаченной за победу. И он знал, что будет дальше, со всей страной. Перестройка, развал Союза, лихие 90-е…
Он сидел за партой, сжимая в потных ладонях ручку с золотым пером — подарок «отца» за успехи в учебе. Марья Петровна диктовала вопросы.
Первый вопрос был простой: «Роль Сталина в Великой Отечественной войне». Сергей машинально вывел: «Верховный Главнокомандующий, под чутким руководством которого…» и остановился. Рука не двигалась. Он не мог это написать. Он знал другую правду.
Он зачеркнул написанное и начал снова, срываясь, выводя слова, которые были здесь крамолой. Он писал о цене ошибок, о миллионах жизней, о культе личности. Он писал так, как считал нужным.
Второй вопрос: «Причины победы советского народа». Он снова не стал писать про «мудрость партии» и «морально-политическое единство». Он написал про courage простых солдат, про стойкость матерей, про труд в тылу, про то, что народ победил вопреки, а не благодаря.
Он вышел с контрольной опустошенным. Он понимал, что совершил самоубийство. На следующий день Марья Петровна вошла в класс с стопкой тетрадей. Лицо ее было строгим и бледным.
— Контрольная работа показала, что не все усвоили материал на должном идейно-политическом уровне, — ее голос звенел от напряжения. — Лебедев, ко мне после уроков. С вещами.
Сергея вызвали в кабинет директора. Там сидел не только директор и завуч, но и незнакомый мужчина в штатском, с пронзительным взглядом.
— Ну что, юный философ, — сказал директор, положив на стол его тетрадь. — Откуда у тебя такие мысли? Кто тебя этому научил?
Сергей молчал. Он не мог выдать Виктора, не мог объяснить, откуда он знает.
— Родители, наверное, болтают лишнее на кухне? — вставил мужчина в штатском.
— Нет! — вырвалось у Сергея. — Они не при чем! Это я сам…
— Сам до такого додумался? — усмехнулся мужчина. — Не верю. Будем разбираться. Забирай дневник. Из школы ты отчислен. Рекомендую родителям подыскать тебе другое учебное заведение. Подальше от нашего города.
Сергей вышел из кабинета, пошатываясь. Он был в отчаянии. Он подвел своих новых друзей, свою новую «семью». Он испортил все.
Витя ждал его в раздевалке.
— Что случилось? — увидев его лицо, спросил он.
— Отчислили, — прошептал Сергей. — Из-за контрольной.
Витя прочитал его работу, которую Сергей, не знаю зачем, сунул в портфель. Он прочитал и медленно поднял на Сергея глаза. В них был не страх, а уважение.
— Ты… ты прав, — тихо сказал Витя. — Все это правда. Я чувствую. Но говорить об этом… нельзя. Ты что, с луны свалился?
Сергей горько усмехнулся. Почти что с луны.
Он побрел домой один. По дороге он зашел в свой двор, на тот самый бордюр, где когда-то рухнул после кросса. Он сидел и смотрел на играющих ребят. На их простую, ясную, такую настоящую жизнь, которой ему больше не было суждено быть частью.
Он достал из портфеля ту самую ручку с золотым пером. Она была единственным, что связывало его с его старым миром, предметом из будущего. Он сжал ее в кулаке, чувствуя холод металла.
«Вот и все, — думал он. — Прощай, 1985-й. Прощайте, люди, которые будут строить будущее. Я все испортил».
Он с силой ткнул ручкой в асфальт, как будто хотел оставить здесь свою злость и обиду.
И в этот момент золотое перо вспыхнуло тем же ослепительно-белым светом. Тот самый, пронизывающий зубы гул оглушил его. Мир поплыл, завертелся, почва ушла из-под ног.
Он очнулся на полу своей комнаты. В ушах стоял звон. В нос ударил знакомый запах домашней пыли и ароматизатора от компьютера.
Он лежал на ковре. Рядом валялся стул. На столе мирно стоял недопитый энергетик и лежал открытый учебник физики. Экран смартфона был темным.
Сергей вскочил. Сердце бешено колотилось. Он метнулся к окну. На улице был вечер 2025 года. Горели фонари, проехала знакомая иномарка. Он был дома.
Это был сон? Галлюцинация? Но она была такой реальной! Он потрогал свою голову — никакой шишки. Взгляд упал на руку. Он все еще сжимал ту самую золотую ручку. Но теперь она была старой, потрепанной, с облупившимся золочением. Как будто сорок лет пролежала в земле.
С трясущимися руками он схватил смартфон. Батария была на нуле. Он воткнул его в зарядку и, не дожидаясь, пока он включится, ринулся к книжной полке. Там, в семейном альбоме, должна была быть та самая фотография.
Он нашел ее. Класс 7 «В», 1985 год. Его отец-подросток стоял сзади, улыбаясь. А рядом с ним, положив руку ему на плечо, стоял коренастый паренек с умными, веселыми глазами. Витя Семенов.
Сергей отшатнулся. Его друг. Он существовал на самом деле!
Он включил наконец компьютер. Пальцы дрожали. Он вбил в поисковик: «Виктор Семенов, инженер-конструктор».
Поиск выдал несколько ссылок. Он кликнул на первую. Это была статья в корпоративной газете аэрокосмического концерна. Пожилой, но все такой же крепкий мужчина с седыми висками и ясным взглядом держал в руках модель нового двигателя. Подпись: «Ветеран труда, лауреат Государственной премии, ведущий инженер-конструктор Виктор Иванович Семенов отмечает юбилей».
Это был он. Его Витя.
Сергей медленно опустился на стул. Это не был сон. Он действительно побывал там. И он все испортил. Из-за его глупой выходки его отчислили, возможно, сломали ему жизнь… А что, если из-за этого Витя, его отец и другие ребята попали под подозрение? Он вмешался в историю и все испортил!
В отчаянии он схватил телефон, чтобы найти адрес или телефон Виктора Ивановича, чтобы позвонить, извиниться, объяснить… Но что он скажет? «Здравствуйте, я тот самый Сергей Лебедев, который вас подвел в 1985-м, я из будущего»? Его примут за сумасшедшего.
Он бесцельно листал страницу статьи, и его взгляд упал на небольшой абзац внизу.
«…Особую благодарность Виктор Иванович выражает своим старым друзьям: своему школьному товарищу Сергею Лебедеву (к сожалению, трагически погибшему в 1993 году)…»
Сергей замер. Отец? Погибший? Но его отец был жив и здоров! Он работал главным инженером на заводе!
Он в панике вбил в поиск имя отца. Нашел его страницу в соцсети. Фотографии, свежие посты… Все было как всегда. Он был жив.
Потом до Сергея дошло. «Сергей Лебедев (к сожалению, трагически погибшему в 1993 году)…»
Это был не его отец. Это был он. Тот самый Сергей Лебедев из 1985 года, на место которого он попал. Тот, кого «перевели из Новосибирска». Тот, чью жизнь он на несколько месяцев занял.
И этот парень, его тезка, не пережил лихие 90-е. А его собственный отец, настоящий, из 2025 года, был другим человеком, из другой реальности, которую Сергей своим вмешательством… исправил? Не сломал, а наоборот?
Он не нашел ответов. Он сидел и смотрел на экран, на улыбающееся лицо пожилого Вити Семенова. Инженера. Созидателя.
За окном гудел город, полный огней, машин и технологий, которые создали вот такие вот Вити. Учась без интернета. Играя в «войнушку» во дворах. Читая книжки при свете фонарика.
Сергей медленно подошел к столу, отодвинул в сторону смартфон и открыл учебник физики. На странице 125 была та самая задача про брусок.
Он взял ручку — простую, шариковую. Развернул чистый лист бумаги. И начал решать. Сам.