Мне было 19 лет и я только перешла на третий курс ин-яза в городе Алма-Ате. С английским я была уже на «ты», поэтому, когда муж приятельницы, по совместительству иранец, предложил мне поработать у него переводчиком на летних каникулах, я с радостью согласилась. Каждый день я приезжала в его крохотный 10-метровый офис на Новой площади и добросовестно переводила коммерческие предложения иранских фирм о продаже кирпича. В Алма-Ате как раз начиналось строительство «элитного» жилья: первых стекляшек, которые тут же становились городскими достопримечательностями. А для элитных домов, как известно, нужны элитные кирпичи.
И вот однажды шеф сообщил радостную новость: скоро я буду переводить на встречах делегации крупной иранской фирмы, которая приедет, чтобы попытать счастья и заполучить кусочек рыночного пирога (или хотя бы корочку). В составе делегации будет сам собственник заводов и пароходов: известный иранский миллионер (или миллиардер, точно не помню:)). Планировались встречи на высоком уровне – с директорами местных строительных компаний и «лицами, принимающими решения» из администрации города. Одним словом, я была в ужасе восторге.
И вот делегация из шести персон прибыла в Казахстан. Вопреки моим ожиданиям, вместо бородачей в длинных рубахах, в аэропорту показались элегантно одетые мужчины, больше похожие на англичан: безбородые и в костюмах. Двое были даже светловолосыми. Кстати, как пояснил шеф, они мужественно старались не показывать смущения от вида по-летнему одетых (раздетых?) женщин, ведь в Иране дамы обязаны выглядеть куда более скромно.
Миллионер оказался приятным в обхождении пожилым голубоглазым джентельменом в костюме-тройке. Он сразу удивил меня тем, что пристегнулся на заднем сиденье такси (в те годы это выглядело фантастически). Зачем приехали остальные пять членов делегации для меня осталось загадкой – на переговорах они не проронили практически ни слова. (Впрочем, я была им за это глубоко благодарна.)
Два дня пролетели в бесконечных встречах и переговорах. Тогда я поняла, что могу переводить, причем так, что собеседники настолько погружались в предмет разговора, что забывали о том, что говорят на разных языках. Приятное чувство нужности и ценный опыт. Но, как говорится, опыт – сын ошибок трудных...
Наступил вечер последнего дня: деловой ужин в роскошном ресторане тогдашней Алма-Аты – на последнем, 12-м этаже гостиницы «Ankara» (позднее она стала InterContinental). На званом ужине помимо иранцев был директор местной строительной компании и человек из администрации. Надо заметить, что в ресторане я была впервые в жизни, и интерьер, конечно, произвел на меня впечатление. Вскоре подошёл официант и все начали чинно изучать меню и делать заказы. Я была убеждена, что мне на переговорах есть не положено – ведь гости собрались, чтобы пообщаться, а не чтобы покормить переводчика. Отыскав в конце меню стакан минеральной воды стоимостью в четверть моей зарплаты, я стала дожидаться своей очереди, любуясь видом из окна. Однако когда я попросила свой стакан, официант, как назло, начал предлагать мне заказать что-нибудь ещё, расхваливая имеющиеся у них деликатесы. К нему тут же присоединились сидящие за столом. Мои робкие отказы не принимались.
Немного растерявшись от такой заботы, я снова взяла меню и начала торопливо листать его в поисках какого-нибудь подходящего блюда, дабы не задерживать важных гостей. Но вот беда, по неопытности я никак не могла сообразить, что же мне заказать. Кроме того, меню мне попалось на английском языке, и хотя я и была переводчиком, но названия многих блюд просто видела впервые. Ещё и навязчивый официант продолжал мешать мне, расхваливая то ли консоме, то ли канапе. Под взглядом десятка глаз я смущённо вчитывалась в проклятое меню, в котором почему-то попадались то суп, то рыба. Заказывать суп в таком месте мне показалось странным. Взять рыбу я не решилась, представив, как мне придётся выбирать из нее кости и при этом переводить гостей. Также в памяти пронеслись слова из советской киноклассики: «И потом для рыбы есть специальный нож»…
Пауза затягивалась. Наконец, дедушка-миллионер участливо произнес: «Please take your time», чтобы, значит, я не спешила. «Надо спешить!» – в отчаянии поняла я. И тут, наконец-то, я увидела какие-то знакомые слова и обрадовавшись, выпалила официанту: «Herbed pork tenderloin with grilled vegetables, please» [Пряную свиную вырезку с овощами на гриле, пожалуйста]. За столом на несколько секунд повисла тишина. Я поймала какой-то странный взгляд шефа. И внутренне похолодела. Они же иранцы, они из строгой мусульманской страны, где женщины ходят в платках, а о свинине даже не говорят вслух! И тут я – их собственный переводчик – творю такой харам. Официант продолжал смотреть на меня. «Лучше бы согласилась на консоме, что бы это ни значило», подумала я в отчаянии. Шеф начал что-то говорить. Но тут миллионер величественно поднял руку и с отеческой улыбкой произнёс: «That’s ok. Please choose whatever you like.» [Всё в порядке. Выбирай, пожалуйста, что тебе нравится]. Я была несказанно рада, когда официант, наконец, захлопнул свою книжечку и убрался ушёл исполнять заказ. Все тут же перешли к обсуждению панорамы гор Заилийского Алатау за окном. Потом перешли к делам. Они говорили пока не принесли заказ. Они говорили, пока ели свои блюда. Они говорили, когда их заказы унесли, а я всё переводила, изредка косясь на огромную (как назло) тарелку с моей herbed pork tenderloin, которая стояла прямо передо мной и, словно анчар, отравляла весь вечер. Я уже начала надеяться, что не успею её попробовать и её просто унесут обратно. Но тут миллионер снова обратил на меня внимание: «We need to let our wonderful translator have some food. We talk too much» [Мы должны позволить нашему прекрасному переводчику немного поесть, а то мы слишком много болтаем]. И все закивали и заулыбались. А я взяла в руки вилку и нож и начала в одиночестве есть свинину перед делегацией иранских гостей. Беседа прекратилась, так как говорить без меня не могли, лишь иранцы изредка перекидывались фразами между собой на фарси.
Не помню как я доела основное блюдо, не помню, как я съела гарнир, не помню, что было на десерт (а что-то точно было). Но этот ужин мне запомнился надолго.
Делегация иранских гостей улетела в Тегеран той же ночью. На следующий день по дороге на работу я приготовилась к худшему. Войдя в офис, я получила в руки конверт, в котором лежал мой месячный оклад. «Это расчёт», – поняла я. «Это премия», – пояснил шеф. – Собственник тебя очень хвалил.»
Кстати, кирпичи продать всё-таки удалось. Из них построили элитный дом на улице Карасай батыра, бывшая Виноградова…