Катя возвращалась с работы раньше обычного — отпустили из-за аварии на линии. Поднимаясь по лестнице, она уже предвкушала, как удивит Володю горячим ужином вместо привычных бутербродов.
Ключ повернулся в замке тихо, но от прихожей доносился приглушённый голос мужа. Катя хотела окликнуть его, но что-то в интонации заставило замереть.
— Солнышко моё, — прохрипел Володя так нежно, как не говорил с ней уже года три, — я так скучаю без тебя.
Сердце Кати ёкнуло. С кем он разговаривает?
— Нет, её сегодня не будет до девяти, — продолжал муж. — Можем спокойно поужинать в том ресторанчике.
Катя прижалась к стене, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Ты такая красивая была вчера, — промурлыкал Володя. — Особенно в том красном платье...
Красное платье? Катя даже не помнила, когда последний раз покупала что-то красное.
— Конечно, дорогая. Куплю тебе те серьги, что ты выбрала, — пробормотал он с такой заботой в голосе, что у Кати перехватило дыхание.
Серьги! А ей на день рождения в прошлом месяце он подарил набор кастрюль!
— Люблю тебя, котёнок, — прошептал Володя. — До встречи.
Катя услышала, как он кладёт трубку, и быстро метнулась к входной двери. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём подъезде.
— Володя! — окликнула она, входя второй раз и громко хлопнув дверью. — Я дома!
— А, Катька, — буркнул он из комнаты. — Рано сегодня.
Она вошла в гостиную. Володя сидел на диване с телефоном в руке, но теперь лицо у него было обычное — усталое и слегка раздражённое.
— С кем говорил? — как можно спокойнее спросила Катя.
— С Петровичем, — не моргнув глазом пробубнил он. — По работе.
Катя почувствовала, как внутри всё сжалось в болезненный комок.
— По работе? — переспросила она.
— Ну да. Завтра совещание.
— И ты называешь Петровича солнышком? — взвизгнула Катя, не выдержав.
Володя резко поднял голову:
— Что?
— Я слышала! — завопила она. — Слышала, как ты говорил "солнышко моё" и про красное платье!
— Катька, ты что, спятила? — проворчал он, но в глазах мелькнула тревога.
— Спятила? — прошипела Катя. — Володя, я всё слышала! Про ресторан, про серьги, про "котёнок"!
— Не знаю, о чём ты, — отрезал он, но покраснел.
— Не знаешь? — зарычала Катя. — А ну повтори разговор с Петровичем!
— Какой разговор?
— Который только что был! — взревела она. — Про совещание!
Володя замялся:
— Ну... мы обсуждали... детали...
— Какие детали? — процедила Катя сквозь зубы.
— Рабочие, — промямлил он.
— Володя, — тихо проговорила Катя, — ты мне лжёшь.
— Не лгу!
— Лжёшь! — завизжала она. — И знаешь что? Я сейчас Петровичу позвоню и спрошу!
— Не надо! — слишком быстро вскрикнул Володя.
— Почему не надо? — прорычала Катя. — Если разговор был рабочий?
— Потому что... потому что он уже спит, наверное.
— В семь вечера? — фыркнула она. — Володя, хватит врать!
— Я не вру!
— Врёшь! — заорала Катя. — Врёшь, врёшь, врёшь!
Володя встал с дивана и попытался её обнять:
— Катёк, успокойся...
— Не трогай меня! — отпрыгнула она. — Не смей!
— Катя, я не понимаю, что происходит...
— Не понимаешь? — взвизгнула она. — У тебя любовница!
— С чего ты взяла?
— С того, что я слышала, как ты ей мурлыкаешь про любовь!
— Катя, тебе показалось...
— Показалось? — прошипела она. — Володя, я не глухая! Ты говорил: "люблю тебя, котёнок"!
— Не говорил!
— Говорил! — завопила Катя. — И про красное платье говорил! И про серьги!
Володя побледнел:
— Катёк, может, сядем и поговорим спокойно?
— О чём поговорим? — зарыдала она. — О том, как ты меня обманываешь?
— Я не обманываю...
— Обманываешь! — выкрикнула Катя сквозь слёзы. — Сколько это длится?
— Что длится?
— Роман! — взревела она. — Сколько у тебя роман?
— Никакого романа нет!
— Есть! — процедила Катя. — И я всё узнаю!
— Катёк, ты не в себе...
— Я в себе! — отрезала она. — А вот ты — нет! Володя, признавайся!
— В чём признаваться?
— В измене!
Володя долго молчал, а потом тихо буркнул:
— Хорошо. Есть... есть одна девушка.
Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Одно дело подозревать, и совсем другое — услышать признание.
— Кто она? — прохрипела Катя.
— Коллега, — пробормотал Володя, не поднимая глаз.
— Давно?
— Полгода, — промямлил он.
— Полгода! — взвизгнула Катя. — Полгода ты мне врал!
— Катёк, это не то, что ты думаешь...
— А что? — прошипела она. — Дружба?
— Нет, но...
— Но что? — зарычала Катя.
— Катёк, между нами уже давно всё кончилось, — устало выдохнул Володя.
— Что кончилось?
— Всё. Любовь, близость, понимание...
— И поэтому можно изменять? — взревела она.
— Я не хотел...
— Хотел! — заорала Катя. — Очень хотел! Иначе не говорил бы ей такие нежности!
— Катёк, с тобой мы уже год как живём как соседи...
— Как соседи? — взвизгнула она. — А кто готовит, стирает, убирает?
— Это другое...
— Другое! — прорычала Катя. — Значит, хозяйкой я могу быть, а женщиной — нет?
— Катёк, не искажай...
— Не искажаю! — завопила она. — Володя, ты используешь меня!
— Не использую!
— Используешь! — процедила она сквозь зубы. — Дома у тебя служанка, а на стороне — любовь!
Володя виновато опустил голову:
— Катёк, я понимаю, что был не прав...
— Не прав? — захохотала она истерически. — Ты был подонком!
— Катя, не надо так...
— Надо! — отрезала она. — Очень надо! Володя, ты разрушил нашу семью!
— Семью разрушили мы оба, — тихо проговорил он.
— Мы? — взвизгнула Катя. — Это я изменяла?
— Нет, но ты отдалилась...
— Отдалилась! — прорычала она. — А может, ты сам оттолкнул?
— Катёк...
— Когда ты последний раз говорил мне что-то хорошее? — выпалила Катя. — Когда дарил цветы? Когда обнимал просто так?
Володя замолчал, а Катя продолжала:
— Год назад! — завизжала она. — Год назад ты последний раз был со мной нежным!
— Катёк, но ты же сама...
— Сама что? — прошипела она. — Сама виновата, что муж завёл любовницу?
— Ты стала другой, — промямлил он. — Всегда усталая, злая...
— Усталая? — взревела Катя. — От чего усталая? От того, что работаю и дом веду одна?
— Не одна...
— Одна! — отрезала она. — Ты даже посуду не моешь!
— Мою!
— Когда попросишь! — проворчала Катя. — А сам никогда не видишь, что нужно сделать!
— Катёк, мы можем это обсудить...
— Обсудить? — фыркнула она. — Володя, время обсуждений прошло!
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что я ухожу, — процедила Катя сквозь зубы.
— Куда ухожешь? — вскрикнул он.
— К сестре. А ты можешь звать свою "котёнок", — прорычала она.
— Катёк, подожди!
— Не подожду! — завопила она, направляясь к шкафу. — Надоело!
— Что надоело?
— Быть удобной! — выкрикнула Катя, швыряя вещи в сумку. — Быть прислугой!
— Ты не прислуга...
— Прислуга! — взвизгнула она. — Которая ещё и деньги приносит!
— Катя, я её брошу, — пробормотал Володя.
— Поздно! — отрезала она.
— Почему поздно?
— Потому что ты уже выбрал! — прошипела Катя. — Полгода выбирал!
— Я выбираю тебя!
— Сейчас выбираешь? — захохотала она. — Когда попался?
— Катёк, я понял, что делал глупость...
— Понял! — проворчала она. — А когда ей признавался в любви, не понимал?
Володя виновато молчал.
— Вот именно, — буркнула Катя, застёгивая сумку.
— Катёк, дай мне шанс, — взмолился он.
— Шанс? — прорычала она. — Володя, у тебя было пять лет шансов!
— Но теперь всё будет по-другому!
— Конечно, — фыркнула Катя. — Теперь ты будешь врать аккуратнее.
— Не буду врать!
— Будешь! — завизжала она. — Потому что это твоя натура!
— Катёк, я изменюсь!
— Не изменишься, — устало выдохнула она. — Володя, тебе сорок лет. Поздно меняться.
— Не поздно!
— Поздно, — повторила Катя и пошла к двери.
— А если я с ней расстанусь прямо сейчас? — крикнул Володя.
Катя остановилась:
— А толку?
— Как толку?
— Володя, — обернулась она, — ты же понимаешь, что дело не только в ней?
— В чём же?
— В том, что ты разлюбил меня, — тихо проговорила Катя. — Давно разлюбил.
— Не разлюбил...
— Разлюбил, — перебила она. — И я это чувствовала. Год чувствовала.
— Катёк...
— И знаешь что? — вдруг улыбнулась она. — Мне даже легче стало.
— Легче?
— Да. Теперь я знаю, что дело не во мне. Что я не сошла с ума, не придумываю холодность.
— Катя, но мы же можем попробовать...
— Не можем, — покачала головой она. — Володя, доверие не склеивается.
— Но люди же прощают измены...
— Люди прощают, — согласилась Катя. — Но не забывают. А я не хочу жить с человеком, которого подозреваю.
— Но если я докажу...
— Чем докажешь? — прошипела она. — Тем, что будешь отчитываться о каждом шаге?
Володя замолчал.
— Вот видишь, — вздохнула Катя. — Ты и сам понимаешь, что не получится.
— Катёк, а что теперь?
— Теперь развод, — спокойно сказала она.
— Катя!
— Володя, — она посмотрела на него в последний раз, — спасибо.
— За что? — растерянно вымолвил он.
— За то, что избавил меня от иллюзий, — ответила Катя и вышла.
А через час она сидела у сестры на кухне и рассказывала о случившемся.
— И как себя чувствуешь? — спросила сестра.
— Странно, — призналась Катя. — Больно, но... свободно.
— Свободно?
— Да. Как будто груз сбросила. Год мучилась, думала, что с моей головой что-то не так.
— А теперь?
— А теперь понимаю: с головой всё в порядке. Сердце не врёт.
Сестра обняла её:
— Знаешь что? Ты молодец.
— За что молодец?
— За то, что не стала унижаться. Не стала бороться за человека, который тебя не ценит.
Катя кивнула:
— А знаешь, что самое смешное? Он предложил бросить её.
— И?
— И я поняла, что уже не хочу. Не его, не этих отношений.
— Совсем не хочешь?
— Совсем. Пять лет была удобной женой. Теперь буду неудобной бывшей.
— То есть?
— То есть буду жить для себя, — улыбнулась Катя. — Впервые за пять лет.
А Володя в это время сидел в пустой квартире и понимал: потерял гораздо больше, чем думал.