Просыпаюсь в палате. Голова тяжелая, во рту сухо. Анестезия еще отходит.
— Как самочувствие? — спрашивает медсестра.
— Нормально. А операция прошла хорошо?
— Отлично. Доктор Семенов все расскажет.
Пришла на удаление аппендицита. Простая операция, делают тысячам.
Но что-то странное. Живот забинтован слишком высоко. Аппендикс же справа внизу, а повязка почти под грудью.
— А почему повязка так высоко?
— Доктор объяснит, — уклончиво отвечает медсестра и уходит.
Пытаюсь пощупать живот. Болит в области желудка. Но аппендикс-то совсем в другом месте!
Приходит доктор Семенов. Улыбается, но глаза какие-то бегающие.
— Екатерина Владимировна, операция прошла успешно.
— А что именно удалили?
— То что планировали.
— Аппендикс?
— Ну... не совсем.
— Как не совсем? Что значит "не совсем"?
— Видите ли, во время операции выяснилось...
— Что выяснилось?
— Что аппендицит был не главной проблемой.
— А какая была главная проблема?
— У вас обнаружили... образование.
— Какое образование?
— В желудке. Подозрительное образование.
Сердце сжимается от страха.
— Опухоль?
— Возможно. Отправили на анализ.
— И что с ней сделали?
— Удалили. Вместе с частью желудка.
— Как вместе с частью желудка?! Я на аппендицит пришла!
— Екатерина Владимировна, мы не могли оставить подозрительное образование.
— А согласие на операцию? Вы же не спрашивали!
— В экстренных случаях согласие не требуется.
— Какой экстренный случай? У меня живот немного болел!
— Болел именно из-за образования в желудке.
Встаю с кровати, подхожу к зеркалу. Живот перемотан бинтами от груди до пупка.
— Доктор, покажите результаты анализов.
— Анализы еще не готовы.
— Когда будут готовы?
— Через неделю.
— А что если это не опухоль была?
— Тогда... тогда мы ошиблись.
— И что тогда будет?
— Ничего. Без части желудка можно жить.
— Как это ничего?! Вы мне орган удалили без разрешения!
— Екатерина Владимировна, успокойтесь. Мы действовали в ваших интересах.
— В каких интересах? Кто вам дал право решать за меня?
Доктор нервничает, крутит в руках ручку.
— Екатерина Владимировна, а у вас есть родственники?
— Есть. Муж, дочь. А что?
— Они в курсе операции?
— Конечно в курсе. Я же им сказала, что на аппендицит ложусь.
— А про желудок сказали?
— Какой желудок? Я сама только что узнала!
— Понятно. А страховка у вас какая?
— Обычная. ОМС. А при чем здесь страховка?
— Да так, для документооборота.
Доктор уходит. Остаюсь одна с жуткими подозрениями.
Звонит муж.
— Катя, как дела? Аппендицит удалили?
— Витя, они мне желудок резали!
— Какой желудок?
— Говорят, опухоль нашли. Часть желудка вырезали.
— Как опухоль? Ты же здорова была!
— Я тоже не понимаю. Пришла на аппендицит, а проснулась без части желудка.
— Катя, это же невозможно! Без твоего согласия не имеют права!
— Имеют, оказывается. В экстренных случаях.
— А какой тут экстренный случай?
— Вот и я не понимаю.
— Катя, требуй документы! Все справки, анализы!
— Уже требую. Говорят, анализы через неделю готовы будут.
— Через неделю? А что они там анализируют?
— То что из меня вырезали.
После разговора с мужем еще больше встревожилась. Зову медсестру.
— Можно посмотреть мою карту?
— Карту показывает только лечащий врач.
— А где доктор Семенов?
— В операционной. Занят.
— А когда освободится?
— Не знаю. Может, вечером.
— А можно с главврачом поговорить?
— Главврач тоже занят.
Все заняты. Никто не хочет со мной разговаривать.
Вечером приходит дочь.
— Мам, как ты?
— Плохо, Алиса. Что-то здесь не так.
— Что не так?
— Мне желудок резали вместо аппендицита.
— Как это?
Рассказываю всю историю. Алиса слушает с ужасом.
— Мам, а ты подписывала согласие на операцию на желудке?
— Не подписывала! Только на аппендицит!
— Тогда это незаконно!
— Так и я думаю.
— Мам, а давай к другому врачу обратимся? Пусть посмотрит.
— А как? Я же лежу в больнице.
— Выпишешься и пойдем к независимому специалисту.
— А вдруг швы разойдутся?
— Мам, тут что-то очень подозрительное. Лучше рискнуть.
На следующий день требую выписку.
— Рано еще, — говорит доктор Семенов. — Надо еще недельку полежать.
— Не хочу лежать. Хочу домой.
— А зачем домой? Здесь за вами уход, лечение.
— Какое лечение? Вы мне орган без разрешения удалили!
— Екатерина Владимировна, не устраивайте скандал.
— А я и не устраиваю. Просто хочу к другому врачу показаться.
— Зачем к другому? Я вас прекрасно долечу.
— Не нужно меня долечивать. Выписывайте.
— Хорошо. Но под расписку. Что выписываетесь против медицинских показаний.
Подписываю бумаги, забираю документы. Еду домой.
Дома внимательно изучаю выписку.
"Диагноз при поступлении: острый аппендицит.
Диагноз при выписке: состояние после резекции желудка по поводу опухолевидного образования."
— Витя, смотри! — показываю мужу. — Поступила с аппендицитом, а выписалась после резекции желудка!
— Это же полный бред! Как аппендицит превратился в опухоль желудка?
— Вот и я не понимаю.
— Катя, завтра же идем к другому врачу.
На следующий день иду к независимому хирургу. Доктор Крылов осматривает, изучает документы.
— Екатерина Владимировна, у меня к вам вопрос.
— Какой?
— А вы точно помните, зачем в больницу поступали?
— Конечно помню. Аппендицит.
— А симптомы какие были?
— Живот болел справа внизу.
— Понятно. А сейчас где болит?
— Вверху. Под ребрами.
— Так. А можно посмотреть швы?
Разматывает повязку. Доктор хмурится.
— Это очень странно.
— Что странно?
— Шов идет по средней линии живота. Это доступ для операций на желудке.
— И что?
— А при аппендиците делают разрез справа внизу. Совсем в другом месте.
— Значит, они изначально планировали резать желудок?
— Похоже на то.
— Но зачем?
— А вот это хороший вопрос.
Доктор Крылов направляет меня на УЗИ и анализы.
Результаты готовы через два дня.
— Екатерина Владимировна, у меня для вас новости.
— Какие?
— Ваш аппендикс на месте. Его не удаляли.
— Как на месте?
— А вот так. Целый и невредимый.
— А что тогда удалили?
— Треть желудка. И желчный пузырь заодно.
— Желчный пузырь?! Зачем?!
— Хороший вопрос. Желчный пузырь был абсолютно здоров.
— А желудок?
— Желудок тоже был здоров. Никаких опухолей там не было.
Сажусь на стул. Ноги подкашиваются.
— То есть мне здоровые органы удалили?
— Получается, что так.
— Но зачем?
— Екатерина Владимировна, а вы не задавались вопросом — куда делись ваши органы?
— Как куда? На анализ отправили.
— А результатов анализов вам показали?
— Сказали, через неделю будут готовы.
— Неделя уже прошла. Звонили из больницы?
— Не звонили.
— Вот и я думаю — никаких анализов не было.
— А что было?
Доктор Крылов долго молчит.
— Екатерина Владимировна, боюсь, вы стали жертвой преступления.
— Какого преступления?
— Незаконного изъятия органов.
— Как изъятия? Для чего?
— Для продажи.
Мир переворачивается.
— Вы хотите сказать, что мои органы продали?
— Хочу сказать, что такая версия очень вероятна.
— Но это же невозможно! В нормальной больнице!
— К сожалению, возможно. Рынок органов очень прибыльный.
— А как они это проворачивают?
— Очень просто. Человек приходит с мелкой проблемой. А просыпается без нескольких органов.
— И что, часто такое бывает?
— Чаще, чем хотелось бы.
— А что мне теперь делать?
— Обращаться в полицию. Это уголовное преступление.
Еду домой в шоке. Мои органы продали. Меня обокрали изнутри.
— Витя, — рассказываю мужу, — меня обокрали!
— Как обокрали? Что украли?
— Желудок и желчный пузырь украли! Продали кому-то!
— Катя, ты серьезно?
— Абсолютно серьезно. Доктор Крылов сказал — это торговля органами.
— Боже мой! А что теперь делать?
— В полицию идти.
Подаем заявление в полицию. Следователь молодой, энергичный.
— Гражданка Петрова, расскажите все по порядку.
Рассказываю всю историю. Следователь записывает.
— А документы есть?
— Есть. Выписка из больницы.
— Хорошо. Заведу уголовное дело.
— А что будет дальше?
— Дальше будем копать. Проверим больницу, врачей, документооборот.
— А найдете моих органы?
— Органы вряд ли найдем. Их уже пересадили кому-то.
— А деньги?
— Какие деньги?
— Те, что за мои органы получили.
— Если найдем — изымем. Но чаще всего деньги уводят в офшоры.
— А мне что-то компенсируют?
— Если докажем преступление — да. Государство выплатит компенсацию.
— А здоровье мне кто вернет?
— Здоровье, к сожалению, никто.
Через месяц следователь звонит.
— Екатерина Владимировна, у меня новости.
— Какие?
— Плохие. Доктор Семенов исчез.
— Как исчез?
— Уволился из больницы и пропал. Даже из квартиры съехал.
— А другие врачи?
— Другие говорят, что ничего не знают.
— А документы?
— Документы в порядке. Все печати, подписи на месте.
— То есть официально операция была правомерной?
— Официально да. А по факту — преступление.
— И что дальше?
— Дальше ищем Семенова. И выясняем схему работы.
Проходит еще месяц. Звонит следователь.
— Семенова нашли.
— Где?
— В Турции. Но экстрадиции не будет.
— Почему?
— Турция граждан России не выдает.
— А как же справедливость?
— Справедливость... Будем судить заочно.
— И что это даст?
— Ничего. Пока он в Турции — недосягаем.
— А другие участники схемы?
— Мелкая сошка. Медсестры, санитары. Они тоже ничего серьезного не знают.
— А кто покупал органы?
— Частные клиники. В основном за границей.
— И что с ними?
— А ничего. Они купили органы легально. Документы в порядке.
Понимаю — преступники ушли от ответственности. А я осталась инвалидом.
Без трети желудка питание превратилось в мучение. Без желчного пузыря печень работает хуже.
— Доктор, — спрашиваю у Крылова, — а сколько я проживу?
— При правильном питании — лет двадцать.
— А если неправильном?
— Лет десять.
— То есть мне сократили жизнь ради денег?
— К сожалению, да.
Дома рассказываю семье.
— Мам, — плачет дочка, — а что если мы тоже заболеем? Тоже в больницу попадем?
— Тогда будем очень осторожны.
— А как быть осторожными?
— В частные клиники обращаться. Требовать документы. Не соглашаться на дополнительные процедуры.
— Мам, а ты не жалеешь, что в полицию обратилась?
— Не жалею. Пусть другие знают об опасности.
— А что если эти врачи снова где-то работают?
— Возможно, работают. Под другими именами.
— И снова людей режут?
— Возможно.
Страшно представить, скольких еще обворуют таким образом.
Звонит журналистка.
— Екатерина Владимировна, можно взять интервью?
— О чем?
— О вашей истории. Это важно для общественности.
— Хорошо. Пусть люди знают.
Выходит статья в газете. "Женщине продали органы под видом операции на аппендицит".
Звонят пострадавшие.
— У меня тоже! Пришла миому удалять, а проснулась без почки!
— А мне печень резали! Говорили, опухоль. А никакой опухоли не было!
— Мужу простату удаляли. А заодно и кишечник отрезали!
Оказывается, таких случаев десятки. Люди боятся жаловаться — кто поверит?
Создаем группу пострадавших. Подаем коллективный иск.
— Шансы выиграть малы, — говорит адвокат. — Но попробовать стоит.
— А что мы требуем?
— Компенсацию морального вреда. И закрытие больницы.
— А больницу закроют?
— Если докажем системность преступлений — возможно.
Суд длится полгода. Больница отрицает все обвинения.
— Операции проводились по медицинским показаниям!
— Какие показания на удаление здоровых органов?
— Профилактика онкологии!
— Без согласия пациентов?
— Согласие было! Вот документы!
Показывают подписи. Но почерк не наш.
— Это подделка! — кричим мы.
— Докажите! — отвечает адвокат больницы.
Экспертиза подтверждает — подписи поддельные.
— Значит, больница виновна! — торжествуем мы.
— Виновны отдельные сотрудники, — парирует защита. — Которые уже уволены.
В итоге суд выносит компромиссное решение.
Больнице штраф. Нам компенсации. Но больницу не закрывают.
— Что за справедливость? — возмущаемся.
— А такая, — отвечает судья. — Лучше чем ничего.
Получаю компенсацию — двести тысяч рублей.
— За треть желудка и желчный пузырь? — смеюсь горько. — Дешево.
— Зато хоть что-то, — утешает муж.
— Да, лучше чем ничего.
Больница продолжает работать. Под другим названием, с новым главврачом.
Но врачи те же. И схемы те же.
Недавно знакомая рассказала:
— Пошла зуб лечить. А мне говорят — давайте заодно гланды удалим.
— И что ты?
— А я говорю — у меня зуб болит, не гланды!
— А они?
— А они — профилактика, говорят. От ангин поможет.
— И ты согласилась?
— Нет. Вспомнила твою историю и отказалась.
— Правильно сделала.
Через неделю эта же знакомая звонит в панике.
— Катя, помоги! Меня увозят в больницу!
— Какую больницу?
— В ту же, где тебя резали!
— За чем увозят?
— Говорят, у меня приступ аппендицита!
— Лена, не соглашайся на операцию!
— А что делать? Живот очень болит!
— Скажи, что хочешь в другую больницу!
— Уже сказала. Говорят, времени нет, срочно оперировать надо.
Связь обрывается.
Звоню мужу:
— Витя, Лену в ту больницу везут! С аппендицитом!
— Катя, это не случайность.
— Что не случайность?
— Сначала она отказалась от удаления гланд. А теперь вдруг аппендицит.
— Ты думаешь, ее специально?
— Думаю, да. Они поняли, что она знает о схеме.
— Но как?
— А никак. Просто решили ее заткнуть.
— Витя, надо ее спасать!
— Как спасать? Она уже в больнице!
Еду в больницу. В приемном отделении говорят:
— Ленина в операционной. Оперируют.
— Можно с хирургом поговорить?
— Хирург занят.
— А кто оперирует?
— Доктор Волков.
— А где доктор Семенов?
— Семенова здесь не работает.
Жду три часа. Выходит врач в окровавленном халате.
— Доктор Волков?
— Да.
— Как прошла операция у Елены Красновой?
— Хорошо. Аппендикс удален.
— Только аппендикс?
— А что еще?
— Не знаю. Спрашиваю.
— Молодая женщина, а что вас беспокоит?
— Меня здесь оперировал доктор Семенов. Удалил лишнее.
Волков напрягается.
— А вы кто такая?
— Екатерина Петрова. Помните такую?
— Не помню.
— А про торговлю органами слышали?
— Молодая женщина, я вас попрошу не клеветать.
— Это не клевета. Это факты.
— Факты? Где доказательства?
— Доказательства в суде были. И в газете статья.
Волков разворачивается и быстро уходит.
Через час выводят Лену из реанимации. Она в сознании, но слабая.
— Лена, как дела?
— Не знаю. Вроде нормально.
— Живот где болит?
— Везде болит. И справа, и слева, и сверху.
— А где шов?
— Не знаю. Не видела еще.
Медсестра меняет повязку. Шов длинный, от груди до пупка.
— Лена, это не аппендикс!
— А что?
— При аппендиците шов маленький, справа. А у тебя вскрыли весь живот!
— Боже мой! Значит, мне тоже что-то вырезали?
— Похоже на то.
Требую врача. Приходит дежурный доктор.
— У пациентки шов слишком большой для аппендэктомии.
— Это потому что были осложнения.
— Какие осложнения?
— Перитонит начинался.
— Перитонит? А почему не написано в карте?
— Напишем потом.
— А что еще удалили кроме аппендикса?
— Ничего не удаляли.
— А такой большой шов зачем?
— Для лучшего доступа.
Врач уходит. А я понимаю — Лене тоже что-то вырезали.
На следующий день везу ее к доктору Крылову.
— Посмотрите, что с ней сделали.
Крылов осматривает, изучает документы.
— Елена Федоровна, а вы помните, что с вами было перед операцией?
— Живот болел. Думала, аппендицит.
— А еще что?
— Ничего. Обычный день был.
— А кушали что-нибудь необычное?
— Нет. Завтракала дома.
— Понятно. А тошнота была?
— Не была. Только боль.
— Какая боль? Острая, тупая?
— Сначала тупая. А потом резко острая стала.
— За сколько времени?
— За полчаса примерно.
Крылов хмурится.
— Это странно. Аппендицит так быстро не развивается.
— А как развивается?
— Постепенно. Несколько дней минимум.
— Значит, это был не аппендицит?
— Давайте сделаем УЗИ.
УЗИ показывает страшную картину.
— Елена Федоровна, вам удалили аппендикс, желчный пузырь и левую почку.
— Что?! Почку?!
— Левую почку. Полностью.
— Но зачем? Почки же здоровые были!
— Здоровые. Но почка — дорогой орган.
— Сколько стоит?
— На черном рынке — около миллиона рублей.
Лена падает в обморок.
Когда приходит в себя, говорит:
— Катя, они меня убили.
— Почему убили?
— Без почки долго не проживешь.
— Проживешь. У людей с одной почкой жизнь почти нормальная.
— Но все равно это преступление!
— Конечно преступление. Идем в полицию.
Подаем новое заявление. Следователь тот же.
— Опять эта больница?
— Опять.
— Ну и дела. Значит, не прекращают деятельность.
— Не прекращают. Только врачи другие.
— Понятно. Будем копать дальше.
— А что с прошлым делом?
— Доктор Семенов так и в Турции сидит. Но появилась новая информация.
— Какая?
— У него там клиника собственная. Занимается пересадкой органов.
— Легально?
— Формально легально. Турецкое законодательство лояльное.
— А фактически?
— А фактически он органы у нас краденые туда поставляет.
— И что, никого это не волнует?
— Турецкие власти говорят — они покупают органы легально, у лицензированных поставщиков.
— А кто эти поставщики?
— Подставные фирмы. Документы в порядке, печати стоят.
— А кто владельцы фирм?
— Формально — турецкие граждане. А фактически — подставные лица.
— И что, никак нельзя доказать связь?
— Очень сложно. Схема отработанная.
Через месяц следователь сообщает новые детали.
— Екатерина Владимировна, мы разработали схему.
— Какую схему?
— Как работает преступная группа.
— Расскажите.
— В больнице есть наводчики. Они высматривают подходящих пациентов.
— Каких подходящих?
— Одиноких, бедных, без влиятельных родственников.
— И что дальше?
— Дальше таким пациентам подсыпают что-то в еду или питье.
— Что подсыпают?
— Препараты, вызывающие боль в животе.
— И человек думает, что заболел?
— Именно. Вызывает скорую, его привозят в больницу.
— А там сразу режут?
— Там ставят диагноз "острый аппендицит" и везут в операционную.
— А в операционной?
— А в операционной вырезают все самое ценное.
— И говорят, что были осложнения?
— Говорят. А органы увозят в специальных контейнерах.
— Куда увозят?
— В частную клинику. Там их подготавливают для транспортировки.
— А потом в Турцию?
— В Турцию, в Израиль, в Германию. Где есть покупатели.
— А деньги?
— Деньги идут через офшоры. Потом возвращаются в Россию как инвестиции в медицину.
— То есть на эти деньги покупают новое оборудование?
— И оборудование, и подкупают чиновников.
— А сколько людей пострадало?
— По нашим данным — около двухсот человек за последние три года.
— Двести человек! А сколько органов?
— В среднем у каждого брали по два-три органа. Итого около пятисот.
— На какую сумму?
— Примерно на пятьдесят миллионов рублей.
— А участники группы?
— Около тридцати человек. Врачи, медсестры, водители, посредники.
— И все на свободе?
— Не все. Некоторых арестовали. Но главные фигуры скрылись.
— А больница?
— А больницу пока не закрывают?
— Нет. Формально она не участвовала в преступлениях. Это были действия отдельных сотрудников.
— Как отдельных? Там же целая система работала!
— Система работала. Но юридически доказать связь администрации с преступлениями сложно.
— А что с новыми жертвами?
— Новых пока нет. После ваших публикаций люди стали осторожнее.
— И что, преступники прекратили деятельность?
— Переместились в другие регионы. И изменили схему.
— Как изменили?
— Теперь действуют через частные клиники. Легально берут согласие на операции.
— А как получают согласие?
— Запугивают. Говорят, что без операции человек умрет.
— И люди соглашаются?
— Соглашаются. А потом узнают, что им удалили здоровые органы.
— А жаловаться бесполезно?
— Согласие подписано. Формально все законно.
Понимаю — схема стала еще более изощренной. И практически безнаказанной.
Через полгода Лена умирает. Единственная почка не выдержала нагрузки.
На похоронах подходит ее муж:
— Катя, это твоя вина!
— Как моя?
— Если бы ты не рассказала ей про больницу, она бы согласилась на удаление гланд!
— И что?
— И тогда бы ее не тронули! А так она стала для них опасной!
— Игорь, я хотела ее предупредить...
— Предупредила. До смерти предупредила!
Муж Лены прав. Моя попытка спасти подругу привела к ее гибели.
Дома рассказываю мужу.
— Витя, может, я зря во все это ввязалась?
— Почему зря?
— Лена умерла. А преступники продолжают работать.
— Катя, ты не виновата в смерти Лены.
— Виновата. Если бы промолчала...
— Промолчала бы — они и дальше людей резали. Сотнями.
— И что, мои действия что-то изменили?
— Изменили. Люди стали знать об опасности.
— А толку?
— А толк в том, что кто-то остался жив благодаря твоему предупреждению.
Может, муж и прав. Но Лену мне жалко.
Звонит следователь:
— Екатерина Владимировна, у нас прорыв!
— Какой прорыв?
— Нашли главного организатора схемы.
— Кого нашли?
— Заместителя министра здравоохранения региона. Он курировал всю систему.
— И что с ним будет?
— Арестовали. Будет суд.
— А доказательства есть?
— Есть. Нашли документы, записи переговоров, банковские операции.
— А остальные участники?
— Остальных тоже ловим. По цепочке.
— А больницу закроют?
— Больницу закроют. Лицензию уже аннулировали.
Наконец-то! Справедливость начинает восторжествовать.
Суд идет полгода. Министра приговаривают к двенадцати годам строгого режима.
Врачей — к восьми-десяти годам.
Медсестер и остальных — к условным срокам.
Но главные фигуры — доктор Семенов и его компаньоны — так и остаются за границей.
— А их когда-нибудь поймают? — спрашиваю следователя.
— Если вернутся в Россию — поймаем.
— А если не вернутся?
— Тогда будут жить в бегах всю жизнь.
— И продолжать свой бизнес?
— Возможно. В других странах.
— А как же справедливость?
— Справедливость... Она не всегда достижима.
Получаю дополнительную компенсацию от государства. Уже пятьсот тысяч рублей.
— За треть желудка и желчный пузырь, — говорю мужу, — уже прилично.
— Катя, дело не в деньгах.
— А в чем?
— В том, что ты помогла разоблачить преступников.
— Не всех разоблачила.
— Но многих. И спасла будущих жертв.
Может, он прав. Но здоровье мне никто не вернет.
Сейчас я на постоянной диете. Ем маленькими порциями, часто. Печень барахлит без желчного пузыря.
Врачи говорят — проживу лет пятнадцать при хорошем раскладе.
— Мам, — спрашивает дочка, — а ты жалеешь, что пошла тогда в больницу?
— Жалею. Очень жалею.
— А если бы знала заранее?
— Заранее никто знать не мог.
— А если бы было предупреждение?
— Какое предупреждение?
— Ну, в интернете написали бы — в этой больнице органы крадут.
— Тогда бы, конечно, не пошла.
— Мам, а давай сайт сделаем?
— Какой сайт?
— Где будут списки опасных больниц и врачей.
— Алиса, это же клевета будет.
— Не клевета, а правда. Факты.
— А доказательства где?
— Решения судов, статьи в газетах, свидетельства пострадавших.
Идея интересная. Делаем сайт "Черный список медицины".
Публикуем информацию о врачах-преступниках, опасных клиниках, мошеннических схемах.
Сайт быстро становится популярным. Люди присылают свои истории.
— Мне тоже в частной клинике вырезали здоровую матку!
— А мне зубы здоровые удалили! Сказали, что кариес!
— Мужу простату вырезали! А оказалось, просто воспаление было!
История повторяется. Людей обманывают, калечат, наживаются на чужом горе.
— Катя, — говорит муж, — может, хватит? Ты свое дело сделала.
— Какое дело?
— Предупредила людей. Наказала виновных.
— Не всех наказала.
— Но многих. А остальные сами ответят когда-нибудь.
— А если не ответят?
— Тогда хотя бы не смогут продолжать преступления.
Может, он прав. Может, пора остановиться.
Но когда читаю письма от пострадавших, понимаю — остановиться нельзя.
Пока существует система, превращающая людей в источник запчастей, нужно с ней бороться.
Даже если это стоит здоровья. Даже если это стоит жизни.
Лена умерла не зря, если ее смерть спасла других.
А я проживу свои оставшиеся годы с пользой. Буду защищать людей от медицинских хищников.
Пусть мои органы продали. Но душу не продали. И не продадут.
Конец