В 1979-м в Милане архитектор мог отделать не только пол, но и стены, и потолок ореховым шпоном — и называл это «капсулой». Сегодня мы говорим проще: material drenching.
Зачем так радикально? Чтобы не отвлекаться. Чтобы погрузиться. Чтобы почувствовать себя не в комнате, а в огромной деревянной шкатулке, каменной гроте или бархатном театральном ложе.
Классика — дерево. Панели, паркет, потолочные балки. И вдруг понимаешь: ты словно внутри гигантского карандашного футляра. А если это мрамор? Получается храм, где даже эхо звучит тяжелее. А ткань? Тогда интерьер превращается в мягкий кокон, где звук глушится и время как будто вязнет.
А не опасно ли это однообразие — устать от него? Парадокс: как раз наоборот. Когда материал главный и единственный, он работает как мантра: повторение успокаивает.
И всё же вопрос остаётся открытым: сколько ещё найдут архитекторы смелости — доводить до конца, не мешать мрамору деревом, а дереву тканью? Или мы снова побежим к привычному «сочетанию стилей»?