— Поля, отпусти. Я сказала, отпусти нож, — шептала мама.
— Он ответит, — шипела я в ответ, не сводя взгляда с отца.
— Поля... — сквозь разбитую губу слова просочились влажным, булькающим шепотом.
Мои пальцы разжались сами собой. Нож с глухим стуком ударился о старый паркет — паркет, который, возможно, уже видел и не такое.
Отец шумно выдохнул. Его взгляд метнулся от меня к упавшему оружию.
— Ты такая же, как я.
— Нет. Я не причиняю боль тем, кто меня любит, — голос звенел от ненависти. — Я хотела, чтобы ты ответил за то, что сделал.
— Если бы вы обе слушались и не спорили, ничего бы этого не было.
— Ты же знаешь, что это ложь. Не было бы этого — нашел бы другой повод. Псих. Тебе лечиться надо, по тебе дурдом плачет.
— Сука, — вырвалось у него, и, с силой хлопнув дверью, он вышел из квартиры.
***
— Мам, что случилось? Что ему опять не понравилось?
— Я не знаю, Поленька. Он пришел уже взвинченный. Просто... толкнул и начал пинать. — Из уголка её рта тонкой струйкой стекала кровь.
— Сиди, я вызову скорую. Хорошо, что я сегодня раньше вернулась. Зря ты меня остановила.
— И что бы было? Ты бы с этим боровом не справилась. Он бы тебя этим же ножом и полоснул, а потом заявил бы, что защищался.
— Да, ты права... Но так больше нельзя. Нужно что-то делать.
Я достала телефон. — Вода камень точит. Я вызываю полицию.
— Делай как знаешь. Скорая все равно их вызовет.
Я посмотрела на её покорность судьбе. «Мазохистка», — зло буркнула я себе под нос, уже набирая 112.
***
— Рассказывайте, что произошло, — безразличным тоном спросил следователь в участке.
— Отец избил мать. Вы сами не видели? — злилась я.
— Есть предположения о причинах конфликта?
— Есть. Он — псих.
— Вам стоит рассмотреть вариант обращения в специализированную клинику.
— Уже проходили. Нам сказали: пока не нанесет тяжких телесных или не сделает её инвалидом, принудительно его не заберут. А добровольно он не хочет.
— Мы свяжемся с диспансером. После такого у него не будет выбора: либо статья, либо принудительное лечение, — устало обнадёжил следователь.
— То есть, нам нужно было сдохнуть, чтобы начали лечить больного?! — я взорвалась.
— Девочка, не я эти законы придумывал.
— Очень удобно делать вид, что вы ни при чём.
— А я при чём?
Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри всё сгорает дотла.
— Жаль, я его тогда не зарезала.
— Кончай с такими мыслями, — в его голосе впервые прорезался металл. — Что тебе это даст? Тюрьма или та же дурка. Одно другого не лучше.
— Да, — выплюнула я. — Только это и останавливает, что придется отвечать по закону, который придумали взрослые.