Предыдущая часть:
А потом потянулись серые повседневные дни. Ольга сразу вернулась на службу, хотя начальник предлагал неделю отпуска, чтобы прийти в норму. Но в четырёх стенах было ещё хуже. Лучше уж погрузиться в дела, да и вообще, одиночество давило. Если ещё и без людей вокруг, коллег, пациентов, так можно свихнуться. На работе она держалась, а вечерами безудержно заливалась слезами в подушку, выла, как раненая. Наталья Сергеевна не осталась в городе. Может, вдвоём им было бы легче. Ольга чувствовала бы, что есть кто-то, кто разделяет её скорбь. Но дочь увезла мать к себе, чтобы ухаживать. Ирина и Ольгу звала, но та понимала: сестра Артёма делает это из учтивости. На деле они почти не знакомы. Да и семье Ирины вряд ли по душе чужой человек в доме. Наталья Сергеевна — другое дело. Мать, свекровь, ещё и с внуками поможет. В общем, Ольга осталась одна. Наталья Сергеевна, правда, звонила почти ежедневно, интересовалась самочувствием. Волновалась. Их разговоры иногда длились часами. Они вспоминали Артёма, плакали. От этих бесед Ольге временно становилось легче. Прошёл месяц, а потом и сорок дней, поминки. На этот раз всё организовала Ольга. Она сняла зал в столовой, пригласила гостей. Наталья Сергеевна не смогла приехать. Давление подскочило, она оказалась в больнице. Зато явились Ирина с мужем, а также друзья Артёма, коллеги, дальние родственники. Ольга многих не знала.
После поминального обеда все разошлись, а Ольга вместо возвращения домой решила заглянуть к мужу на могилу. Что-то тянуло её туда. Странно, ведь все эти дни она даже подумать не могла о посещении погоста, о фото на кресте. Это пугало до дрожи. Но место Ольга запомнила отлично. Ноги сами понесли в нужную сторону. Ещё издали она разглядела у могилы женскую фигуру. Ничего удивительного. Сегодня сорок дней. Кто-то из поминальщиков, несмотря на непогоду, решил навестить усопшего. Это немного расстроило Ольгу, потому что ей хотелось побыть наедине с мужем, сказать пару слов, выплакаться. А при посторонней как? Ольга даже подумывала свернуть в сторону, погулять по кладбищу, а потом, когда женщина уйдёт, вернуться. Но её заметили. Женщина обернулась и смотрела прямо на Ольгу. Теперь поздно прятаться. Ольга медленно подошла к ограде. Зрение у неё неидеальное, так что ребёнка на руках у женщины она разглядела только вблизи. Маленькая девочка в розовой курточке, с капюшоном, надвинутым на брови. И это выглядело странно. Не только сама женщина пришла в такую слякоть на кладбище, но и кроху притащила. Дождь, ветер, морозец. Неужели не с кем оставить? Ольга, смирившаяся с невозможностью иметь своих детей, болезненно реагировала на тему малышей. Ей часто чудилось, что люди не ценят своё счастье и относятся к детям слишком беспечно. Женщина была зрелой, но крепкой, явно ещё полной сил. Вряд ли она мать девочки, скорее бабушка. Лицо показалось знакомым.
— Здравствуйте, — произнесла Ольга, поправляя воротник. Что ещё сказать?
— Здравствуй, Ольга, — грустно отозвалась женщина, смахивая каплю с щеки. "Значит, она меня знает. Впрочем, ничего удивительного".
— Вы знали моего мужа? — спросила Ольга, чувствуя лёгкий озноб.
— Знала ли я его? Ох, ещё как, — ответила женщина, опустив плечи. — Этот сорванец проводил у меня целые летние каникулы много лет кряду. Сестра его, Ирина, деревню недолюбливала, а Артём вот обожал у нас бывать. Меня зовут Тамара Фёдоровна. Я двоюродная сестра Натальи, мамы Артёма. Мы с сестрой всегда были очень близки. Её детей я любила почти как родных. Артём, наверное, упоминал обо мне.
— А, конечно, да, рассказывал, — отозвалась Ольга, теплея внутри. Она обожала слушать истории мужа о деревенском детстве. Это были забавные, живые воспоминания. Ольга даже немного завидовала, у неё таких приключений не было. Лес, река, поля, друзья рядом.
— Вас на поминках вроде не было, — заметила Ольга, хмурясь слегка.
— Да, не успели мы, поезд поздно прибывает, да и не так это существенно, — вздохнула Тамара Фёдоровна, прижимая девочку ближе. — Главное, что вот здесь Артёма навестили.
Ольга снова посмотрела на могилу. Много свежих цветов. Видимо, в отличие от неё, люди часто приходили в эти дни. Теперь они стояли в молчании, глядя на фото Артёма, каждая погружённая в свои мысли. Даже малышка не нарушала тишину. Сидела, обхватив Тамарину Фёдоровну за шею, и серьёзно, сдвинув бровки, наблюдала за взрослыми.
— А девочка — ваша внучка? — поинтересовалась Ольга, наклоняясь ближе.
Тамара Фёдоровна поморщилась, вопрос явно задел.
— Надюша? Нет, она не внучка. Это длинная история. Ни к чему сейчас вдаваться.
Такой ответ показался Ольге необычным, но и допытываться она не стала — не хочет человек делиться, его воля. Дождь усилился, морось перешла в ливень. Дальше оставаться на открытом воздухе было невозможно.
— Пора идти, — произнесла Ольга, досадуя, что так и не поговорила с Артёмом. — Ничего, вернусь позже.
— Да, припустил дождь, — согласилась Тамара Фёдоровна, пытаясь как могла укрыть ребёнка от хлещущих по лицу струй. — Ну, до свидания.
— До свидания, Олюшка, держись, — добавила женщина, помахав рукой.
Ольга поспешила к воротам, к стоянке. На бегу обернулась и увидела, что Тамара Фёдоровна с малышкой направляется к иному выходу. Там была остановка транспорта. Ну, как остановка — просто скамейка под открытым небом. Даже от дождя не укроешься. Тамара Фёдоровна что, всерьёз собралась дожидаться автобуса, который идёт раз в час, под этим ледяным потоком, да ещё с ребёнком? Ольга подумала о муже: он бы ни за что не бросил людей в беде, и поспешила за Тамарой Фёдоровной.
— Так вы не на машине? — крикнула она, стараясь перекричать шум ливня, который набирал силу.
— Да откуда ж у нас машина? — смутилась Тамара Фёдоровна, ускоряя шаг. — Мы всю жизнь на общественном.
— Идёмте со мной, вы совсем промокнете, и девочку простудите, — предложила Ольга, протягивая руку. — Я вас подброшу, куда скажете.
— Спасибо большое, — просияла Тамара Фёдоровна, ускоряясь.
И вот они уже в теплом, сухом салоне автомобиля Ольги. Буря разыгралась вовсю. С неба хлестало так, что дворники еле справлялись с потоками.
— Придётся подождать, пока утихнет немного, — покачала головой Ольга, включая обогрев. — Давно такого ливня не припомню.
— Реально хлещет, как из ведра, — согласилась Тамара Фёдоровна, отряхивая куртку. — А здесь можно перекантоваться, тепло, сухо, светло, и комары не донимают.
Девочка на её руках зашевелилась, захныкала. Ольга залюбовалась малышкой. Большие серые глазки, густые ресницы, пухлые щёчки — настоящий ангелочек. Как же должны быть счастливы её родители.
— Надя спать хочет, — виновато произнесла Тамара Фёдоровна, качая девочку. — Бедная, устала от всего этого.
— Ну так, может, уложим её на заднем сиденье? — предложила Ольга, поворачиваясь. — Когда дождь утихнет, вы просто пересядете и возьмёте её на руки.
— Да, отличная мысль, — согласилась женщина, осторожно укладывая.
Тамара Фёдоровна быстро укачала Надю на руках, та почти сразу уснула. Потом аккуратно устроила девочку на заднем сиденье.
— Так, куда вы с малышкой направляетесь? — спросила Ольга, включая музыку тихо. — Я вас подвезу, мне не в тягость. День у меня свободный, на работе отгул. Кстати, если нужно, можете даже у меня задержаться ненадолго.
Ольга очень надеялась, что Тамара Фёдоровна согласится. Быть одной в квартире было просто пыткой. А здесь ещё и такая светлая кроха. Взглянешь на неё — и улыбка сама появляется.
— Мы... — замялась Тамара Фёдоровна, теребя край платка. — Даже не знаю, с чего начать.
У женщины на глазах навернулись слёзы. Это выглядело очень странно. Ольга поняла: затронула болезненную струну, и пожалела о своём вопросе.
— Извините, — пробормотала она, чувствуя неловкость.
— Нет-нет, что ты, никаких извинений, — отмахнулась Тамара Фёдоровна, вытирая глаза. — Просто история такая запутанная, сложная. Не хотела я, чтобы ты узнала, но, видно, сама судьба нас свела сегодня здесь, в этой машине. Не зря мы встретились именно на могиле Артёма.
Ольга напряглась. Что-то происходило непонятное.
— В общем, расскажу всё по порядку, — решилась Тамара Фёдоровна, выпрямляясь. И лицо её сразу стало спокойнее, увереннее. — Ольга, сразу предупреждаю, это не простая повесть, — повторила она, сжимая руки. — И очень тебя прошу, выслушай до конца. Как бы ни было тяжело, обидно, но выслушай. Теперь я твёрдо уверена: ты обязана знать правду.
Ольга кивнула. По спине пробежали мурашки. Интуиция подсказывала: с этого мгновения всё изменится. К лучшему или худшему — пока неясно. Это немного тревожило. Тамара Фёдоровна глубоко вдохнула и начала повествование.
Всю жизнь она провела в деревне Петровке. Там родилась, школу окончила. Уезжала ненадолго в ближайший городок за образованием, профессией. Вроде как планировала, как и многие местные ребята, осесть там. Родители только за. Но потянуло обратно на родину. Город не пришёлся по душе. Там Тамара чувствовала себя разбитой, измотанной, не то что дома. А тут ещё в сельской школе освободилось место учительницы литературы и русского. И Тамара с лёгким сердцем вернулась в Петровку. Здесь же вышла замуж за одноклассника Григория, который ещё в школе оказывал ей знаки внимания. Построили дом на окраине. Дети пошли один за другим: две дочки и сынок. Хорошие были времена, тихие, радостные. Воспитывали чад, трудились, отдыхали, каждое лето почти в Анапу выбирались. Дети подросли, но и разлетелись в город, не в ближний, а в далёкую Москву. Опустевший дом угнетал. Тамара и Григорий не знали, куда себя деть. Раньше всё вертелось вокруг ребят, а тут вдруг вдвоём. И тут младшая двоюродная сестра Наташа попросила приютить её младшего сына Дмитрия на каникулы. Работала Наталья без перерывов, за мальчиком не уследить. Тамара с радостью отозвалась. Она всегда была близка с сестрой, та помогала с её детьми, хоть сама была ещё молодой, почти девчонкой. У Натальи сложилась непростая судьба. Уехала в город, выучилась, вышла замуж. Всё вроде ладилось. Родились дети: сначала Ирина, потом через почти восемь лет Артём. А потом овдовела и осталась с малышами одна, без родни под боком, все были далеко. Конечно, нужно выручить сестру, да и здорово, что в доме снова зашуршит детский смех. Григорий тоже обрадовался. Так Артём стал постоянным гостем у тёти Тамары. Хороший пацан, общительный, ответственный, всегда готов помочь. Быстро обрёл в Петровке приятелей, носился с ними на велосипедах всё лето, на рыбалку с Григорием ходил, в речке плескался. Кстати, именно Тамара научила племянника держаться на воде. Годы шли, всё менялось, Артём взрослел. Вот уже и он перестал приезжать на каникулы. Понятно, в городе друзья, дела. Подрабатывать начал, как рассказывала Наталья. Тамара и Григорий скучали по племяннику. Впрочем, он часто звонил, писал, делился новостями, радовался и тревогами, спрашивал о дяде и тёте. Это грело душу.
— А потом Артём женился, — добавила Тамара Фёдоровна, чуть оживившись. — На тебе. Григория моего уже не было в живых к тому времени. Одна осталась совсем. Я приезжала на вашу свадьбу. Было так душевно, красиво. Сразу видно, между вами настоящая привязанность, глубокая. Это радовало. Казалось, так будет вечно.
Тамара знала, что Артём и Ольга мечтают о ребёнке, но у них не выходит. Это огорчало. Она видела, Артём стал бы отличным отцом. Да и Ольгу, почти незнакомую, было жалко. Каждая женщина грезит о материнстве. В этом Тамара Фёдоровна не сомневалась. У неё самой четверо внуков от троих детей, но все они в Москве, далеко. Вот как улетели птенцы от родного гнезда. Не в родителей пошли. Не устраивала их деревня. Это ничего. Все трое преуспели. Только внуков Тамара почти не знала. Присылали фото иногда, а встречались раз в жизни, когда она собралась и добралась до столицы. Это после кончины мужа случилось. Подумалось: а вдруг и с ней что. Внуков-то вживую не видела. И вот теперь Тамара надеялась на детей Артёма. Хотелось понянчить их на склоне лет. Артём провёл в деревне изрядную часть детства, и воспоминания у него остались самые светлые. Тамара Фёдоровна не сомневалась: племянник будет привозить чад к ней в гости, а она постарается, чтобы им здесь было хорошо. Только вот детей этих не случилось. Изредка Артём заглядывал к тёте. Он уговаривал её перебраться в город.
— Там условия лучше, врачи под боком, — твердил он, помогая с ремонтом.
Тамара качала головой.
— Здесь мне и стены милы, и земля родная лечит, и соседи все как родня, сто лет вместе живём.
Артём время от времени наведывался, привозил угощения, то забор поправит, то крышу подлатает, то дверь подкрутит. В деревенском доме всегда находилось, что починить, да и во дворе дел хватало. Тамара Фёдоровна очень ценила такую заботу. Между ними сложились тёплые, доверительные отношения. Они болтали обо всём на свете. Артём много трудился, очень много. Как востребованный архитектор, он объездил кучу мест по работе. И Тамара Фёдоровна гордилась им. Пожилая женщина всегда чутко ощущала настроение племянника. Она начала замечать: в его семье что-то не так. Хоть он и не говорил прямо, но по мелочам Тамара Фёдоровна догадалась — он отдаляется от жены. Нет больше той любви, будто угасло что-то. Тамара Фёдоровна утешала себя: в семьях бывают кризисы. Может, у Артёма с Ольгой это пройдёт. Хотя в своей жизни с Григорием она таких этапов не припоминала. Жили мирно, много работали, детей растить, не до размолвок было. Ну, а потом Артём увидел Марию, и всё завертелось.
Мария жила на соседней улице. Артём знал её ещё малышкой. Когда он только поступил в институт, ей было лет десять. Красивая дочка соседей, из семьи неблагополучной. Родители Марии злоупотребляли. Тамара Фёдоровна с грустью отмечала, как эти люди год от года скатывались, как ветшал их дом и огород. Конечно, это сказывалось на детях. Сначала отец Марии утонул в пьяном угаре. Мать с новой силой налегла на бутылку. Теперь у неё был "уважительный" повод. И однажды сердце молодой женщины не выдержало. После запоя она просто не проснулась. Младших детей забрали в приют, а Мария, ей как раз восемнадцать стукнуло, едва-едва, но всё же, осталась одна в таком юном возрасте. А девчонка была порядочная. Не хотела повторять путь родителей. Тихая, спокойная, прилежная — в кого только уродилась. Соседи, конечно, выручали. Общими усилиями дом подлатали, работу на ферме устроили. Короче, жизнь Марии наладилась благодаря добрым людям. И вот однажды Артём, приехавший навестить тётю, увидел её. Марии тогда было чуть за двадцать. Стройная, блондинка, с голубыми глазами. Словно с холста сошла. На неё в Петровке многие засматривались, только девушка никого близко не подпускала. Училась заочно в городе. Мечтала сначала устроить карьеру, а потом уж о женихах думать. Со стержнем девчонка, на удивление всем. Это при таких-то предках — настоящее чудо. Между ними сразу проскочила искра.
— Я это почувствовала, — грустно покачала головой Тамара Фёдоровна, вспоминая те дни.
Продолжение: