— Вон! — заорал Витька, и его лицо перекосило от злости. — Собирай свои шмотки и вали к этому своему Артемке!
Меня аж затрясло. Пять лет вместе, а он смотрит на меня, как на последнюю дрянь. И из-за чего? Из-за безобидного «лайка» под фотографией одноклассника, которого я сто лет не видела.
— Витя, ты в своем уме? Какой Артемка? Мы с ним в школе за одной партой сидели!
— Ага, сидели! А теперь он тебе сердечки шлет, а ты и рада! Думаешь, я не вижу, как ты прихорашиваешься? Новое платье купила, волосы покрасила! Все для него, да?
Я смотрела на него и не узнавала. Где мой спокойный, немногословный Витя? Вместо него в нашей крохотной однушке бесновался какой-то паразит, брызгая слюной. Наш старый диван с продавленным местом, казалось, съежился от его криков.
— Платье я купила на премию, потому что старое уже носить стыдно! А волосы я крашу каждый квартал! Ты хоть что-нибудь помнишь?
— Все я помню! Помню, как ты клялась, что кроме меня тебе никто не нужен! А сама за спиной шуры-муры крутишь! Совсем стыд потеряла, стерва!
— Да что ты несешь? У меня работа, дом, а по вечерам твой вчерашний борщ, который "только вкуснее стал"! Когда мне крутить шуры-муры?
Но его было уже не остановить. Он схватил мой телефон, который мы еле-еле тянули в кредит, и швырнул его в стену. Экран треснул паутиной.
— Вот и всё! — прошипел он. — Разговоры окончены. Я сказал — вон! Квартира моя, ты тут никто.
"Господи, как я могла пять лет жить с этим тираном и не замечать?" — пронеслось у меня в голове. Все эти звоночки: запреты встречаться с подругами, проверки телефона, недовольное лицо, когда я задерживалась на работе... Я все списывала на любовь и заботу. Какая же я была дура!
— Хорошо, — сказала я ледяным голосом. — Я уйду.
Собирать вещи было унизительно. Он стоял над душой, следя, чтобы я не прихватила ничего "его". Даже пульт от телевизора, обмотанный скотчем, он вырвал у меня из рук, когда я случайно его задела. В старую спортивную сумку поместились пара джинсов из "Спортмастера", две кофты и косметичка. На большее я и не претендовала.
Захлопнув за собой дверь, я осталась в холодном подъезде. На часах — половина двенадцатого ночи. На карте — последние полторы тысячи до зарплаты. Куда идти?
Первым делом я позвонила Оле, лучшей подруге. Уж она-то точно приютит.
— Оль, привет. У меня беда, Витька меня выгнал... Можно я у тебя переночую?
В трубке повисло молчание. А потом Оля холодно ответила:
— Марин, ну опять? Может, ты сама его провоцируешь? Витька мужик хороший, просто вспыльчивый. Давай так, возвращайся к нему, извинись и не дури. Не буду я из-за твоих скандалов со своим Колей ссориться.
Я не верила своим ушам. Она не просто отказала. Она обвинила меня. Лучшая подруга.
— Понятно, — только и смогла выдавить я и нажала отбой.
Я вспомнила слова мамы: "Марина, отпускай людей, которые тебя не ценят, пока не поздно". Кажется, это касалось не только Витьки, но и Оли.
Отчаяние подкатило к горлу. Я села на холодные ступеньки. Единственный вариант — дешевый хостел на окраине. Я нашла номер, забронировала последнее место и вызвала такси. На телефон пришло уведомление: «Ваше такси приехало». Мой последний шанс на крышу над головой уже ждал внизу.
И в этот самый момент из квартиры на первом этаже послышался тихий стон.
Я замерла. Такси ждет. Деньги тают. Мое спасение — в двадцати шагах. А за дверью кто-то страдает. Черт бы побрал мою совесть! Я сбросила вызов таксиста и толкнула незапертую дверь.
В коридоре на полу лежала баба Валя.
— Ой, деточка... сердце прихватило, — прошептала она.
Я тут же вызвала скорую. Суета, врачи, носилки... Они забрали бабу Валю, а я осталась стоять в чужом пустом коридоре. Мое такси давно уехало. Место в хостеле, я была уверена, уже сгорело. Полный тупик.
Я села на кухне, положила голову на стол и почувствовала, как силы меня покидают.
Вдруг в замке повернулся ключ. Я вскочила, готовая к худшему. В квартиру вошел высокий мужчина лет сорока с усталым, но добрым лицом. Он замер на пороге, увидев меня.
— Вы... кто? Я Сергей, сын Валентины Петровны. Мне из больницы позвонили. Сказали, какая-то девушка маме помогла.
— Марина, — представилась я. — Я скорую вызвала.
— Спасибо вам огромное! — он искренне посмотрел мне в глаза. — Я на сутках был, телефон выключил. Если бы не вы... Я даже не знаю, что было бы. Вы извините, я вас отблагодарю. Давайте я вас хотя бы кофе угощу и домой отвезу.
— Мне некуда ехать, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. И тут же залилась краской.
Он удивленно поднял брови.
— То есть?
Пришлось в двух словах рассказать свою дурацкую историю. Про ревнивого сожителя, разбитый телефон и подругу, которая захлопнула дверь. Он слушал молча, не перебивая.
— Понятно, — сказал он, когда я закончила. — Знаете, Марина, я вам обязан. Мама для меня — всё. У меня трехкомнатная квартира, живу один с дочкой-школьницей. Одна комната пустует. Можете пожить у нас, пока на ноги не встанете. Бесплатно, разумеется. Считайте это моей благодарностью.
Я смотрела на этого незнакомого мужчину и не знала, что сказать. С одной стороны — это спасение. Невероятное, как в кино. С другой... я только что сбежала из одной зависимости, где была "никто". А теперь мне предлагают снова жить у чужого мужчины, на его условиях. Где гарантия, что этот "спаситель" однажды не превратится в такого же тирана? Что, если я просто меняю одну клетку на другую, пусть и позолоченную?
— Я... я не знаю, что сказать, — честно призналась я.
— А вы не говорите, — улыбнулся он. — Выпейте кофе, а потом решите. Но я настаиваю.
И я осталась. Сижу сейчас на его просторной кухне, пью самый вкусный кофе в своей жизни и смотрю в окно на новый день. А в голове только один вопрос: это начало моей новой, счастливой жизни или я снова наступаю на те же грабли?