— Мама, как ты могла?! — сын ворвался в квартиру, даже не поздоровавшись, красный от злости. — Кристина в истерике! Она мне звонит, рыдает, говорит, ты ее специально унизила!
А я всего лишь… отпраздновала свой юбилей без нее. Втайне. Он думает, я монстр. Но он просто не помнит, или не хочет помнить тот день, который стал последней каплей.
Это были поминки по тете Вале. Скромный стол, горе в семье, все говорят вполголоса. И тут Кристина, моя «идеальная» невестка, громко, на всю комнату, заявляет:
— Фу, компот из сухофруктов? Я думала, такое только в школьных столовых бывает. Могли бы сока нормального купить, не позорились бы.
За столом повисла звенящая тишина. Двоюродная сестра мужа, Вера, аж вилку на пол уронила. Мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда за нее, за сына, который привел в нашу семью эту… фифу. Я молча взяла ее под локоть и вывела на кухню.
— Кристина, имей совесть! Люди горюют, а ты про компот!
— А что я такого сказала? — надула она свои силиконовые губы. — Правду! У моей собаки вода в миске фильтрованная, а тут людям сухофрукты запарили!
Именно в тот момент, глядя в ее холодные, надменные глаза, я решила: на моем юбилее, на моих шестидесяти годах, этой женщины не будет. Хватит.
План был простой. Виталик как раз уезжал в командировку на три дня. Идеально.
«Господи, какой же грех на душу беру, — думала я, отправляя сообщения дочери и сватам. — Но лучше один раз согрешить, чем снова терпеть этот цирк».
Я собрала самых близких в нашем маленьком кафе у дома. Дочь Лена, ее муж, сваты, пара моих подруг. Сидели душевно, смеялись, вспоминали молодость. Никаких кислых мин и ядовитых замечаний по поводу «неправильного» оливье. Я впервые за два года почувствовала себя счастливой.
А потом Лена, дочка моя, сделала глупость. Сняла короткое видео, как мы поем «С днем рождения тебя», и выложила в соцсеть. Через пятнадцать минут раздался звонок. Кристина.
— Алло, Антонина Петровна? А что это вы празднуете? — ледяным тоном спросила она.
Я похолодела.
— Да так, юбилей вот, — пролепетала я.
— Понятно. А меня, значит, за человека не считаете? Даже не позвали?
— Кристиночка, так Виталика же нет, я думала, тебе одной скучно будет...
— Мне с вами не скучно, мне с вами противно! — взвизгнула она и бросила трубку.
И вот результат — мой сын стоит на пороге и кричит на меня, защищая ее. Он вернулся из командировки раньше.
— Сынок, да какое унижение? — я пыталась его успокоить. — Я просто хотела один день провести спокойно! Без ее упреков! Она же нам все праздники отравила!
— Она не отравила! Она просто честная! Говорит то, что думает! В отличие от некоторых, кто за спиной козни строит!
— Честная? — меня аж затрясло. — Да она невоспитанная хамка! Она на поминках твою родню позорила!
И тут Виталик сел на стул и закрыл лицо руками. Он помолчал с минуту, а потом тихо сказал то, чего я никак не ожидала.
— Мам... ты просто не знаешь. Вообще ничего не знаешь...
Он поднял на меня глаза, и в них не было злости, только какая-то глухая боль.
— Они в бараке жили. Впятером! Отец бухал, мать на трех работах... Она... она мне рассказывала... как в четырнадцать лет полы в подъезде мыла, чтобы на выпускное платье себе заработать. Полы мыла, мам!
Я тогда вспомнила слова своей покойной свекрови: "Тоня, сноха — это лотерея. Можно выиграть дочь, а можно — головную боль на всю жизнь".
— Все эти ее шмотки, эти закидоны про «дешевое вино»... это не от хорошей жизни. Это... это страх. Дикий страх, что все увидят в ней ту девчонку в стоптанных сапогах. Понимаешь?
Я опешила. Смотрела на сына и не знала, что сказать. Змея, стерва, хамка… А за всем этим — испуганный ребенок, который боится снова оказаться на дне.
Виталик ушел, а я осталась с этим знанием. И оно оказалось тяжелее, чем все обиды. Теперь я не знаю, как быть. С одной стороны, мне ее по-человечески жаль. А с другой — ее «броня» ранит всех вокруг.
И вот через неделю крестины внучки, дочки Лены. Кристина, конечно, будет. И я стою перед выбором: смотреть на нее как на заносчивую дрянь или как на несчастную девчонку в дорогой броне? Жалеть и терпеть или снова ставить на место, рискуя отношениями с сыном? Я не знаю. А вы бы что сделали на моем месте?