Глава 29.
Первый удар Тургута был подобен удару молнии. Его тысяча всадников, бесшумно двигаясь по ночным тропам, о которых не знала ни одна византийская карта, обрушилась на огромный караван с припасами, растянувшийся на целую милю.
Охрана, состоявшая из опытных имперских легионеров, была застигнута врасплох. Атака была яростной, но короткой. Тюрки не пытались захватить повозки. Они не вступали в затяжной бой. Их целью был огонь. Десятки горящих стрел полетели в телеги с мукой, бочки с вином и тюки с сеном.
Через несколько минут вся долина осветилась гигантским костром. Уничтожив припасы, всадники Тургута растворились в ночи так же внезапно, как и появились, оставив после себя лишь пепел, трупы и ошеломленных, деморализованных врагов.
Когда весть об этом дошла до лагеря Рожера де Флора, он лишь рассмеялся.
– Крысы грызут мешки с зерном! – сказал он своим капитанам, которые собрались в его роскошном шатре. – Это досадно, но не опасно. У нас достаточно еды, чтобы дойти до Бурсы. А там мы сожжем их крысиное гнездо вместе с их трусливым предводителем, который боится честного боя.
Его высокомерие было его главной слабостью. Он все еще думал, что ведет войну в Европе, где армии встречаются на полях, а честь что-то значит. Он еще не понял, что попал в ад.
Этот ад начался для них на следующий же день. Их тяжелая, громоздкая армия двинулась вглубь Анатолии, и земля под их ногами начала гореть. Деревни, которые они видели на картах, оказывались пустыми и сожженными. Поля с пшеницей были вытоптаны и преданы огню. В колодцах плавали дохлые животные, отравляя воду. Благодатная, цветущая долина превратилась в выжженную пустыню, которая, казалось, сама не хотела принимать чужаков.
Тяжелые доспехи, бывшие гордостью рыцарей, на раскаленном солнце превратились в пыточные камеры. Еда начала заканчиваться. Воду приходилось кипятить, и ее все равно не хватало. Дисциплина, основанная на страхе и жажде наживы, начала давать первые трещины.
А по ночам приходили призраки. Легкие тюркские отряды, как стаи волков, налетали на их лагерь, осыпали его тучей стрел и исчезали в темноте. Они нападали на фуражиров, вырезая их до последнего человека.
Они устраивали обвалы в узких ущельях, хороня под камнями целые отряды. Это была не война. Это было медленное, методичное изматывание. Тысяча порезов, от которых истекала кровью могучая армия.
Но у этой войны была и другая, страшная цена. В горных лагерях, куда Осман приказал согнать всех жителей из долин, царили голод и отчаяние. Люди, оставившие свои дома и поля, смотрели на дым, поднимающийся над их деревнями, и их сердца разрывались.
Бала-хатун, оставив дворец, все свое время проводила в этих лагерях. Она раздавала еду, лечила больных, утешала плачущих детей. Она стала для этих несчастных людей матерью, символом их стойкости.
– Почему, госпожа? – спрашивала ее одна из женщин, чей дом сгорел. – Почему наш бей приказал нам все это сжечь?
– Потому что иногда, чтобы спасти дерево, нужно пожертвовать ветвями, сестра, – отвечала Бала, и ее глаза были полны слез. – Наши дома – это ветви. А наш народ и наша свобода – это корни. Пока живы корни, дерево снова зацветет.
***
В лагере каталонцев назревал бунт. Голодные, измученные дизентерией и постоянными ночными атаками, наемники были на грани.
– Мы пришли сюда не для того, чтобы гоняться за призраками по горам и умирать от поноса! – кричал на военном совете один из капитанов, коренастый генуэзец. – Где большая битва?! Где золото, которое ты нам обещал, Рожер?! Мои люди скоро начнут есть своих коней!
– Успокойся, Франческо, – цедил сквозь зубы Рожер де Флор. Его лицо осунулось, а в глазах горел лихорадочный, злой огонь. Он понимал, что его переигрывают. – Бурса уже близко. Все золото там.
В этот момент в шатер вошел гонец из Константинополя. Он привез письмо от Алексея. Император был недоволен. Он требовал решительной победы, а не донесений о сожженных обозах. Давление на Рожера достигло предела. Ему нужна была битва. Любой ценой.
– Они готовы, мой Бей, – докладывал Аксунгар Осману в их тайной горной ставке. – Они как раненый медведь. Он зол, он истекает кровью, и он готов броситься на любую приманку.
Осман, от усталости, выглядел старше своих лет. Бессонные ночи и тяжесть ответственности оставили следы на его лице. Но его взгляд был тверд, как никогда.
– Значит, пора дать им то, чего они так жаждут, – сказал он, склоняясь над картой.
Он указал на долину, зажатую между двумя лесистыми хребтами.
– Здесь. Это место называется Волчье Логово. Идеальная ловушка. Теперь нам нужна приманка.
Он обвел взглядом своих командиров.
– Нам нужен «предатель». Человек, который «сбежит» от нас и расскажет Рожеру, что наша армия, наконец, собралась для решающей битвы именно в этой долине. Он должен сказать, что беи устали от этой войны, что они готовы к бунту, и что это – его лучший шанс разбить нас одним ударом.
Это была смертельно опасная миссия. Любой, кто пойдет на нее, в случае провала будет заклеймен как предатель и подвергнут страшным пыткам.
Осман посмотрел на молодого воина, стоявшего в углу. Это был Байхак. Герой, который уже однажды сыграл роль преступника на суде.
– Ты уже однажды рисковал своей честью ради нашего народа, Байхак, – сказал Осман, и его голос был тих, но его слышал каждый. – Теперь я прошу тебя рискнуть своей жизнью. Ты должен стать предателем в глазах врага, чтобы привести его на поле нашей последней битвы.
Байхак вышел на середину. Он не колебался ни секунды. Он посмотрел в глаза своему государю.
– Моя честь и моя жизнь принадлежат вам, мой Бей, – сказал он просто. – Я готов.Последняя, самая страшная ловушка готова! Молодой герой Байхак отправляется на верную смерть, чтобы заманить измученного, но все еще смертельно опасного врага на поле решающей битвы.
Сработает ли этот отчаянный план? И чем закончится великое противостояние гения партизанской войны Османа и военной машины Запада? Финал нашей книги – в следующей, последней главе!